Гороховая каша N2

Он терпел. Сжимал живот, лёжа на боку, потом на спине. Дышал глубоко. Но тело оказалось сильнее воли. Звук вырвался негромко, но отчётливо — как «шёпот» в тишине библиотеки. Аркадий замер. Прислушался. За стеной тихо. Пронесло.

И тут — скрип двери.

Ирина вошла в длинной ночной рубашке, белой, почти прозрачной на свету. Волосы распущены, глаза сонные, но улыбается. Подошла к дивану, наклонилась, чтобы поцеловать его в щёку — и потянула одеяло на себя.

«Я замёрзла, — сказала она шёпотом. — Можно к тебе?»

Она подняла край одеяла, чтобы лечь рядом.

И в этот момент запах ударил им обоим. Аркадий почуял его раньше — кислый, тяжёлый, застоявшийся. Ирина отшатнулась, как от удара. Её лицо, только что нежное и сонное, исказилось — сначала недоумение, потом брезгливость, потом что-то похожее на жалость, но жалость, которая хуже презрения.

— Фу, — сказала она. — Как плохо у тебя пахнет.

Она развернулась и вышла. Не хлопнула дверью — прикрыла тихо, аккуратно, как закрывают шкаф с ненужным бельём. И он остался один. С запахом. Со стыдом, который заполнил комнату больше, чем этот кислый дух.

Аркадий не спал до утра. Лежал, смотрел в потолок и знал: он никогда не сделает ей предложение. Не потому, что она отказала бы — может, и нет. А потому, что теперь, когда она видела его таким, он не мог смотреть ей в глаза. Стыд оказался тяжелее любви.

Он уехал в Калугу на следующее утро. Ирина попрощалась с ним в квартире, была вежлива, но не смотрела в глаза. Он поцеловал ей руку — холодную, сухую — и убежал, едва не хлопнув дверью — успел придержать.

Судьба подарила ему сына с другой женщиной. Простой, не избалованной, которая не знала, что такое чёрная икра на завтрак. Она варила ему гороховую кашу и не морщила нос. А Ирина вышла замуж за преподавателя живописи художественного института, доцента кафедры, который не ел бобовых.

Аркадий иногда думал: «А что, если бы я не съел бы ту кашу?» И сам себе отвечал: «Всё равно бы что-нибудь случилось». Не зря говорят: «Что ни делается, всё к лучшему». Только он не знал — к лучшему для кого.

Мать его умерла через полгода. Он успел сказать ей спасибо за кашу. Она не поняла, за что. И не надо было.
1970 год.