Пилатес

Утро.
Тишина — густая, как парное молоко.
Просыпаться не хочется.
Лень струится по венам — тёплая, вязкая, уютная.
Она окутывает тело, затуманивает мысли, и кажется — жизнь где-то рядом, но не сейчас.
Тело дышит, но жить не спешит.
Одеяло — крепость,
Подушка — заговорщица.
Она шепчет:
— Полежи ещё чуть-чуть…
И я почти соглашаюсь.
Но тут же начинаю сопротивляться:
— Полежать-то я могу. Но посмотри в зеркало — фигура ни к чёрту. И надо бы заняться ею — пора взять себя в руки. Вот и живот выпячивается…
Под одеялом тепло.
В голове всплывает что-то из детства:
«Доброе утро, товарищи! Начинаем утреннюю гимнастику!»
И следом:
«Переходим к следующим упражнениям!»
И руки сами собой вверх-вниз, и тут же — вдох-выдох.
Семь упражнений, семь дней подряд — абсурд. Скажите ещё — гантели.
Йога? Но можно и не вынырнуть из нирваны.
На стене время тикает часами — упрямое и безжалостное.
Это было вчера.
А сегодня у меня пилатес. Я так решил.
И, кажется, что это самое оно.
Виновата во всём улыбчивая девица с афиши, свернувшаяся брецелем, посыпанным солью.
Но всё-таки пора вставать.
В голове хор распевает на все лады «надо».
И всего-то из-за какой-то минуты воспоминаний.
Этих «надо» — легион.
Первое: надо вставать.
Через десять минут — пилатес. Да-да.
И ещё надо успеть… ну, по-быстрому.
«Быстро» — уже не из моего репертуара, но мотивация делает чудеса: спринтерский рывок в туалет.
Минута — и я уже в трико.
Коврик разложен, планшет включён.
На меня с экрана с улыбкой смотрит тренерша — конечно молодая, конечно же красивая. И вся струится солнечным светом.
— Доброе утро! Как самочувствие?
— Превосходное, — улыбаюсь я. Вру, конечно. Но она верит.
— Тогда поехали!
Интересно — куда?
Началось.
Вправо — вдох.
Влево — выдох.
Руки вверх — раз-два.
Руки вниз — три-четыре.
Пот. Дыхание сбивается под хруст суставов.
Настоящий джаз.
Тело ворчит, но подчиняется ритму.
Словно вспоминает, что оно всё ещё живое.
— Ну давай, герой! Тянись! — уговариваю себя. — Размягчай суставы.
— А теперь — «лодочка»! — командует экран.
Внимательно смотрю, как построить этот водоплавающий объект и понимаю — как здорово, что передо мной экран, а не зеркало, где в лучшем случае отразилась бы баржа, готовая затонуть.
Буксир не успевает подать пару приветственных гудков, как «лодочка» уже позади.
Ну что ж. Продолжаем тянуться также стремительно, как ласточки взмывают к солнцу.
Упорство — качество особенное: уж если начал, то бросать нельзя.
В борьбе за здоровье это крайне важно.
Несмотря на судороги в пятках и предательски хрустящие колени.
С экрана опять ласково:
— Держите кор!
Да держу я всё, что могу, даже память о молодости!
Мгновенно возникает непреодолимое желание понять, что это за слово такое — «кор».
И тут неожиданно громко и строго:
— Не отвлекаться на всякие там мысли!
Где там?
— Сейчас у нас главное — дыхание! — тот же голос, но уже под сиропом.
Интересно, как она догадалась, что у меня почти кислородное голодание.
И так занятие за занятием.
Полчаса. Потом по часу.
Через месяц уже чётко понимаешь разницу между «полежать на диване» и сделать «планку». А умение втягивать живот так, чтобы казаться на целых двадцать лет моложе, — чего стоит?
И работаешь. Потеешь.
Благодарен себе, что услышал себя. Не кого-то.
Смешно. Правда же?
Потом в какой-то момент обнаруживаешь, что зашнуровывать ботинки стало проще.
И даже спина гнётся, и поясница не скрипит. Живот втянут.
Прямо молодой ягнёнок. Главное не навернуться, когда копытца шагают по лестнице.
А когда ноги разъезжаются в разные стороны вспоминаешь наказ:
«Главное — падать изящно!»
И получается, что пилатес, это вторая молодость. Такая… со страховкой.
Понимаешь, что это твой личный цирк дю Солей.
А значит умеешь падать и смеяться над собой.
И как зритель в цирке хохочешь, держась за живот.
После занятия тело тёплое, послушное.
В нём — жизнь.
Завариваю чай — крепкий, терпкий, со вкусом настоящей победы.
В первую очередь — над собой.
И песня из радио, что в детстве:
«Чтобы тело и душа были молоды…»