Ромкина сказка. 14. Ученье - свет

                Ромкина сказка
                Глава тринадцатая
                Ученье - свет

  Шифя надулся, как сыч. Делить уютный дом с ещё одним домовым, да ещё и тем, кто оборачивается птицей, ему совсем не нравилось. Но дедушке удалось его заинтересовать возможностью познакомиться с дочкой самой Бабы Яги. Домовёнок нехотя согласился и пустил ворона на свою территорию.

  Ромка вспомнил, что говорил, призывая Шифю. Не сработало. Дедушка расстроился и в сердцах повторил, сказанные внуком слова. И надо же. Получилось. То ли эмоциональный настрой особый нужен, то ли человек только одного домового призвать может, то ли ещё что, но Круша стал у них вторым домовым.
 
  А вот дому это, почему-то, не очень понравилось. Если, при появлении Шифи, дом вздохнул облегчённо, то теперь наоборот. Как-то натужно. Даже бабушка прибежала.

  - Вы ничего такого не слышали? - уточнила она встревоженно. - Как будто звук какой. Не землетрясение ли.

  - Нет, ничего не слышали. Может в телевизоре что-то было. - попытался отвертеться дед.

  - Ну, может, и так. - не поверила ему бабушка, но больше ничего не повторялось, и она успокоилась.

  Акулина, к счастью, не вернулась. Но мама потребовала от Круши объяснений. Кто такая эта Акулина, чего ей надо и почему от неё лучше спрятаться.

  Вечером, перед самым сном, все заговорщики собрались в комнате Ромки.

  - Что-то у нас тут уже тесновато стало. - недовольно пробурчал Шифя. - Этак мне скоро придётся менять место для гнёздышка моего.

  Дедушка оглядел собравшихся.

  - Ну да. Тут же все, кроме Танюши. Может проще рассказать ей всё, чем так таиться. Тем более, что она звериные их варианты всё равно видит. После ужина вон про ворона спрашивала: откуда, зачем...

  - Не надо пока что. - возразила мама. - Будет нервничать из-за непонятных страшилок, что происходить стали. С Ягодой сначала посоветуемся. А сейчас меня очень интересует вопрос с Акулиной. У меня тут ребёнок остаётся. Да и за родителей страшно, вообще-то.

  И она многозначительно посмотрела на дедушку. Тот хотел было что-то возразить, но в этот момент на окно приземлился чёрный ворон с белым сердечком на груди, подпрыгнул, а на пол комнаты уже приземлился молодой домовой.

  - Миррр дому. Вы тут все собррались? - оглядел он тайное общество. - Ещё бы одного и будет могучая семёррка из проррочества.

  - Опять пророчество! - чуть ли не взвыла мама, закрывая лицо одной рукой. - Да будет покой в этом доме. Может ну его, давайте продадим и купим что-нибудь рядом с городом сразу на всех.
 
  - Уже не поможет. - хитро сузив глаза и склонив голову на бок, констатировал Круша.

  - Аааа. - тихо провыла мама, схватившись за голову уже двумя руками. - Что там за пророчество, рассказывай про Акулину. А то я уже готова всех начать кусать.

  Шифя аккуратно отодвинулся от неё поближе к дедушке, а Спрук вытянул вперёд хоботок и довольный зажмурился.

  - Спасибо, Спрукочка. Полегче стало. Ты и правда в доме очень полезный житель. - чуть выдохнула мама.

  Шифя тут же насупился и сложил руки на груди в замок. На крыше что-то заскрипело. Зная уже повадки домовёнка, дедушка тут же насторожился.

  - А на тебе, дружок, вообще весь дом держится.  - и он погладил его по голове. Скрип тут же прекратился, а у Шифи заблестели глаза. Но насупленный вид он пока менять не стал. Чтобы не расслаблялись, тут.

  - Прорррочество очень непонятное. Как-то нашей Ягодке вдррруг видение было. Там Ягиня ей сказала, что
одна почти семья из семи рразличных я,
могучей кучей соберрётся и на Землю мирр веррнётся.
Нет, не срразу. Постепенно, но с них начнётся непрременно.
 
  А нас тут шестерро: Николай, Даррья, Ррома, Шифя, Спррук и я шестой. Живём в одном доме, как одна семья. Был бы кто седьмой - прямо, как из проррочества. Можно, конечно, и Татьяну посчитать седьмой. Но тогда ей точно всё ррассказывать прридётся. А Даррьюшка прравильно сказала. Сначала с Ягодой посоветуйтесь.

  - Понятно, что ничего не понятно - задумалась мама. - Ладно. Мир - это хорошо. Но давай теперь про Акулину.

  - Акулина - это самая старршая сестрра Ягоды. - начал свой рассказ Круша. - Когда главную силу Ягиня получила, а отец её в мирр Нави ушёл, она совсем девочкой была. Многому прришлось самой учиться. Многое самой постигать. Люди побаивались седую девочку-отшельницу. Пытались сначала некоторрые к себе в семью взять. Да не могла Ягинюшка надолго от избушки своей отлучаться. Иногда пррямо в ней по лесу ходила, чтобы прроход в мир Пррави всегда под прриглядом был, а Сморродинку тогда Горрыныч стеррёг.
  Но сами посудите. Дом ходит. Это ж кому из обычных Явьих людей не покажется опасным. Это сейчас у вас тут и машины, и поезда, и самолёты, и коррабли. Даже вон в космос рракету запустили. А рраньше всё это пугало и злом считалось. Потому и перрестала Яга избушку свою с полянки выпускать. Если бы не трри домовых, совсем бы ей худо, да одиноко было. Они и учили, и помогали, и оберрегали.
   Подрросла Ягинюшка. Стала кррасивой девушкой. Заигррала в ней молодая крровь. Тоска обуяла. Вышла она на доррогу, а тут Князь молодой с дрружиной едет. Увидел нашу кррасавицу, влюбился. Да и она на его чувства ответила. Да вот только не мог Князь жениться на отшельнице лесной, а та в Террем его уйти.
   Женился Князь на дочерри прравителя соседнего Княжества. Не смогла Ягиня прростить ему этого. А тут у Ягинюшки нашей доченька рродилась. Акулинушка-Оррлица. Парру лет спустя узнал отец о дочерри, что в лесу живёт. Прриехал и силой забррал к себе в Княжеские палаты, чтобы жила дочь его Княжной в богатстве. Но вот невзлюбила её мачеха. Прри отце ласковая была, а как одни оставались житья Акулинушке не давала. Да угррожала, что лес матеррин спалит, если девочка жаловаться будет. Ягине же видеться с дочеррью не давала, тоже угррожала, а Акулине говорила, что та и не хочет.
  Вот и вырросла Акулина с черрвоточиной в серрдце. С обидой, что мать её отдала, что отец не защищал, да что волшбы в ней мало оказалось.
А, когда вырросла Акулина, отдал её отец замуж за прравителя дальнего княжества, чтобы политические вопрросы улучшить. Мачеха постарралась. Не обрратил отец внимания на слёзы дочерри. А любимого паррня Акулины отпрравил в срражение, где тот погиб.
  Не стеррпела девушка. Сбежала. Соединила волшбу свою с оррлом. Спрятала смеррть свою в его гнезде. То ли в камне, то ли в яйце. Стала чёррной ведьмой.
Пррошли годы.
  К тому времени были у Ягини ещё трри дочери. Яррина, Янина, да Ягода. Все с ней рросли. Матерринскую любовь с лихвой получали. А Акулину это ещё более злило. А уж, когда Яга решила Ягоду наследницей сделать, то совсем почеррнела от обиды да зависти. Не старршую, ведь, дочь, а самую младшую на замену оставляла.
А тут Змеевна подоспела. Стала на благодатную почву свои семена зла ррассаживать.  Вот и задалась Акулина целью извести весь ррод Ягини, самой же на стрраже вррат встать.
  Двух сестёр погубила, кого-то и из дочеррей их. Многих на сторрону зла перреманила. Прробовала Яга рравновесие восстановить. Да сил её не хватило. Прробовала и с дочерью старршей поговорить. Чувствовала свою вину, что поверрила, не настояла. Но не слушала её дочь старршая. А, когда Яга в Навь ушла, совсем Ягоде житья не стало. Прришлось Ягодке нашей поляну волшебную укррывать, пути-дорроги заметать, из памяти всех вынимать. И Акулина забыла доррогу в дом матерри. Ищет теперрь, да найти пока не может. А вот если найдёт - боюсь и прредставить, что будет.

  - Значит, нужно сделать всё, чтобы не нашла. Вот только как бы нас она ни запомнила. Вдруг догадается и приедет к нам. - задумался дедушка.

  - Ну... Я что зрря что ли ррядом летал. Тоже моррок наводил. Они молодого человека, старрушку и девочку видели с двумя таксами. Карр, карр, карр. - рассмеялся Круша.

  - А старушкой обязательно меня было делать? - обиделась мама.

  - Хочу уверрить - она была очень кррасивая. - оправдался молодой домовой. - А следы ваши я потом замёл. Не найдёт.

  И тут над их домом пролетел большой орёл.
 
  - Ищет, злыдня. - напрягся Круша.

  - А мне её жалко. - вдруг высказался Ромка. - Мне, вот, без мамы тоже всегда очень грустно. И это меня никто не обижает из взрослых. А её все бросили, получается.

  Следующие несколько дней ничего примечательного не происходило. К Ягоде пока не ходили. Круша за домом сверху следил, да Ромку волшбе учил. Шифя и Спрук рядом сидели, тоже учились. Но у них плохо получалось. А вот у мальчика...

  А вот у мальчика оказались очень сильные способности. Причём необычные. Стоило ему кого-то обнять, как у человека в душе светло становилось. Обиды забывались. Тоска растворялась. Почти как Спрук. Только тот временное облегчение приносил. А после Ромкиных обнимашек червоточина совсем из сердца уходила.

  Мама даже вспомнила, что последнее время ни бабушка Дина, ни папа с Ромашкой и не обнимались. Как-то сразу в сторону отходили. Как будто отводил кто.

  Ещё выяснилось, что волшба живёт в сердце мальчика, но ей нужна постоянная подпитка. Стали искать, что пополняет. Нашлось много разных вещей.

  Мамины обнимания. Бабушкина курочка с пюре. Дедушкины сказки. Игры с Шифи и Спруком. Но больше всего энергия приходила от земли. Ромке нужно было сесть. Опустить руки на землю, зарывшись в неё пальцами. И начать представлять себе свет, идущий снизу.

  Тут же в уме у мальчика появлялась сверху радуга. А с неё капали вниз разноцветные искорки.

  Но самым удивительным стало, что однажды эту радугу смогли увидеть все. Даже бабушка.

  - Опять ты, Ромочка, на холодной земле сидишь. Простудишься, ведь. Куда только дед смотрит. Вот вернётся мама со смены, я ей обязательно расскажу. - ворчала как-то Татьяна. - Ой, что это над тобой мерцает? Не пойму. То ли у меня совсем глаза плохие стали, то ли и правда над тобой радуга. Еле видна, конечно. Но осенью-то их вообще быть не должно. Уж и зима почти. Что за чудеса. Дед, а дед. Погляди-ка. Ты это видишь? Или только мне мерещится?
 
  Дедушка уставился на внука. И не знает, что жене ответить. Согласиться - подтвердить волшебство. Не согласиться - будет Танечка его думать, что с головой и глазами у неё плохо стало. Решил согласиться, не мучить дорогого человека. Тут Шифя помог, зеркальце подсунул. Типа отражение такое от солнца. Оптический обман.

  Выкрутились. Но Крушу к Ягоде отправили с вопросом: рассказывать или нет всё бабушке.

  Пока тот летал беда случилась. Опять Акулина с охраной своей по деревне проезжала. Возле их дома остановилась. Вышла из машины. У забора стоит. Прислушивается, принюхивается. Словно чует что-то.

  Взмахнула рукой, топнула ногой. Гром аж грянул. И спала дом0вая защита, что ещё Шифя накладывал.

  - Тьфу ты. - выругалась Акулина. - Опять не то. Хотя дом очень интересный. Запах Ягоды точно есть. То ли потомки её тут живут, то ли приходила она сюда. И силу чую. Странную, незнакомую. Но опасную. Эй, четвёртый и десятый. Остаётесь здесь за домом следить. Если что необычное заметите - мне лично докладывать.

  Вышли из машин два мужчины с совершенно чёрными глазами. Будто и нет у них белков. Поклонились Акулине. И застыли возле забора с двух сторон от калитки. Махнула она на них рукой, топнула ногой. Опять гром прогремел. А возле забора два молодых ясеня появилось. А Акулина тут же уехала.