Первый отказ от алкоголя

Отделение реабилитации. Я здесь уже почти полгода. Давно побил свой прежний рекорд трезвости в два с половиной месяца, повторявшийся несколько раз. Сейчас у меня - больше полугода, с учётом того, что я заехал сюда после месяца обычной наркологии. Но серьёзных искушений ещё и не было, в закрытой системе это легче.

Мы обсуждаем это с товарищем из соседней палаты, с которым знакомы по другим наркологиям, с погонялом Варвар. Он и правда похож на какого-то варвара из древнего мира - крупный, лохматый, с грубыми чертами лица. Варвар - идейный алкоголик, не собирающийся бросать. Сюда его пристроила сестра, у которой богатенький мужик. Как я понимаю, сестра просто башляет системе, чтобы её братец не стоял у неё над душой и не звонил с постоянными просьбами - то вытащить его из милиции, то дать денег на опохмелку. Потому что заведующий обычно не держит здесь тех, кто не стремится к трезвости. Он и денег не возьмёт. Но над заведующим ведь есть ещё начальство, менее идейное. Впрочем, это не моё дело.

- Да ладно, закрытая система - возражает мне Варвар - Ты же сам говоришь, в психушке даже бухал. А там позакрытее будет.
- Ну да, ты прав - киваю я - Свинья грязи везде найдёт. А ты почему не пьёшь?
- Пока не хочу. Захочу - выпью.
- Перед сестрой не стыдно будет?
- Я её ни о чём не просил.
- Мда. Не осуждаю, конечно, дело твоё. Ты вот лучше скажи, что у тебя там с этой, из соседнего отделения?

Соседнее отделение - острое женское, там лежат девчонки после запоев. И не все - ужасные бомжихи, встречаются и молодые и красивые. Именно двух таких мы с Варваром нашли в одной палате и зажигаем с ними через окно. Прогулочный дворик между двумя бараками - наш, и их окна выходят на нашу сторону. И хоть нам запрещено к ним подходить, но кто же за нами уследит. И подходим, и общаемся, и даже целовались уже через решётку.

- А с ней всё отлично. Их с твоей сегодня после обеда отпустят ненадолго, по тихому. Пойти бы погулять с ними, но у нас-то увольнения нет. А они зовут.
- Может, что-то и придумаем.

В коридоре раздаётся какой-то шум. Кажется, охранник опять кого-то гоняет.

- Пойдём, глянем - киваю я Варвару на коридор.

Здесь есть определённая неформальная иерархия, своя сложная система отношений, в том числе и с охраной. И охранник вынужден с ней считаться.

Выходим в коридор. Охранник - крепкий жилистый молодой парень в камуфляже, бывший морпех - гонит по коридору толчками в шею тщедушного наркомана.

- Вова, оставь пацана, пойдём пообщаемся - машу я рукой охраннику.
- Без тебя разберусь! - огрызается было он.
- Не разберёшься. Пойдём, пойдём. Этот разговор нужен тебе, а не мне.

Охранник идёт за мной в палату. Он здесь недавно, но понимает, что пациенты здесь разные и с некоторыми надо считаться.

- Ну, чего у вас там вышло?
- Ему что-то передавали через окно туалета - отвечает охранник - Я всего лишь дружков его прогнал и его самого. Было бы лучше, если бы я его заведующему сдал?
- Нет, ты почти всё правильно сделал. Тем более если дружки залезли к нам в локалку, а иначе до окна туалета не доберёшься - их надо гнать в шею. Но вот руки распускать не стоит. Ты же здесь в коридоре спишь, на кушетке. Ночью пацаны мимо ходят. Сам понимаешь.
- Ты мне угрожаешь, что ли?!
- Да Боже упаси. Объясняю, как это работает. Ты нормальный пацан, просто не разобрался ещё, что к чему. Разберёшься - будем жить дружно. И работать здесь тебе будет хорошо.
- Это понятно. Но нарушения я должен пресекать. Твои, кстати, тоже, хоть ты здесь и типа крутой. Так что смотри.
- Да какой я крутой. А ты хочешь о нарушениях поговорить? Давай о нарушениях поговорим. О том, как ты в соседнее женское отделение девчонкам бухло и наркотики в окно передавал, за свою долю. Как ты сам в прошлую смену сидел тут залипал под чем-то. Хочешь об этом поговорить?
- Не было такого! - Вова удивлён и напуган, что я так много знаю.
- Правильно. И сегодняшней передачи в окно туалета тоже не было. И то, что мы с Варваром сегодня после обеда пойдём погулять с двумя девчонками из женского отделения - тоже не будет. И последующих твоих передач им всяких запретов в окна не будет тоже. Стены наших двух  отделений полны мифов. Мы друг друга поняли?
- Поняли - кивает охранник.
- Ну вот и отлично. Давай в шахматишки? А то вон Варвар против меня не вывозит.

Сегодняшняя прогулка с девчонками решена. Секса не будет, конечно - негде, но хоть поцелуемся и потискаемся вволю.

- Варвар, давай уточним один момент. Я тебя знаю не первый год. Вы там планируете бухать с девчонками?
- У них деньги есть. Вроде хотели чего-то взять. Но твоя сказала - пить не будет.
- Вот. И я не буду. Вы бухайте, если хотите, но мне не вздумай даже предлагать. Могу сильно рассердиться.
- Да зачем мне тебе предлагать. Нам же больше достанется.
- Это ты трезвый так говоришь. Бухнёшь - будет по другому. Братан, я серьёзно. Будешь мне совать стакан - могу избить.
- Миша, не надо со мной так. Ты же знаешь меня.
- Я знаю тебя. Ты меня тоже знаешь. Вот давай и обойдёмся без эксцессов.
- Да не буду я тебе ничего предлагать. Просить будешь - не дам.
- Вот, это самое правильное.

После обеда все покурили на крыльце и зашли внутрь, кроме нас двоих. А нам охранник тихонечко открывает ворота локалки:

- Вернётесь - в звонок не звоните, заведующий услышит. Пройдёте через двор второго отделения и постучите в дверь. Не позвоните, а постучите, я услышу.

И вот мы уже стоим вчетвером в каком-то закутке между гаражами. Варвар со своей подругой  пьют водку, а мы со своей пьём лимонад и едим чипсы. Ещё у нас есть маленькие пирожные. Я кормлю её пироженкой из рук. Она ест и смеётся. Запивает лимонадом. Потом мы целуемся. Во рту у неё сладко после пирожных и лимонада. Понимает ли хоть один свободный человек, какой это кайф для того, кто сидит в четырёх стенах в мужском коллективе, с алкоголиками и наркоманами? Кто женщин если и видит - то исключительно в белых халатах, и то половина из них старые? Кто кроме своей локалки и столовой ничего за пределами отделения не видел месяцами? Даже эти гаражи кажутся крайне интересным местом, когда ничего другого не видел. Вон самодельные лавочки из кирпичей и досок, вон такой же импровизированный стол. На нём - водка, лимонад, чипсы, пирожные, сигареты. Какой это фееричный праздник для того, кто питается исключительно казённой едой, преимущественно перловкой и гнилой капустой!

Варвар со своей подругой, уже заметно захмелевшие, начинают петь песни.

- Миш, подпоёшь нам?
- У меня ни голоса ни слуха. Я вам только всё испорчу.
- Да ты просто не выпил, тебе выпить надо. На!
- Варвар, убери стакан. Быстро причём.
- Да там глоток, чего ты? Давай, чуть-чуть! - и суёт стакан к самому моему лицу.

Я выбиваю стакан у него из рук, другой рукой пробиваю кулаком ему в грудь. Не сильно, правда, предупредительно. Варвар тоже не лыком шит - в руке у него моментально появляется заточка.

- Я твой бокс знаешь на чём вертел, боксёр? Иди сюда!

У меня в руке появляется похожая заточка. У кого из нас её нет?

Девчонки синхронно визжат, его подруга повисает на нём, моя на мне. Она отводит мою руку с заточкой, что-то тараторит, густо покрывает моё лицо поцелуями. Его подруга делает с ним что-то аналогичное. Варвара, к счастью, пробивает на пьяное братание:

- Да ты чё, братан, в натуре, всё, убери, и я убрал! Мы же с тобой братаны! Иди обниму!

Мы обнимаемся под его пьяные базары, девчонки охают, ахают, висят на нас. Вскоре наш своеобразный «праздник» возобновляется. Он продолжается часа три, после чего мы возвращаемся в отделение.

Девчонки тоже как-то договорились со своей охранницей и она их пускает в отделение по тихому. Пускает и нас Вова. Вроде бы всё пошло гладко. Мы идём в палату Варвара, и почти сразу вслед за нами туда заходит заведующий.

- Таааак… В глаза мне посмотри! - это он Варвару.

Варвар поднимает на него свои мутные глаза.

- Собирай вещи. Выписан!

Я трезвый. И, кажется, про меня он вообще ни о чём не догадывался. Но тут в палату заходит пожилая медсестра:

- Миша тоже с ним в самоволку ходил! - докладывает она.
- Да? Тоже собирай вещи, значит.
- Я трезвый как стёклышко, хоть трубку давайте - отвечаю я ему.
- Я и без трубки вижу, что трезвый. Самоход - само по себе серьёзное нарушение. Ладно, сейчас подумаем, погоди.

Заведующий уходит. Варвар собирает вещи, бравируя тем, что ему на это плевать. А вот я уходить очень не хочу. У меня эта ситуация и так тягу разогнала - дальше некуда. Мне сейчас такому на улицу - это сразу срыв.

Вскоре приходит охранник, сообщает, что меня зовёт заведующий. По пути шепчет мне в ухо:

- Не выгонит он тебя. И меня не уволят. У меня там свои аргументы есть, в общем, тебе неважно. Потому и тебя оставит. Но вот про увольнения теперь забудь надолго. И к окнам того отделения я тебя больше не пущу, не обессудь. Я тоже работу терять не хочу.

Захожу в кабинет заведующего. Они там сидят с медсестрой.

- Ты на неё не сердись - кивает на медсестру заведующий. Она тебя сдала, и она же сейчас за тебя изо всех сил агитирует, чтобы тебя оставить. В том отделении вон тоже - одну выгнали, другую оставили, потому что другая тоже трезвая. Она, что ли, твоя, которая трезвая? Признавайся уж.
- Она - киваю я.
- Симпатичная девчонка. Я всё понимаю, дело молодое. Но для вас сейчас главное - трезвость. В этот раз ты удержался, в следующий раз не удержишься.
- Да я понимаю. У меня уже сейчас тяга зашкаливает.
- Вот! - поднимает палец заведующий - Это главное - что ты это понял. С тягой будем работать. Со мной, с психологами. Ну а за нарушение - сам скажи, что с тобой делать.
- Готов подежурить дней десять бессменно. И по столовой, и по отделению.
- Ну ты дал - удивляется он - Я-то рассчитывал дней пять и только по отделению. Ну что ж, ты сам выбрал. За слова надо отвечать.

Дежурный по отделению утром выносит мусор и метёт локалку, а вечером моет пол в коридоре. Дежурный по столовой ездит с водителем за бачками, в другое отделение, на другой конец города. Это делают все по очереди. А теперь десять дней это делаю я один.

К окнам женского отделения мне подходить крайне запрещено, я и не рискую. Но охранник Вова таскает мне малявы от «моей» девушки. Двойные тетрадные листы. Они все изрисованы сердечками и прочими сюси-пуси, а тексты все о том, как она меня любит и как ей жалко, что я из-за этого свидания пострадал. И даже со стихами её сочинения. Я пишу ответы и передаю через него же - разумеется, куда менее романтичные, но тоже тёплые. Хотя, конечно, не принимаю эти странные отношения близко к сердцу.

Когда мои десять дней заканчиваются, заведующий говорит мне:

- Хотел ведь тебя увольнений лишить на три месяца. Но ты сам себе наказание выбрал. И вижу, что честно. В эти выходные могу отпустить погулять. Психологи о тебе хорошо отзываются. И тяги, вижу, уже нет.
- Благодарю. Может, схожу в магазин за сигаретами, не более. Я за забор не рвусь. Но, знаете, бояться внешнего мира стал меньше. Теперь я знаю, что могу отказаться от предложенного мне алкоголя. Раньше не мог.
- Вот! Это самое лучшее, что ты мог извлечь из этой истории, и ты это сделал! Это успех, поверь.

Девушку ту вскоре выписали, предварительно закодировав на год. Она оставила мне свой адрес - она из какой-то деревни. Разумеется, я туда никогда не ездил. Не те отношения, чтобы их продолжать. Но я её тоже помню и благодарен ей. За то, что мы с ней тогда вместе победили искушение алкоголем. За поцелуи со вкусом лимонада и пирожных. За тетрадные листы со стихами и сердечками. За всё.

Надеюсь, хоть ты живая и трезвая, а не в могиле давным-давно, как все остальные. А может, сейчас читаешь это? Кто знает…