Перчик

                Его звали Перчик. Фамилия такая. По имени его никто не называл: «Перчик» да «Перчик»  –  так придумали дразнить мальчика его одноклассники.

За что они невзлюбили его? Что он им всем сделал такого? Почему не давали ему покоя?

Вряд ли кто-то из них смог бы ответить на этот вопрос.

Ну не нравился он им, вот и всё!

Он был не из их стаи. Другой. Нелепый. Горбоносый.  К тому же заика.

Слова вылетали из его большого рта с мучительной задержкой, прерывисто, вместе  с брызгами слюны.

Разве это не смешно? И как удержаться, чтобы не ударить по голове линейкой или карандашом  –  что под руку попадёт? А потом хохотать, глядя, как он прикрывает руками голову, вместо того чтобы дать сдачу, как полагается настоящему мальчишке?

И фамилия какая смешная –  Перчик! Ну, надо же! Ха-ха!

Девочки тоже хихикали, но оставались в стороне, с любопытством поглядывая, как реагирует их одноклассник на насмешки. А он лишь пугливо втягивал шею в  узкие плечи и закрывал глаза, будто пытался отгородиться от унизительных колкостей, летящих на него, словно злые осы.

И только Яна, девочка с соседней парты, с жалостью смотрела на него. Этот невысокий худенький мальчик с большим носом и оттопыренными круглыми ушами почему-то притягивал к себе её внимание. Одет он был в поношенную школьную форму, которая болталась на нём, как одежда на деревянной кукле Буратино. Наверно досталась ему от старшего брата, или родственника, размышляла она.

А ещё девочка замечала, что еда, которую Перчик приносил с собой из дома,  отличалась от бутербродов, которые наскоро жевали на переменках остальные дети. Ведь надо ещё успеть побегать и пошалить в коридоре!

 При них Перчик никогда не ел. И только оставшись один в классе, он торопливо вынимал свой бутерброд, завёрнутый в газету, и жадно поглощал два тоненьких куска серого хлеба с маслом –  без сыра или хотя бы докторской колбасы. И это был весь его обед. Ни фруктов, ни даже худосочной морковки. Удивительно!

  Как-то раз Яна протянула ему дольку яблока, заботливо разрезанного мамой. Но к удивлению девочки, Перчик странно дёрнулся от неё в сторону и лицо его скривилось, словно он собирался заплакать. Странный какой...

Яна больше никогда к нему не подходила. Лишь иногда посматривала украдкой. Она сама не понимала, что интересовало её в этом замкнутом мальчике, так отличавшемся от других детей. Может, то, что он не давал отпор своим обидчикам? А может боялся, что родители накажут, если учительница пожалуется, что он дерётся?

Слабак! – укоризненно думала девочка.

 – Эх, Перчик-перчик... Горькая у тебя жизнь,  – и  Яна со вздохом отворачивалась, пока он не заметил её взгляд.

Учился Перчик плохо. Отставал по всем предметам. В этом он мало отличался от ещё нескольких двоечников, отчаянных проказников. Учительница, Вера Николаевна, частенько ставила их в угол или выдворяла из класса с запиской к родителям, чтобы те пришли в школу. Грустно, но их четвёртый «Б»  не отличался особыми успехами, кроме двух-трёх  отличников, которых учительница ставила в пример остальным ученикам.

Перчик в их шалостях и проказах не участвовал. Сторонился одноклассников. Да они и не набивались к нему в друзья. Он был отличной мишенью, выбранной ими для злых насмешек. А кому нужен приятель, который боится собственной тени?

Отвечая урок, Перчик неловко вставал из-за парты, словно всё тело его было на шарнирах, и сильно заикаясь, пытался выдавить несколько слов, которые запомнились ему из учебника. Это смешило озорников. И они не могли удержаться, чтобы не передразнить его заикание, что бесило учительницу ещё больше, чем невыученный урок Перчика.  Тогда двойку получал и Перчик, и те, кто паясничал. Но и это не помогало. Обидные дразнилки продолжались.

Тот злополучный день, когда была назначена контрольная по арифметике, Яна запомнила на всю свою жизнь.

Урок арифметики был первым по расписанию. И Яна очень боялась опоздать в школу.
Серое осеннее небо кропило мелким дождём прохожих. Одни торопливо шли по тротуару под большими зонтами. Другие старались поскорее протиснуться в подошедший автобус, чтобы не промокнуть. Среди  уличной толпы была и Яна в голубой нейлоновой куртке с капюшоном. Идти было не легко. Тяжёлый школьный портфель оттягивал руку. Но она ускорила шаг, чтобы дойти до школы, не промокнув до нитки.
 
Когда она зашла в класс, там стоял сильный шум и гогот; кто-то громко смеялся, а несколько девочек пытались утихомирить разошедшихся не на шутку крикунов.
Около парты, где сидел Перчик, Яна увидела несколько мальчишек. Они окружили его и что-то орали, размахивая руками.

- Что это? – испугалась она. – Неужели они бьют его?!

Но тут в класс вошла Вера Николаевна.

- Немедленно всем замолчать! Садитесь на свои места! Что это такое вы вытворяете?! – не на шутку разозлилась учительница.

Мальчишки побежали каждый к своей парте, оставив, наконец, Перчика в покое.

Воцарилась тишина.

Вера Николаевна раздала классу листочки с примерами и задачей, которые надо было решить.

Ребята уткнулись каждый в свой листок и началась работа.

И только Перчик сидел неподвижно, уставившись в какую-то точку на школьной доске, будто контрольная работа его не касалась.

Заметив, что ученик не притрагивается к тетрадке, где давно уже должны были появиться строчки с решениями задачи, учительница подошла к нему и строго спросила:

- И что? Долго ты будешь так сидеть без дела?

Несколько мальчиков оглянулись, и радуясь хоть на время отвлечься от арифметики, наперебой закричали:

- Он сегодня онемел, Вера Николаевна!

- Язык проглотил, заика!

-  Маменькин сынок!

И вдруг страшный крик перекрыл язвительные насмешки одноклассников.

Яна с ужасом увидела, как Перчик внезапно вскочил со своего места и затрясся в мучительных судорогах, не переставая кричать. Маленькое лицо в веснушках перекосилось, а на губах выступила пена.

Класс замер. Наступила мёртвая тишина. Все со страхом смотрели на Перчика, не понимая, что с ним происходит.

Несколько девочек, не выдержав ужасного зрелища, расплакались. Яна сидела, как вкопанная, не отводя глаз от несчастного маленького мальчика, и разрываемая чувством жалости и сочувствия к нему, изо всех сил старалась не разреветься.

Первой опомнилась учительница. Она наклонилась к Перчику, и осторожно взяв его за худенькие плечи, тихим голосом старалась успокоить. И тут одна из учениц, опомнившись, побежала за медсестрой. Через несколько минут она вернулась в сопровождении женщины в белом халате. Медсестра подошла к Перчику и, бережно взяв его за руку,  увела из класса.

Что было дальше, Яна не помнила. В их класс он так и не вернулся. Но иногда она вспоминала Перчика, как  он содрогался в конвульсиях и что-то беззвучно орал широко раскрытым ртом.

Много лет спустя, уже будучи старшеклассницей и в другой школе, она сама подверглась насмешкам со стороны одноклассника. Но это уже другая история. Впрочем, другая ли?..