Последняя демонстрация

Геннадию Денисенко

В каждом советском городе обязательно была улица Советская. И была она обязательно центральной. Другие, что проходили слева и справа от нее, хоть и носили традиционно имена вождей революции, были, естественно, нецентральными, а потому неухоженными.
Деду Антипу повезло: он жил на Советской улице. Повезло вдвойне: он жил в центре Речицы и в собственном доме. Городские власти давно грозились снести Антипову хату и на ее месте затеять грандиозное строительство. Но денег, как всегда, не хватало, потому что уходили они на реализацию еще более грандиозных проектов.
Было у Антипа и небольшое хозяйство. Но к этому преимуществу жизни «и в деревне, и в городе» он относился философски, как к необходимости мириться с вечными мечтами жены о своих «яечках  и сальце». Преимущество для Антипа было в другом. Каждое утро продавцы в соседнем магазине при виде деда Антипа молча выставляли на прилавок пару бутылок пива, а по вечерам к нему заходили старые друзья из соседних многоэтажных домов и они шумно беседовали за уютным столиком, сколоченным Антипом во дворе для этих целей.
Бабка с неодобрением, но мирно относилась к этим посиделкам, ибо знала буйный нрав муженька. Но больше всего Антип любил революционные праздники, когда Советская наполнялась шумом  голосов, расцвечивалась транспарантами, флагами и другими атрибутами тогдашних официальных торжеств. Демонстрантам, которым надоело топтаться на асфальте в ожидании своей очереди пройти в колоннах, был открыт вход во двор Антипа. Тут он встречал их
постоянным тостом за светлое будущее, приближению которого он честно отдал всю свою сознательную жизнь.
Потом шумной толпой компания выходила на улицу, чтобы пройти перед трибуной и крикнуть «Ура!» в ответ на очередной захватывающий призыв. Антипа пробивала хмельная слеза, когда раздавалось приветствие ветеранам войны и труда, и он с гордостью поправлял закрепленные насмерть на единственном выходном пиджаке медаль «Ветеран труда» и многочисленные значки «Победителю социалистического соревнования».
В тот ноябрьский день все было, как и раньше. Продрогшие демонстранты группками забегали в дом Антипа, поздравляли деда, пропускали по рюмочке, брали нехитрую закуску и спешно удалялись в свои нестройные ряды. Бабка, как обычно, начала тихонько ворчать, но дед тут же послал ее… нянчить внуков, чтобы дети могли спокойно выйти на улицу и выразить достойным образом свою солидарность с мировым пролетариатом.
Отправив ретировавшуюся жену, Антип кинул курам в честь праздника лишнюю порцию зерна, а поросенку булку хлеба и направился со двора, чтобы слиться с сознательными пролетарскими массами.
Не успели эти массы принять Антипа в свои ряды, как он заметил, что вслед за ним движется «делегация» его курятника во главе с петухом, а за ней – полугодовалый поросенок. Первой мыслью Антипа, глядя на поросенка, было сознание гордости за жену: во,  какой ухоженный, не стыдно и на люди показать! Поросенок, уставившись на повеселевшую толпу, стоял молчаливый и ошарашенный, потом с достоинством повернулся, ткнул калитку пятачком и скрылся во дворе.
Зато куры-дуры веселились во всю. Они перебегали за подачками от толпы к толпе, «вставали на крыло», весело кудахтали, когда за ними с


охотничьим азартом кидались дети, и совершенно не реагировали на призывающего их к порядку петуха.
Антип с презрением смотрел на эту вакханалию, но посчитал ниже своего достоинства ее прекратить и попытаться на глазах солидной публики загнать кур во двор. Он твердо решил сначала исполнить свой гражданский долг в рядах демонстрантов, а потом уже разобраться с этой братией. Колонны двинулись вперед, и куры еще долго приветствовали демонстрантов восторженным кудахтаньем.
Дома Антипа встретили раскатистые бабкины рулады, смысл которых он очень даже понимал и в чем-то даже разделял. Он вошел в свинарник, посмотрел на поросенка и спокойно вымолвил: «Скажи спасибо, что вовремя понял: не свинское это дело – участвовать в демонстрации». Поросенок глянул на хозяина умными глазами, хрюкнул, и Антипу показалось, что они поняли друг друга.
Во дворе жена крикнула: «Иди кур закрой, растяпа безмозглая!». Антип моча взял топор и вошел к курам. Он ловил их по одной, клал на колодку и, приговаривая: «Я вас научу, как на демонстрацию ходить!», отрубал головы. Последним был петух. Антип посмотрел на него с жалостью. Петух, как будто чувствуя свою вину, в отличие от кур, был молчалив. Антип положил его голову на полено и со вздохом: «А тебя за то, что не умеешь руководить коллективом», -- поднял топор.
В доме бабка, уже успокоившись, мирно спросила: «Закрыл?». «Закрыл, - не глядя ей в глаза, ответил Антип. – Иди, посмотри». Почуяв неладное, жена кинулась в курятник. Оттуда раздалось «Ой, че наделал, ирод!»
Больше кур Антип не держал, а вскоре его переселили в многоэтажный дом. Друзья еще наведывались некоторое время, но вскоре забыли. Он встречался с ними несколько раз на демонстрациях. Выпивали, стоя прямо в толпе, из бумажных стаканчиков…
А вскоре отменили и демонстрации.