Ерёмины

Посвящаю моему дорогому учителю русского языка и литературы гимназии N1 города Калининграда (нем. Кенигсберг) Лыковой Валентине Дмитриевне.

***

Старинное здание русской гимназии, некогда принадлежавшей немцам, хранило историю войны.
Кое-где на величественном фасаде с барельефами, построенном из темного обожженного кирпича со штампами мастера, виднелись черные ямочки от пуль. Вероятно, их не реставрировали в память о не так давно прошедших событиях войны. Кирпич был настолько твердым, что очевидно рекошетом автоматные очереди проходили по его скользкой блестящей поверхности, не повреждая структуру. Ох,  не легко было Советским солдатам «брать» немецкий город Кёнигсберг, ведь все его здания были построены именно так.

По обыкновению, бездельники и шалопаи «Ерёмины» мечтали о быстром окончании урока, прислушиваясь сквозь гул криков в аудитории к тихому колокольчику на первом этаже.
Но он все не звенел.
Аудитория класса, к которому привязалось это прозвище из-за Жени Еремина, общеизвестного школьного хулигана, располагалась слишком высоко. Понять о начале перемены  можно было лишь по возгласам других ребят в коридоре с высокими сводами, усиливающими звуки. 
В перерывах между уроками эхом кричали все дети без исключения. Каждый из них орал свой бас или фальцет, стараясь взять ноту выше. Этот коридорный хоровой шум на фоне смеха, толкания и бега, стоял в ушах.
«Из них выходят бесы», - так обычно повторял старый сторож, следивший за порядком. В ответ же бесшабашная детвора старалась ещё сильнее.
Сторож был ветераном Великой Отечественной войны и много историй рассказывал мальчишкам, в том числе об этом здании и отвоеванном немецком городе, в котором располагалась старая  гимназия. Им исправно нравилось его слушать, а затем увлеченно носиться с криками, - «Вперёд! За Родину!», - представляя, что они прогоняют  врага, стреляя из невидимых автоматов.

Но сейчас было тихо.
В аудитории, над разморенными от жары головами, пролетали самолётики из желтоватых тетрадных листов, карандаши, и Бог знает что еще.
Необычайно уставший Еремин Женя безмятежно отдыхал и, положив потрепанный в боях портфель под свою белёсую лохматую голову, растянулся во весь рост. Его соседке по парте, Зое  Перепёлкиной, пришлось подвинуться и сесть на край своего стула, чтобы не беспокоить этого высокорослого подростка.
Он хулиган, Зоя тихоня, так и сидели они вместе с первого класса. Учителя надеялись, что она научится давать сдачу и станет бойкой. Но девочка, привыкнув  к своему соседу Жене и его сложному характеру (вследствие отсутствия родительского контроля), не менялась восьмой год, потому что именно он после уроков по пути домой с грозным видом отгонял от Зои местных пацанов, уж очень она была красивая.

Урок затягивался.
Дверь приоткрылась, в залитое солнцем душное помещение вошла классная руководительница.
Надежда Иосифовна, учитель русского языка, выглядела уставшей. Молча, с заплаканными глазами, она стояла на проходе минуту. Тревожное сомнение читалось в её карих глазах.
«Ерёмины», хотя и гордились своим неповиновением, в тайне побаивались учителя, не признаваясь об этом вслух, но затихая в присутствии Надежды Иосифовны однозначно и единолично.
Так, переглядываясь в течение нескольких минут и всё меньше перекрикивая друга друга, ребята, как завороженные, смотрели в её знакомо горящие глаза.
Шум затихал.
Несмотря на всю суровость и усталость, в морщинках на лице учителя читалась большая доброта к детям.
Трудная судьба изменила  внешность Надежды Иосифовны. Она, утратившая свою женскую природную красоту, не походила на учителя гимназии и очевидно не вписывалась в коллектив интеллигентных  коллег, учителей, переехавших из столицы. Об этом говорили её жилистые сухие руки, басистый голос и бледная худоба.
Ходили слухи, что её непременно уволят. От чего-то росло и всеобщее недоверие к классу «Ереминых».
Все в школе повторяли, что они безнадёжны и ничего путного из них не получится. 
Ребята верили этим разговорам и, в силу своего возраста, старались всячески соответствовать своему амплуа, создавая ещё большие трудности.
Надежду Иосифовну это крайне огорчало.
В итоге поняв, что ребят ничем не взять, кроме терпения и любви, она сдалась и всё больше молчала.

В городе проходил конкурс школьных сочинений. 
Всем стало ясно, что последний урок в распоряжении Надежды Иосифовны, и ребята смиренно  ждали её решения.

Она прошла медленно к доске и трепетно развернула большой картонный рулон, который оказался картиной.
На ней были изображены горы. Самые верхние пики белели от снега, а нижние ярусы погружались в темные серые и синие холодные тени. Вытоптанные горные тропинки едва видимой нитью спускались в тумане к подножиям гор.
Закрепив картину на доске, учительница пояснила, что каждый из ребят может увидеть свою историю и написать по ней своё сочинение.
Она ловила на себе растерянные взгляды учеников. Одетые в помятую от драк форму, голодные, они хотели домой. Надежда Иосифовна понимала, возможно, конкурс сочинений будет провален.
Но вера в ребят уверенно и громко звучала в каждом её слове.

Надежда Иосифовна с силой распахнула высокое окно у своего стола. Стекло громко задребезжало в раме. Она  задумчиво посмотрела во двор. Весна вовсю красовалась своим нежным нарядом: свежей листвой огромных вековых каштанов и ковром белых цветов. Затем она посмотрела на свою бегонию, подаренную Зоей Перепёлкиной, и, опустив низко голову, села за стол.
Пряди седого шелка выбились из аккуратного пучка волос и прикрыли её немолодое лицо. Темный вельвет костюма белел от мела, но Надежда Иосифовна словно не замечала эту небрежность.
Ребятам стало прохладно.
Ветерок, залетевший к ним, сделал большой круг и словно в одночасье унес с собой что-то беспечное и детское навсегда.
Осознав нечто важное для себя, все ребята непривычно усидчиво писали, забыв про перемену и не обращая внимания на шум и гам в коридоре. Они тёрли лбы и чесали затылки, их глаза горели неистово, увлекаясь каждой новой строкой.
Девчонки задумчиво накручивали кудри на пальцы и мечтательно вырисовывали красивые буквы.
Погрузившись в работу, каждый из них хотел порадовать Надежду Иосифовну.

Класс победил в городском конкурсе со своими удивительными историями о горах.
С того момента в гимназии все стали относиться к ребятам и их классному руководителю по-доброму. Больше никто не называл класс по фамилии Женьки Ерёмина, они утратили своё обидное прозвище навсегда. Сам же виновник спустя годы непременно багровел  и смущался от воспоминаний.
В памяти ребят навсегда остались слова, написанные учителем на старой школьной доске: «Дорогие ребята, спасибо!»