Старик и колли

У меня в доме напротив жил слепой старик. Когда-то он не был стариком и не был слепым. Потом сказалась застарелая болезнь и мир начал постепенно гаснуть в его глазах. Жена, отчаявшись в лечении, начала потихоньку готовить мужа к полной слепоте. Она выходила с ним на улицу. Они считали, сколько шагов необходимо сделать, чтобы спуститься во двор, знали, что последняя перед выходом на тротуар ступенька с левой стороны поломана, а значит надо брать правее. Восемь пологих ступеней надо одолеть, чтобы войти в ближайший магазин, первая дверь здесь открывается на себя, а вторая внутрь.
Эту пару часто можно было встретить на улице. Стройные, опрятно одетые, о чем-то оживленно разговаривающие, будто и не коснулась их беда. Она придерживала его под левую руку, а правой он легко постукивал впереди себя изящной тонкой тростью. Жена всегда брала его и на кухню, заставляя помогать себе. Позже, нарочно сказываясь нездоровой, она просила мужа сходить в магазин или приготовить ужин самостоятельно, а сама потихоньку шла и следила за ним, проверяя, как он усвоил урок.
Скоро нездоровье жены стало не притворным. Все чаще она оставалась в постели и передвигалась только по дому. Старик делал все сам, ему, уже совершенно ослепшему, нужно было только одно, чтобы она говорила, отвечала ему. Она умерла перед рассветом в постели, как, говорят, умирают праведники. Старика буд-то кто ударил во сне. Он провел рукой, чтоб прикрыть ее веки и понял, что, умирая, она смотрела

на него. Он присел на краешек кровати и долго держал ее остывающую руку в своих горячих и сухих ладонях.
Приехавший на похороны единственный сын, давно уже шатающийся где-то по России, звал отца к себе, но старик знал, что он, непутевый, до
сих пор не мог разобраться со своими женами, даже единственную дочь так ни разу не привез к деду в гости, и спокойно отказался. Теперь пригодились уроки покойной жены, оставившей его одного, слепого, но не беспомощного. Старик распределял свои одинокие дни. Если за окном была непогода, он убирал в квартире. Старик знал каждый закуточек на мебели, стенах и на полу, тщательно протирая каждый сантиметр. Или стирал, а потом тщательно гладил даже постельное белье, до хруста высушивая подшитые края простыни, как это делала когда-то жена.
В погожие дни он выходил дышать воздухом, и долго на одинокой лавочке в ближайшем сквере была видна его высокая фигура с прямой спиной и рукой,  опирающейся на тросточку. Одно расстраивало старика: редко приходилось бывать на могиле жены. Еще в переходах и на пересадках при поездке на кладбище могли помочь прохожие, но как разобраться в плотно заселенных захоронениях? И еще он начал часто говорить с собой и, боясь сойти с ума, ругал себя за это.
На годовщину смерти матери приехал сын. С ним оказалась колли -- собака - поводырь, специально обученная в помощь слепым. На кладбище к матери шли втроем, старик настоял, чтобы сын показал собаке дорогу. Коля, как старик попросту переиначил колли, оказался псом толковым. Голосом он предупреждал хозяина о любых опасностях, будь-то ступеньки или бордюр, старательно обходил лужи. Он с достоинством переносил любую фамильярность со стороны соседей или друзей старика, но никого не впускал в квартиру без команды хозяина, потому дверь тут никогда не закрывалась. Недолюбливал пес только


мальчишек. Это суетливое, горластое племя он отгонял беззлобным, хриплым басом.

Теперь они вдвоем много гуляли по скверу, по стадиону, находившейся рядом школы. Он запомнил даже дорогу к некоторым приятелям старика, и стоило ему только назвать имя, как Коля
безошибочно приводил его по нужному адресу. Часто они стали посещать и могилу жены старика. О том, что завтра предстоит визит на кладбище, пес знал уже заранее, когда с вечера старик начинал готовить бутерброды. Путь был не близкий и на него уходил почти целый день. С раннего утра собака нетерпеливо крутилась у кровати старика и, как только он открывал глаза, спешила нести ему трость и свой поводок.
Пес приводил хозяина к цветочному магазину, затем становился чуть впереди слева от старика и, высоко подняв голову, чтобы сразу заметить любую опасность, уверенно вел за собой слепого. Особенно осторожен он был на переходе через большую улицу. Он помнил визг тормозов, который прозвучал тут однажды, когда уже загорелся верхний свет светофора, и он был готов перевести старика на противоположную сторону. Пес тогда злобно рыкнул в сторону лихача и с тех пор был на перекрестке очень внимательным.
Теперь старик уже не боялся говорить вслух. По вечерам он садился в кресло, наливал себе чаю, включал старенький радиоприемник "Океан" и обсуждал с Колей новости, рассказывал о прошедшем дне. Пес клал голову ему на ноги и, когда хозяин называл его имя, поднимался, тихонько урчал и лизал ему руку: мол, я тут и все понимаю.
Молодежь спит долго, ей кажется, что она все успеет, у нее все впереди. Старик просыпался рано, каждый день мог оказаться последним и он хотел его продлить. Но однажды утро для него не настало. Собака почувствовала это сразу. Она уткнулась своим холодным носом в остывающую руку старика и долго смотрела в его помутневшие



глаза, затем, открыв лапой дверь, вышла на улицу. Она видела, как суетились люди, как погрузили в какую-то машину и увезли старика.
О колли вспомнили только через несколько дней, соседи пытались забрать ее себе. Она брала из их рук пищу, но в квартиру не шла. Работники столовой соседней школы выносили ей еду. Привыкшая зарабатывать себе на жизнь, она по ночам старательно обходила
школьную территорию, облаивая надтреснутым голосом поздних прохожих.
По утрам она уходила от этих приставучих мальчишек и отдыхала где-нибудь под балконом или грелась на канализационном люке. Квартира старика была давно занята другими людьми, и колли никогда не подходила к ее двери. Она любила полежать у скамейки в сквере, на которой когда-то по долгу отдыхал старик, подходила к магазину, к домам приятелей хозяина, которые они когда-то наведывали, но неизменно возвращалась в свой двор. Это был центр ее притяжения, как когда-то старик, все остальное интересовало ее только потому, что это было дорого ему.
Зима выдалась суровая. Шли зимние каникулы. Столовая в школе не работала. Мальчишки целыми днями кувыркались в снегу во дворе и выскакивали туда даже с бутербродами. Псу нестерпимо хотелось есть, но не мог же он уподобится дворняжкам и вилять хвостом перед этими несносными сорванцами, выпрашивая пропитание. Однажды он долго бродил по городу и вдруг увидел знакомый цветочный магазин. Ему сразу вспомнился старик, неизменно покупавший тут букет. Пес оживился и побежал по когда-то известным ему улицам. А вот и большой перекресток, и тот же визг тормозов.
Дорожки на кладбище не были расчищены. Пес шел по глубокому снегу, но он хорошо помнил дорогу. Вот и крест, к которому он так часто приводил хозяина. Но рядом с ним появился еще один. Он подобрался поближе. У пса уже не было сил, он разгреб снег. Ему показалось, что он

почуял знакомый, единственный запах. Он вспомнил длинные вечера, проведенные в ногах у старика, его тихий голос. Пес лег на холодный холмик. Уходило короткое солнце, начиналась метель. Густая шерсть колли скоро затянулась поземкой. Последнее, что увидел пес -- немигающие глаза уже мертвого хозяина, смотревшие на него.