Индийские зарисовки. Эпизод первый

Все имена и события в тексте являются вымышленными. Автор не несет никакой ответственности за возможные случайные совпадения имен, портретов, названий учреждений и населенных пунктов, а также какие-либо иные случаи непредсказуемого проникновения чистого вымысла в реальность.

1.

На турнир стран ШОС сборная России по шахматам отправилась в мощном и слаженном составе: Полина Шевелева, Даниил Дубко и Владислав Белов. Руководителем делегации  был назначен дуайен российского гроссмейстерского корпуса экс-чемпион мира Александр Валерьевич Факов.

Самолёт «Аэрофлота» приземлился с мягким толчком, и по салону тут же пробежал вздох облегчения. Десять часов полёта дались тяжело всем, но если молодежь за просмотром богатого ассортимента фильмов и видеоиграми более-менее сносно перенесла перелет, то Александр Валерьевич Факов, начальник команды, выглядел неважно. Ему было шестьдесят, но выглядел он на все семьдесят — по крайней мере, сейчас, после перелёта и трёх виски. Пиджак в полоску, купленный ещё к чемпионату России двадцатилетней давности, сидел на нём мешком, галстук съехал на ухо, лицо было красным и одутловатым, как у человека, который только что проснулся после долгого запоя и не понимает, где находится. Он щурился от яркого света, икал и время от времени бормотал что-то себе под нос.

— Вода, — прохрипел Факов, когда они вышли в зону прилёта. — Мне нужна вода. Или что покрепче. Но сначала вода.

— Александр Валерьевич, вы недавно пили в самолёте, — заметил Даниил.

— Это была не вода, Даня, — многозначительно ответил Факов. — Это была анестезия в полете.

Полина и Владислав переглянулись, но ничего не сказали. Они уже знали: с Факовым спорить бесполезно. Он был из тех начальников, которые считали, что дисциплина — это когда все делают так, как он хочет, а выпивка — это когда все пьют так, как он.

В зоне прилёта их встречали. Делегация индийской шахматной федерации стояла у выхода с табличкой «Team Russia» и гирляндами из жёлтых цветов в руках. Во главе ее был господин Харякришна, заместитель президента федерации. Это был мужчина лет сорока, худощавый, с ухоженной чёрной бородой и безупречно белым льняным костюмом, который, казалось, не мялся даже под тропическим солнцем. На его запястье поблёскивали золотые часы, на шее — тонкая золотая цепочка с крошечным изображением Ганеши. Харякришна улыбался той широкой, искренней улыбкой, которая у индийцев появляется сама собой при виде гостей.

За его спиной стояли помощник-переводчик и молодой волонтёр в футболке с логотипом турнира, который нервно поправлял табличку.

Харякришна сделал шаг вперёд, сложил ладони в приветственном жесте и слегка поклонился.

Факов, который до этого момента шёл, ссутулившись и глядя в пол, вдруг выпрямился. Он был мастером перевоплощения. Пьяный, уставший, с хроническим питерским радикулитом — но как только перед ним оказывалась официальная делегация, он превращался в памятник самому себе. Пиджак расправился сам собой, галстук каким-то чудом вернулся на место, подбородок поднялся.

Экс-чемпион мира вышел вперёд, оттеснив не знавшую этикета Полину, которая хотела поздороваться первой, и заговорил тем торжественным, слегка надтреснутым голосом, каким обычно зачитывают приказы по строевой части. Он говорил по-русски, не утруждая себя переводом, потому что увидел ассистента.

— Мы, российские шахматисты, приветствуем вас, коллеги. Мы очень рады участвовать в столь знаменательном мероприятии.

Закончив, он замер в позе, которая должна была изображать открытость и дружелюбие, но больше напоминала изготовку для прыжка в длину. Руки по швам, ноги на ширине плеч, взгляд поверх голов встречающих — куда-то вдаль, туда, где, вероятно, по его замыслу, развевался российский флаг.

Полина, стоявшая за его спиной, тихо вздохнула. Даниил погладил ухоженную бородку. Владислав сложил руки ниже пояса.

Харякришна, ничуть не смущённый ни русской речью, ни странной позой гостя, расплылся в ещё более широкой улыбке. Он привык к иностранцам. Он знал, что русские — народ экспрессивный, и, сделав шаг вперёд, протянул руку для рукопожатия, произнеся заготовленную стандартную фразу:

— Хинди, руси, пхай, пхай!

И даже прижал руку к сердцу.

Лицо Факова изменилось мгновенно. Это было не просто покраснение — это была метаморфоза. Сначала его щёки налились багровым оттенком, потом покраснение перекинулось на лоб, потом на шею. Глаза, секунду назад мутные и безразличные, вдруг стали маленькими, злыми и колючими. Он напоминал разъярённого быка, которому только что показали красную тряпку.

— Ты подумал, что ты сказал, подонок? Ты подумал, что ты сказал? Что ты сказал сейчас? - Экс-чемпион мира сорвался на злобный, надтреснутый фальцет, брызгая слюной.

Полина, стоявшая за спиной Факова, почувствовала, как у неё внутри всё оборвалось. Даниил подумал, что, возможно, ему стоило остаться в Москве. Владислав сжал руки крепче.

Харякришна моргнул. Его улыбка, наконец, сползла с лица, как плохо приклеенная наклейка. Он не понимал, что происходит. Он всего лишь поприветствовал гостей. Что могло пойти не так?

— Пхай, пхай, — повторил он растерянно, уже не утвердительно, а вопросительно, словно спрашивая: «Я что-то не то сказал?»

Факов услышал это повторение и взбесился ещё больше. Он подумал, что индус издевается. Он подумал, что тот намеренно провоцирует его. В голове Факова, как в плохом кино, пронеслась картина: он, начальник сборной России, стоит в окружении врагов, которые кричат ему что-то оскорбительное, а он — единственный, кто не даст им спуску.

Он сделал ещё шаг вперёд, сократив расстояние до полуметра. Его пиджак угрожающе затрещал по швам. Правая рука сжалась в кулак, левая — вцепилась в край таблички, которую держал волонтёр, отчего табличка жалобно заскрипела.

— Какой Хайм? Какой Хайм? Мы русские люди. Какой Хайм? Здесь русские спортсмены. Говори, что ты хочешь? - Факов заявил это ещё громче, срываясь на хрип, тыча указательным пальцем в сторону Харякришны.

Харякришна теперь выглядел так, будто его окатили холодной водой. Его белый льняной костюм, ещё минуту назад безупречный, вдруг показался ему слишком заметным, слишком белым, слишком лёгкой мишенью. Он поднял руки ладонями вперёд — универсальный жест «я не хочу проблем» — и попытался улыбнуться, но улыбка получилась кривой и жалкой. Он лихорадочно соображал и выбрал единственное, что пришло в голову в этой нелепой ситуации. Сменить тему. Самую нейтральную, самую безопасную тему из всех возможных.

— Ваши планы на турнир? - Почти шепотом произнес он.

Эти слова подействовали на Факова как красная тряпка на быка — но в данном случае бык, увидев тряпку, не бросился в атаку, а вдруг замер. Факов выпрямился. Его поза изменилась с «атакующей» на «победную». Он оглянулся на своих подопечных — те стояли с каменными лицами, будто присутствовали при катастрофе и уже смирились с неизбежным. Потом снова повернулся к Харякришне.

Теперь в его голосе не было злобы. Был холодный, чеканный металл. Он заговорил так, будто зачитывал ультиматум на переговорах о капитуляции.

— Я обещал в Москве, что мы помоем сапоги в Индийском океане. В шахматном плане. Будем обмывать в Индийском океане нашу победу, обещал. И мы победим. Лучшие шахматисты России сюда прилетели, наша великолепная тройка. Вот они.

Он сделал шаг в сторону и широким театральным жестом, будто фокусник, вынимающий кролика из шляпы, указал на Даниила, Полину и Владислава. Те синхронно, как по команде, сделали шаг назад. Даниил наступил на ногу волонтёру, тот издал тихий, жалобный звук, но никто не обратил на него внимания.

Факов снова перевёл взгляд на Харякришну. Тот стоял, не двигаясь, с выражением лица человека, который только что понял, что ошибся дверью и попал не на встречу шахматистов, а на допрос к следователю по особо важным делам.

Экс-чемпион подошёл к нему почти вплотную. Теперь их разделяло всего полметра. Запах перегара, исходивший от Факова, был ощутимым.

— А теперь пошел вон отсюда, я тебе сказал. Пошел вон, подонок! - Факов чеканил каждое слово, как прокурор, зачитывающий обвинительное заключение.

Он поднял руку и указал на выход из аэропорта — туда, где за стеклянными дверями виднелось марево жаркого воздуха, пальмы и стоянка такси. Его палец был толстым, красным и, казалось, готов был прожечь дыру в пространстве.

Александр Валерьевич, не дожидаясь ответа, обвёл взглядом всех присутствующих и громко, почти весело, будто только что выиграл партию, спросил:

— Еще вопросы есть, господа? Не стесняйтесь.

Тишина. Абсолютная, звенящая тишина. Даже кондиционеры, казалось, притихли. Где-то далеко, за стеклянными дверями, кричала чайка, но её крик был похож на смех.

Полина медленно, очень медленно достала телефон и начала снимать. Профессионально. Панораму. Она решила, что этот материал когда-нибудь можно будет опубликовать в ее Инстаграме.

Харякришна, наконец, обрёл дар речи. Он открыл рот, закрыл его, потом снова открыл и выдавил из себя:

— Я... я просто хотел пожелать удачи...

— Удачи нам не надо, — отрезал Факов. — У нас есть мастерство.