Кетаминь. Мы из Секты. Кровь 4

                Кровь 4. Секта. 1312.

Я проснулась от грохота. В кладовке было холодно, но Лу, кажется, спала как убитая. В моей голове промелькнула мысль: «Странно — иметь вместо дома кладовку. И ведь многие так живут?» Сразу же за ней появилась следующая: «Грех жаловаться — у некоторых нет даже такого».
Я вышла из кладовки, чтобы посмотреть, откуда грохот и что происходит.
Воняло травкой.
Робот Железяк включил музыку и, держа во рту огромный шаманский блант, раскручивал холодильник.
— Твою мать, Железяк, что тут происходит?
— О, Мармеладка, ты уже не спишь?
— Уже не сплю. Ты меня разбудил, — он подтанцовывал и продолжал раскручивать холодильник.
— Я тут разбираю холодильник.
— Где ты его взял? — холодильник был явно с помойки, и мы оба это прекрасно понимали. Он задумался.
— Мне его подалили?
— Подарили?
— Да, подарили.
— И что ты будешь с ним делать?
— Раскручу его на детали, а потом... продам. Продам эти детали в интернете.
— Серьёзно? И кому они нахрен нужны? — Железяк, видимо, впал в ступор от такого наглого вопроса. Он думал, как ответить максимально корректно, но затем пожал плечами и просто сказал:
— Всем.
— Всем, значит.
— Да, Мармеладка, вот так вот.
— А где Док?
— Док ушёл по важным делам. Когда придёт — не знаю. Надеюсь, не в ближайшее время.
Я почувствовала, как меня кто-то потянул за рукав — это была сонная Лу.
— Что тут за шум?
— Железяк разбирает холодильник.
— Ясно.
— Пойдём, Лу. Раз мы уже проснулись, будем завтракать.
Мы пошли к месту, где стояла индукционная плита. Я поставила сковороду, включила плиту — она затрещала, сковорода начала нагреваться.
Я бросила в неё последний кусок сливочного масла. Лу стала обрезать наполовину сгнивший лук и нарезать его полукольцами.
Я резала бекон. Синтетический, дешёвый, мерзкий. Дешевле всего было питаться концентратами из банок, но, скажу честно, это было уже невыносимо.
Я закинула лук на сковороду — он зашкварчал, по помещению разошёлся приятный запах. Это был единственный запах здесь, который хоть иногда перебивал вонь спирта и травы.
Бекон, консервированные помидоры, яичные белки и немного молока — вот и весь наш с Лу завтрак. Не очень привлекательно, но, скажу честно, это лучше, чем консервированная еда из банок. Есть это стало уже невозможно.
Мы с Лу всегда ели прямо со сковороды.
Тарелок тут не было. Хотя, возможно, они и были, но мы не могли их найти. Или не хотели искать — становилось мерзко от одной только мысли, для чего Док мог использовать эту посуду раньше.
Я сказала:
— Ну, Лу, если наше утро начинается с завтрака, значит, у нас ещё не всё так плохо, да?
Она кивнула, пережёвывая:
— Ага.
— Да уж, удобства тут не очень.
— В нашем доме всё будет по-другому.
— В нашем доме?
— Да. У нас ведь когда-нибудь будет свой дом, — добавила она. — Большой.
— Думаю, да, будет.
— Так вот, я бы многое там изменила. Я бы сама хотела заняться дизайном всех комнат.
— Ого, вот это мечта.
— Это не мечта, а реальность. Рано или поздно этот день настанет. Ты же обещаешь, что дизайном займусь я?
— Если у нас будет свой дом?
— Обещаешь, Лу?
— Обещаю.
— Тогда хорошо. Я это запомню.
Я услышала голос — кто-то разговаривал с Железяком. Это был не Док.
Каа пришёл. Он направился к нам.
— Ну что, как поживаете? — спросил он.
Я показала ему пальцем на сковороду:
— Будешь?
— Нет, спасибо, пока не хочу.
— Как хочешь. Как мы поживаем? Каа, ты ведь и сам всё обо всём знаешь. Мы поживаем… — я задумалась, как бы сказать, не используя матерных слов, — стабильно.
— Стабильно?
— Да, стабильно.
Каа взял вилку и начал есть с нами прямо со сковороды.
— Так вот, Нава, новости у меня так себе.
— Почему?
— Дело в деньгах. Как бы тебе сказать…
— Да говори уже как есть.
— Точнее, дело в их отсутствии.
— Вот так, значит?
— Да, дела у меня идут хреново. После того как секты заключили мир и мы стали сдавать кет оптом для церкви, они начали распространять его по всему городу через свои каналы. И барыжить на улице, как раньше, у меня уже не получается. Они же крупный бизнес, ты сама понимаешь. Никто не хочет брать дозняк у бегунка вроде меня.
— Но мы ведь получаем свою долю, — он хмыкнул.
— Долю… Если это так можно назвать.
Я помню тот момент — момент, когда всё изменилось и церковь стала полностью контролировать чёрный рынок кета в Псайко. Нравилось ли это сектам? Трудно сказать. Каждый, как и обычно, пытался урвать как можно больший кусок пирога себе.
Одно я могу сказать точно: все, кто носил маску, были замешаны в этом бизнесе. Каждый. Если ты родился в секте, ты не можешь пойти на работу и жить обычной жизнью. Город считал нас низшими людьми, вне закона. Это был замкнутый круг, из которого невозможно выбраться.
Нас считали преступниками, потому что мы нарушали закон. Но мы нарушали закон, потому что не могли выйти в нормальную жизнь. Никогда.
Лишь в одном я была уверена, как и все: мир между сектами невозможен. Даже клей в виде собственной выгоды, который скреплял нас, был очень хрупким. Очень и очень хрупким.
Потому что мы разные?
Нет. Потому что здесь всё так устроено.
Отец говорил, что мультикорпорации боятся тех, кто проявляет индивидуальность. А ещё больше — тех, кто проявляет индивидуальность и находит таких же, сбиваясь в группы. Поэтому они всегда будут вкладывать миллиарды, чтобы делать из людей одинаковые копии — из страха потерять власть.
Ещё отец говорил, что понятие биологической смерти — то, которое мы считаем концом всего, — тоже придумано мультикорпорациями. Чтобы заставить людей потреблять как можно больше за ограниченный срок жизни и получать сверхприбыль.
На самом деле, по его словам, биологическая смерть — это всего лишь следующий этап человеческой жизни. Гусеница сбрасывает старое тело, как ненужный груз, и превращается в бабочку. Так же и человек.
Но я не особо верила во все эти сказки…
— Где же нам взять денег, Каа?
— Денег? Где взять денег? Если бы я знал, то уже бы их взял, — сказал Каа.
Лу ответила:
— Если у нас нет денег, значит, нужно забрать их у того, у кого они есть.
Мы затихли. Каа пожал плечами:
— Ну, по сути, Лу права. Другого выхода у нас нет.
— Есть какие-то идеи?
— Нет. Нужно погулять по кварталу — обычно идеи сами в голову приходят.
— Мы пойдём с тобой?
— Со мной? Думаете, это безопасно?
— Я думаю, что мы уже своё отсидели. Лу, ты боишься?
Она отрицательно покачала головой:
— Нет, Нава. С вами я ничего не боюсь.
— Вот видишь.
— Ну что ж, тогда собирайтесь и пойдёмте.
— Ты слышала его, Лу?
Мы собрались за пару минут. Я помахала Железяку, который матерился, думая, что его никто не слышит, и разбирал холодильник.
— Железяк, мы скоро вернёмся!
Он крикнул вдогонку:
— Не курите травку!
Мы вышли.
Непривычное чувство. Первый раз за долгое время — свежий воздух. Если его, конечно, можно так назвать.
Сучки из Балсата катались по району с призраками на скейтбордах. Их стиль вонял, как пара сгоревших кроссовок. Они смотрели на нас из-под масок. Я знала, что они о нас думали. Я думала о них так же.
Всё смешалось. Секты не стреляли друг в друга. Нравилось ли мне это? Да. Кому такое не понравится? Перестали ли мы быть врагами? Нет.
Покалеченный робот попрошайничал в луже.
На углу толкали траву. Там всегда толкали траву. На каждом переулке красовалась надпись «1312». Что это значило?
Это значило ненависть, которую мы вынашивали в себе с раннего детства. Надпись «1312» означала, что там, откуда мы родом, мусорам не рады.
Каа осматривался:
— Ну что? Куда пойдём?
— А какие у нас есть варианты?
— Вариантов немного. Но если мы действительно хотим вернуться не с пустыми руками, нужно выходить из квартала.
Практически на каждом углу стояли наши. Они улыбались и махали нам, а мы махали им в ответ.
— Может, спросим у наших?
— Какой смысл? Лучшая добыча всегда попадается спонтанно. Пойдёмте, мы теряем время.
И мы пошли.
Искать добычу на районе было бессмысленно. Что можно взять с бедняков, таких же, как и мы? Так что приходилось выбираться.
Выбираться за пределы мест, которыми владеем мы. Или, если быть точным, — мест, в которых нас изолировали и отгородились от нас.
Каа сказал:
— У меня с собой ствол. Вот только он не заряжен.
— И что ты хочешь этим сказать?
— Ищем лоха, припугиваем его стволом — он отдаёт нам деньги, и всё, расходимся.
— Всё так просто?
— Нава, ты ведь сама знаешь, что по плану никогда ничего не идёт.
— А если лох тоже будет со стволом?
— Ну вот чего ты сразу нагнетаешь?
— Нам нужно придумать что-то побезопаснее.
— Например что?
Мы задумались. Лу сказала:
— Нам нужно найти маршрут почтовых дронов. Перехватить пару. Дроны мы заберём себе и отдадим их Доку на детали за аренду каморки, а посылки, которые они несли, продадим или обменяем на то, что нам нужно.
Мы с Каа переглянулись. Я сказала:
— Лу, а это умно. Как ты до этого додумалась?
— Железяк мне рассказывал, что так он платит Доку за аренду. Деталями от почтовых дронов.
— Железяк платит Доку за аренду?
— Да.
— Но ведь он и так работает у Дока бесплатно, — сказал Каа.
— Док разводит Железяка как лоха.
— Он это понимает?
— Может быть. Если бы он поменьше курил, то понял бы.
— Но он ведь робот.
— Ну да, робот.
Мы вышли из района и двигались на слух, пытаясь вычислить маршрут почтовых дронов. У них был свой особый звук, но, чтобы отличить его от полицейского или строительного, нужно было родиться в Псайко.
Возможно, люди из богатых семей или офисный планктон их не различали — им это было не нужно. Но если ты из секты, то подобное умение — просто навык выживания.
Каа остановился:
— Слышите?
— Нет, это не оно.
— Да как не оно? Прислушайтесь.
Я услышала звук пролетающего квадрокоптера.
— Да нет, это строительный.
— Да какой строительный? Это он, я вам говорю. Пойдёмте.
Мы подошли к месту.
— Слышите? — к нам приближался дрон, а затем пролетел на огромной скорости, будто оставив за собой след из пыли.
— Вот теперь слышу.
— Это уже второй или третий. Знаете, что это значит? — Каа прыгал на месте.
Мы с Лу посмотрели на него.
— Что это значит, Каа?
— Это значит, что это маршрут. Маршрут почтовых дронов. Нам нужно сбить парочку — и всё, день удался.
— Вот только как мы это сделаем?
— У одного моего знакомого был антидроновый пистолет. Он стрелял сетками. Вот бы нам сейчас такой.
— Но у нас такого нет.
— Да, у нас такого нет.
Я услышала, как к нам на большой скорости приближается почтовый дрон. Я подняла с асфальта кусок кирпича и бросила в него, но промахнулась — он летел слишком быстро.
Лу закричала:
— Чёрт, почти!
Я сказала:
— Нет, это не вариант. Невозможно его сбить камнем.
Каа ответил:
— Нам нужно его перехватить. Как-то запутать винты — и он сам к нам упадёт.
— Да, но у нас нет сетки.
— Значит, нужно сделать что-то похожее на сетку.
Я увидела две старые трубы с гвоздями на концах, которые стояли возле мусорки.
— Каа, смотри.
— Что?
— Возле мусорки.
— Дрон лежит?
— Да какой нахрен дрон? Две трубы.
— Ну и что?
— Как что? Не тупи. Мы сейчас их возьмём и будем сбивать сраные дроны, будто бейсбольной битой. Понимаешь, о чём я?
— А вот это уже что-то.
— У меня есть идея. Я стою первой и сбиваю дрон, а ты стоишь сзади, на подхвате. Если я промахнусь — ты добиваешь этого ублюдка. Как тебе?
— А вот это уже круто. Должно сработать.
Мы взяли трубы и начали ждать.
Дронов не было.
Очень долго не было.
Я услышала звук, приближающийся издали. В этом звуке чувствовалась скорость. Очень большая скорость.
— Каа, слышишь?
Он кивнул.
— Ты готов?
— Всегда готов.
Почтовый дрон на огромной скорости пролетел мимо — так быстро, что мы даже не успели с Каа замахнуться.
— Твою же мать… Он будто… будто уклоняется от ударов, — сказала я.
Лу ответила:
— А вы не думали, что он на это запрограммирован?
— Что ты имеешь в виду, Лу?
— Обминать столбы. Так вы его не собьёте.
— Что ты предлагаешь?
— Нужно сделать настолько большой «столб», чтобы у него просто не хватило манёвра его облететь.
— И как мы такой столб поднимем? — спросила я.
— Легко.
Лу показала на старую рекламу трусов.
— И что?
— Видите эту рекламу?
— Да.
— Давайте сорвём её и прикрепим к двум трубам, которые у нас уже есть. Получится что-то вроде сетки для рыбалки. Дрон летит — вы поднимаете её, он в неё врезается, и всё.
Мы так и сделали.
— Лу, это гениально.
Лу улыбалась:
— Ну вы и глупышки. Как вы до такого не додумались без меня?
Мы ждали. Очень долго ждали нового дрона. Болтали обо всём, смеялись и просто жили. Как раньше. Будто до того, как всё это с нами случилось.
Мы услышали дрон. Он летел с невероятной скоростью. Я и Каа поднялись.
— Ну что, ты готов?
Мы ориентировались по звуку.
— Да.
— Погнали.
Когда звук стал слишком сильным, мы подняли самодельную конструкцию, похожую на транспарант. Дрон не успел среагировать и врезался в неё, повредив лопасти.
Первый улов.
Мы радовались как никогда.
— Это работает! Работает, Лу!
Мы праздновали победу. Каа сказал:
— Нам нужно поймать их как можно больше.
И мы засели. Первый, второй, третий. Каа складывал их в стопку за мусорным баком, пряча добычу от лишних глаз.
После третьего дрона всё остановилось. Больше никто не летал.
Я сказала:
— Может, почта изменила маршрут? Они поняли, что дроны не долетают.
Каа ответил:
— Так быстро?
— Да не особо и быстро. Мы уже полдня здесь.
Мы увидели мигалки. Лу крикнула:
— Прячемся!
Каа выругался:
— Твою же мать… мусора. Что они тут забыли? Нас действительно засекли?
— Ты думаешь, они бы приехали так быстро?
— Да кто их знает.
Машина остановилась. Мы, прячась, продолжали наблюдать. Из неё вышли два полицейских. У одного вместо ног были киберпротезы. Они осмотрелись и ушли в противоположную от нас сторону. На улице стало тихо. Настолько тихо, что даже неприятно.
Я прошептала:
— Значит, не по нашу душу приехали.
Каа подтвердил:
— Ага.
Мы продолжили наблюдать за этими заблудшими душами. Они подошли к разбитой витрине магазина, оставив свою машину открытой на улице.
— Так вот зачем они приехали, — Каа прищурился. — Кто-то вынес магазин. Как мы этого не заметили?
— Ну мы же не можем видеть всё.
— Вы не видите самого главного.
Мы с Лу посмотрели на него.
— Чего же главного?
— Посмотрите на их машину.
Я осмотрела её, но не заметила ничего особенного.
— Ну машина как машина. У многих мусорских такая.
— А вот конкретно эта — не простая. Я знаю эту модель, катался как-то на заднем сиденье. У них есть две камеры: одна спереди, другая сзади. Но есть один интересный нюанс — по бокам у них слепые зоны. А они оставили двери открытыми.
— Что ты задумал, Каа?
— Как вы думаете, что мусора хранят в своей машине?
— Оно того не стоит.
— Не попробуем — не узнаем. Мы можем поймать джекпот.
— Или потерять то, что уже имеем.
— Если они меня засекут — разбегаемся в разные стороны и встречаемся у Дока. Договор?
— Ты уверен?
— Увереннее некуда.
Он выбежал из укрытия и, пригнувшись, побежал к полицейской машине. В это время они осматривали разбитую витрину и составляли протокол.
Каа залез внутрь машины и схватил дробовик, который лежал между сиденьями. Затем открыл бардачок и…
Джекпот.
Там лежала пачка наличных — грязных, мусорских денег.
Он показал её нам.
Я прошептала:
— Беги. Беги оттуда, пока тебя не засекли, придурок.
Каа осмотрелся — полиция была занята своими делами. Он схватил дробовик, забрал деньги и побежал к нам.
Как вдруг я услышала писк, а затем лай. С заднего сиденья полицейской машины за Каа погнался щенок.
Я прошептала:
— Твою же мать… ты ещё откуда взялся?
Каа топнул ногой, пытаясь напугать и отпугнуть щенка. Но это не сработало.
Он подбежал ко мне:
— Что будем делать?
— Бежим.
И мы побежали, забыв про дроны, которых ловили весь день, оставив их там, где сложили.
Но щенок не отставал. Он упорно бежал за нами до самого конца.
Мы выдохлись. Лу сказала:
— Нам нужно его забрать.
Каа, пытаясь отдышаться, спросил:
— Кого?
— Щенка.
— Лу, ты что, совсем с ума сошла? Он же мусорской. Им чипы под кожу вшивают, чтобы отслеживать.
Лу подошла к щенку, взяла его на руки и сняла с него одежду. В кармане был маячок.
— Вот этот чип.
— Выброси. Выброси его нахрен. И щенка тоже.
— Но мы ведь не можем его просто здесь оставить.
— Почему?
— Его же убьют. Мы ведь не такие.
— Вот же срань…
Я посмотрела на Каа, он — на меня. Я понимала, что за щенком, скорее всего, уже едут, и решение нужно принимать быстро.
Я сказала:
— Я не думаю, что у него может быть два чипа, Каа.
— Это твоя сестра. Под твою ответственность.
Лу схватила щенка, и мы побежали дальше, пока не добрались до квартала.
На нас косо посматривали. Наши кричали:
— Эй, малые, где вы взяли этого хвостатого ублюдка?
Лу скривилась. Каа рассмеялся:
— Да сами вы ублюдки. Это теперь наш талисман.
— Лижущая свои яйца тварь — ваш талисман? Ну-ну, Каа, удачи вам с таким талисманом.
Мы пришли в помещение к Доку. Первым щенка увидел Железяк:
— Воу, что это ещё за штука?
Лу улыбнулась:
— Это собака, Железяк.
— Собака? И в чём смысл?
— В каком смысле «в чём смысл»?
— Почему она всё нюхает и лижет? Ха-ха.
В этот момент в помещение вошли Док и его ассистент.
Щенок тут же начал на них лаять. Док заорал:
— Это ещё что за херня?!
Железяк бегал по комнате:
— Это нюхачка, нюхачка, Док!
Я ответила:
— Это собака. Точнее, щенок.
— Я вижу, что это собака. Нахрена вы мне сюда её притащили? Мало того что Железяк таскает всякую херню с мусорок, так ещё и вы решили к этому делу подключиться? Где вы его взяли?
— Купили.
Ассистент закашлялся, разбавляя спирт в жестяной банке:
— Купили? Да кому вы стелите эту херню? Ты посмотри на них, Док — они же сектанты. Они эту херню или украли, или обменяли на наркоту. Но, зная их, могу сказать точно: скорее всего, это краденый пёс, которого они выменяли у какого-то лоха на наркоту.
Каа ответил:
— Да пошёл ты нахрен. Какое наша секта имеет к этому отношение?
— Хорошо. Где вы его взяли? В зоомагазине? Покажешь мне чек, Каа?
Мы замолчали. В каком-то смысле ассистент был прав. Но нам не хотелось этого признавать. Не хотелось даже думать об этом. Никогда. О том, какие мы. Такие, какие есть.
Док сказал:
— Так. Мне эта штука тут не нужна. Верните туда, где вы его взяли.
Лу разозлилась:
— Но он никому не помешает.
— Может, тебе и не помешает, а мне он тут нахер не нужен. Кто будет его кормить? За чей счёт этот пёс собирается жить?
Каа показал Доку пачку наличных:
— Это не вопрос.
Все снова затихли. Ассистент скептически усмехнулся:
— Что это?
— А ты как думаешь, придурок? Это наличка.
— Наличка? Её ещё кто-то использует?
— Если она у меня в руках — значит, да. Ещё как используют. Деньги не вопрос.
Каа вытащил часть купюр из пачки и протянул их Доку. Тот задумался:
— Это немного меняет дело… На некоторые вещи я могу закрыть глаза.
К Каа подбежал Железяк и протянул руку:
— На травку.
Каа дал ему пару купюр. Тот довольно ушёл. Каа улыбнулся:
— Это всё. Решение принято, Док?
— Ну, раз уж такие обстоятельства… Может, поделитесь, какой у вас план?
— Что ты имеешь в виду?
— Как вы хоть назовёте щенка?
— Мы об этом не думали.
— Но он ведь не может быть просто без имени.
Ассистент скептически хихикнул:
— Гавнюк. Предлагаю назвать его Гавнюк.
Все в один голос сказали:
— Да заткнись ты уже.
Каа присел на стул и пожал плечами:
— Нет, ну а если серьёзно — у кого какие мысли?
Я неуверенно сказала:
— Дрон…
Все присутствующие возмутились:
— Дрон? Ты серьёзно?
— Ну я хотя бы предлагаю хоть что-то. Это же вы не даёте никаких вариантов.
Док сказал:
— Нос.
Каа добавил:
— Мячик.
Ассистент крикнул:
— Киборг.
Я ответила:
— Нет, все эти варианты тупые. Ну серьёзно.
Каа сказал:
— А пёс вообще может быть без клички? А что в этом такого? Думаю, у многих так. Может, до этого у него был какой-то номер?
Ассистент злобно посмотрел на Каа:
— Что значит «до этого», Каа?
— Ну… до того, как мы его купили.
Ассистент не отступал:
— Ты думаешь, мы вообще тупые? Откуда у вас этот дробовик, Каа? Вы его тоже купили?
Каа спрятал дробовик за спину:
— Этот мы нашли.
— Нашли? Я этот дробовик узнаю из тысячи. Это полицейский дробовик. Взгляни на него, Док. Такой же мы недавно доставали из жопы пациента. Кто-то из мусорских случайно нажал на спуск, когда они пытали его в подвале. Его потом привезли к нам и заплатили органами за утилизацию.
Док кивнул:
— Да, было дело.
Ассистент усмехнулся:
— Ты ещё постоянно шутил, что чтобы так разорвало жопу, в жизни могут случиться только две вещи: связаться с ментами или по незнанию смешать чечевицу с горохом.
Док хихикнул:
— Да, и такое тоже было.
Ассистент снова уставился на нас:
— Вы что, малолетки, мусора завалили?
— Эй-эй, полегче. Мы никого не убивали. Просто их машина оказалась не в том месте не в то время. Всё прошло тихо, нас никто не видел.
Ассистент протянул руку:
— За молчание.
Каа дал ему пару купюр. Док тоже протянул руку — Каа, скрипя зубами, отдал и ему.
— Вот вы вампиры сраные. Высосали из нас всё, что можно. Мы только вернулись с дела — и уже на мели. Как так можно? Вас не будет мучить совесть?
Док спокойно ответил:
— Молчание стоит намного дороже любых слов. Запомни это, Каа. Теперь мы ничего не знаем и ничего не видели. Ладно, пойдём.
Он дёрнул ассистента за рукав:
— Выпьем хотя бы. А то этот гадюшник и их маски, честно говоря, меня пугают.
Они ушли.
Мы остались одни.
Лу тихо сказала:
— Чеснок.
— Что «чеснок»?
— Мы назовём нашу собачку Чеснок.
— Почему Чеснок?
Лу задумалась:
— Вампиры боятся чеснока. А он наш талисман. Он будет нас защищать… от вампиров.
Мы затихли. Я посмотрела на Каа. Он сказал:
— Ну Чеснок так Чеснок. Мне, честно говоря, уже насрать — они забрали почти все наши деньги.
Я пожала плечами:
— Чеснок так Чеснок.
Лу улыбалась:
— Ладно, пойдёмте. У нас много дел.
Мы вышли на улицу, чтобы закупиться и раздать долги. Спустя пару минут нас окружили наши из Дайко в масках.
— Что это у вас? Собака? Вот это прикол. Каа, это правда, что вы завалили мусора?
— Что? — Каа возмутился. — Откуда вы вообще это взяли?
— Ну знаете, улицы полнятся слухами.
— Сраный Док… Я ведь заплатил ему за молчание. Никого мы не валили. Просто всё так завертелось, закрутилось — и вот.
— Где вы спрятали тело?
— Да не валили мы никого!
Чеснок игрался на асфальте стреляной гильзой. Лу наблюдала за ним и смеялась.
— Каа, когда ты отдашь нам наши бабки?
— Эй-эй, друзья, по одному. Кому я должен — всем раздам, без паники.
Каа раздавал грязную наличку тянущимся к нему рукам. Лу задумчиво смотрела на то, как Чеснок играет с гильзой.
Я спросила:
— О чём ты думаешь, Лу?
— Думаешь, мы правильно поступили?
— О чём ты? О том, что мы забрали щенка?
— Нет. Насчёт щенка у меня нет никаких сомнений. Я о том, что мы оставили там дроны с посылками, которые поймали.
— Ну оставили. Ты ведь сама видела ситуацию. У нас не было возможности их забрать. Деньги и так были у Каа на руках — риск того не стоил.
— А что, если в этих посылках было что-то ценное?
— Например что?
— Например то, что ценнее, чем забрал Каа.
— Слушай, Лу, к чему ты клонишь?
— Нам нужно их забрать.
— Вернуться и забрать? Ты смеёшься? Это место преступления. Это — вернуться к копам.
— Откуда они знают, что это мы?
— Если мы в масках, значит, мы уже под подозрением. Ты знаешь, как тут делаются дела. Да и вообще, не забивай этим голову, Лу. То, что мы не забрали дроны, — всего лишь сопутствующий ущерб нашей изначальной цели.
Каа раздавал долги, возмущаясь:
— Вашу мать… ещё трусы с меня снимите. Последние трусы снимите.
Он подошёл ко мне и Лу. Чеснок продолжал играть, не обращая на нас никакого внимания.
— Ну всё. Я нас поздравляю.
— С чем?
— Мы опять без денег.
— Ну ты хоть раздал долги?
— Ну как тебе сказать, Нава… Какую-то часть из них я точно погасил.
— Разве ты не записываешь всё в смартфон?
— Если всё записывать, у меня пальцы отвалятся. Надо было не выходить из подвала. Ладно, пойдёмте… Может, нас хоть кто-то угостит объедками.
Лу сказала:
— Это ведь ещё не всё.
Каа остановился и посмотрел на неё:
— Что ты имеешь в виду?
— У нас же лежат спрятанные почтовые дроны. А вдруг в них есть что-то ценное? Настолько ценное, что дороже того, что ты забрал у полиции.
— Слышишь, Лу… а ты ведь права. Мы потратили целый день, чтобы их поймать. Нава, что ты об этом думаешь?
— Думаю, что это небезопасно.
— Да, но у нас нет денег. И другого выхода тоже нет. Зачем искать новое дело, если мы старое не закрыли?
— Это небезопасно, Каа.
— Если ты не хочешь — я пойду один. Просто подождите меня на районе.
— Нет. Мы пойдём с тобой. Так будет правильнее.
И мы пошли.
На районе воняло канализацией и жирной жареной едой. Из-за углов на нас неприветливо пялились маски из секты Дао. Какие же стрёмные. Тут будто каждый день Хэллоуин.
В тот момент я думала о том, что мы поступаем неправильно, потому что возвращаемся. У меня была чуйка на такие вещи. С самого детства. Она была похожа на инстинкт выживания. И эта чуйка говорила: нельзя возвращаться на место преступления. Или туда, где тебя хотели убить. А может, даже туда, где ты сам кого-то хотел убить. Но это уже не столь важно.
Чеснок обнюхивал улицу и весело плёлся за нами. Лу улыбалась. Я была рада видеть её такой — от этого у меня на душе становилось легче.
Каа сказал:
— Знаешь, я бы хотел работать на почте. Если бы жил где-то не здесь.
Лу ответила:
— А я бы хотела забирать наличку из автоматов с газировкой. Просто представьте, какая это крутая работа. Ты целый день катаешься по городу. Ни от кого не убегаешь. Можешь остановиться где захочешь и съесть что захочешь. Это ведь и есть настоящая свобода. Свобода, за которую мы боремся.
Я ответила ей:
— Мы и так свободны, Лу.
— Нет, это не то.
Я бросала взгляды по сторонам, и на секунду мне показалось, что за нами следят призраки.
Я сказала Каа:
— Тебе не кажется, что призраки за нами следят?
— За нами?
— Да.
— Они следят за Чесноком.
— Зачем?
— Не знаю. Наверное, никогда не видели собак.
Мы остановились. Каа крикнул:
— Что вам нужно? Мы видим, что вы за нами следите. Выходите!
Из-за угла вышел призрак маленькой девочки. Остальные из её компании остались на месте и наблюдали за ней. Она подошла к нам:
— У вас щенок.
Каа ответил:
— Ага.
— Как его зовут?
— Чеснок.
Девочка-призрак повторила:
— Чеснок… Какое смешное имя. Это потому, что его боятся вампиры?
Лу вмешалась:
— Да. Вампиры боятся его. Когда видят нас с ним — бегут от нас за километр.
— Как круто… Мне бы такого щенка. Можно его погладить?
Каа посмотрел на меня, потом на Лу, будто спрашивая разрешения. Лу едва заметно кивнула.
— Ну погладь.
Девочка-призрак подошла к Чесноку. Она хотела погладить его по голове, но её рука прошла сквозь него.
— Какой он хороший…
— Да, хороший.
— Спасибо вам.
— Это всё?
— Да. Спасибо.
Она ушла, и остальные призраки последовали за ней. Мы стояли как вкопанные, провожая их взглядом.
Я сказала:
— Что это было?
Каа ответил:
— Кажется, наш Чеснок набирает популярность среди призраков.
— Среди призраков-детей.
— А какая разница? В большинстве случаев им столько же лет, сколько и взрослым призракам.
— Не знаю.
— Я тоже не знаю.
Мы забрали Чеснока и пошли к месту, где спрятали почтовые дроны с посылками.
Подойдя, мы увидели, что там стоит полицейская машина.
Каа сказал:
— Суки… всё-таки вычислили.
Лу схватила Чеснока и закрыла ему рот. Двое полицейских стояли возле сбитых нами почтовых дронов и составляли протокол. Один из них был на киберпротезах.
Я дёрнула Каа за рукав:
— Каа, смотри.
— Что?
— Это те самые.
— Какие «те самые»?
— Это те самые копы, которых мы ограбили в прошлый раз. Похоже, они уже вернулись — оформлять новое преступление.
Каа посмотрел на машину:
— Да… и тачка та же.
— Надо валить отсюда.
— Валить? Мы с пустыми руками не уйдём. Ждите меня здесь.
Каа, пригнувшись, побежал к открытой полицейской машине. Он открыл бардачок и достал оттуда свежую пачку грязной, мусорской налички. Затем схватил новый дробовик и побежал к нам.
Я забрала у Лу Чеснока, и мы вместе, что есть сил, побежали обратно в свой район.
В тот день мы ограбили одну и ту же полицейскую машину дважды.
И так у нас появился новый друг — Чеснок.
На входе в район была надпись «1312».
И они должны знать: эти цифры значат, что мусорам здесь не рады.