Ерёмины

Посвящаю моему дорогому учителю русского языка и литературы гимназии N1 города Калининграда (бывший Кенигсберг) Лыковой Валентине Дмитриевне.

***

Здание старой русской гимназии, некогда принадлежавшей немцам, хранило историю войны.
Кое-где на величественном фасаде с барельефами, сделанном из темного кирпича, виднелись черные ямочки от пуль. Вероятно, их не реставрировали в память о не так давно прошедших событиях.

По обыкновению, бездельники и шалопаи «Ерёмины» мечтали о быстром окончании урока, прислушиваясь сквозь гул криков в аудитории к тихому колокольчику на первом этаже.
Но он все не звенел.
Аудитория класса, к которому привязалось это прозвище из-за Жени Еремина, общеизвестного школьного хулигана, располагалась слишком высоко, и понять о начале радостного перерыва можно было по возгласам других ребят в коридоре с высокими сводами, усиливающими звуки. 
В перерывах между уроками эхом кричали все дети без исключения. Каждый из них орал свой бас или фальцет, стараясь взять ноту выше. Этот коридорный хоровой шум на фоне смеха, толкания и бега, стоял в ушах.
«Из них выходят бесы», - так обычно повторял старый сторож, следивший за порядком. В ответ же бесшабашная детвора старалась ещё сильнее.
Сторож был ветераном Великой Отечественной войны и много историй рассказывал мальчишкам, в том числе об этом здании и отвоеванном немецком городе, в котором располагалась старая  гимназия. Им исправно нравилось его слушать, а затем увлеченно носиться с криками, - «Вперёд! За Родину!», - представляя, что они прогоняют  врага, стреляя из невидимых автоматов.

Но сейчас было тихо.
В аудитории, над разморенными от жары головами, пролетали самолётики из желтоватых тетрадных листов, карандаши, и Бог знает что еще.
Необычайно уставший Еремин Женя безмятежно отдыхал и, положив потрепанный в боях портфель под свою белёсую лохматую голову, растянулся во весь рост. Его соседке по парте, Зое  Перепёлкиной, пришлось подвинуться и сесть на край своего стула, чтобы не беспокоить этого высокорослого подростка.
Он хулиган, Зоя тихоня, так и сидели они вместе с первого класса. Учителя надеялись, что она научится давать сдачу и станет бойкой. Но девочка, привыкнув  к своему соседу Жене и его сложному характеру (вследствие отсутствия родительского контроля), не менялась восьмой год, потому что именно он после уроков по пути домой с грозным видом отгонял от Зои местных пацанов, уж очень она была красивая.

Урок затягивался.
Дверь приоткрылась, в залитое солнцем душное помещение вошла классная руководительница.
Надежда Иосифовна, учитель русского языка, выглядела уставшей. Молча, с заплаканными глазами, она стояла на проходе минуту. Тревожное сомнение читалось в её карих глазах.
«Ерёмины», хотя и гордились своим неповиновением, в тайне побаивались учителя, не признаваясь об этом вслух, но затихая в присутствии Надежды Иосифовны однозначно и единолично.
Так, переглядываясь в течение нескольких минут и всё меньше перекрикивая друга друга, ребята, как завороженные, смотрели в её знакомо горящие глаза.
Шум затихал.
Несмотря на всю суровость и усталость, в морщинках на лице учителя читалась большая доброта к детям.
Трудная судьба изменила  внешность Надежды Иосифовны. Она, утратившая свою женскую природную красоту, не походила на учителя гимназии и очевидно не вписывалась в коллектив интеллигентных  коллег, учителей, переехавших из столицы. Об этом говорили её жилистые сухие руки, басистый голос и бледная худоба.
Ходили слухи, что её непременно уволят. От чего-то росло и всеобщее недоверие к классу «Ереминых».
Все в школе повторяли, что они безнадёжны и ничего путного из них не получится. 
Ребята верили этим разговорам и, в силу своего возраста, старались всячески соответствовать своему амплуа, создавая ещё большие трудности.
Надежду Иосифовну это крайне огорчало.
В итоге поняв, что ребят ничем не взять, кроме терпения и любви, она сдалась и всё больше молчала.

В городе проходил конкурс школьных сочинений. 
Всем стало ясно, что последний урок в распоряжении Надежды Иосифовны, и ребята смиренно  ждали её решения.

Она прошла медленно к доске и трепетно развернула большой картонный рулон, который оказался картиной.
На ней были изображены горы. Самые верхние пики белели от снега, а нижние ярусы погружались в темные серые и синие холодные тени. Вытоптанные горные тропинки едва видимой нитью спускались в тумане к подножиям гор.
Закрепив картину на доске, учительница пояснила, что каждый из ребят может увидеть свою историю и написать по ней своё сочинение.
Она ловила на себе растерянные взгляды учеников. Одетые в помятую от драк форму, голодные, они хотели домой. Надежда Иосифовна понимала, возможно, конкурс сочинений будет провален.
Но вера в ребят уверенно и громко звучала в каждом её слове.

Надежда Иосифовна с силой распахнула высокое окно у своего стола. Стекло громко задребезжало в раме. Она  задумчиво посмотрела во двор. Весна вовсю красовалась своим нежным нарядом: свежей листвой огромных вековых каштанов и ковром белых цветов. Затем она посмотрела на свою бегонию, подаренную Зоей Перепёлкиной, и, опустив низко голову, села за стол.
Пряди седого шелка выбились из аккуратного пучка волос и прикрыли её немолодое лицо. Темный вельвет костюма белел от мела, но Надежда Иосифовна словно не замечала эту небрежность.
Ребятам стало прохладно.
Ветерок, залетевший в класс,  сделал большой круг и унес с собой что-то беспечное и детское навсегда.
Осознав нечто важное, все ребята непривычно усидчиво писали, забыв про перемену и не обращая внимания на шум и гам в коридоре. Они тёрли лбы и чесали затылки, их глаза горели неистово, увлекаясь каждой новой строкой.
Девчонки задумчиво накручивали кудри на пальцы и мечтательно вырисовывали красивые буквы.
Погрузившись в работу, каждый из них хотел порадовать Надежду Иосифовну.

Класс победил в городском конкурсе со своими удивительными историями о горах.
С того момента в гимназии все стали относиться к ребятам и их классному руководителю по-доброму. Больше никто не называл класс по фамилии Женьки Ерёмина, они утратили своё обидное прозвище навсегда. Сам же виновник спустя годы непременно багровел  и смущался от воспоминаний.
В памяти ребят навсегда остались слова, написанные учителем на старой школьной доске: «Дорогие ребята, спасибо!»