Через погост

Когда мне было тринадцать лет, наша семья жила в одном из северных российских городов. Правда, наш поселок нефтеразведчиков располагался не в самом городе, а в пригороде, на берегу старинного озера у стен древнего заброшенного монастыря. Нас, детей, возили в город в школу на экспедиционном автобусе. Вообще же в поселок было три пути, ведших от конечной остановки городского транспорта, которая была у городского кладбища. Самая длинная дорога проходила по шоссе, далее поворачивала к деревне и через нее уже шла к поселку. Ближе было идти вдоль ограды кладбища по полевой дороге, но в непогоду она была совершенно непроходима. Самая короткая стезя пролегала прямо по центральной аллее кладбища. А поскольку тропа к последнему приюту никогда не зарастала, то и аллея эта была всегда ухожена.
Мы переехали в этот поселок недавно. И вот как-то поздней осенью меня, не отличавшегося примерным поведением ученика, оставили после уроков. Учился я во вторую смену. Автобус с моими друзьями ушел, и мне впервые пришлось добираться на маршрутном. Погода стояла, по чеховскому выражению, мерзопакостная: с совершенно черного неба сыпал мелкий дождь, который при порывах ветра тысячами холодных колючек впивался в лицо. Выбирая маршрут к дому из тех трех, о которых я уже рассказывал, я остановился на последнем: идти самым коротким путем -- через кладбище.
Так я решил еще в светлом сухом автобусе, но когда вышел под свет единственной тусклой качающийся со скрипом на ветру лампочки на столбе у входа в кладбище, уверенность моя поугасла. У входа на погост из-за черных облетевших кустов смотрела на меня мертвыми

глазницами заброшенная каплица-божница, в которой в давние времена отпевали покойников. Я старался не думать, что вокруг меня кресты и могилы, а воображал, что гуляю по вечернему парку. Представлял себе, что скоро покажется ограда, за ней мосток через овраг, за которым холодная, но уже такая родная стена мрачного монастыря и наш дом.
Мне удавалось бороться со страхом до тех пор, пока я ни услышал какие-то странные шелестящие приближающиеся звуки. Сначала это было похоже на отдаленный шорох, затем он нарастал и превращался в высокий металлический свист. Причем у него не было направления, он обволакивал, он разливался повсюду, то, стихая, то, усиливаясь с порывами ветра. И вот тут я побежал, несколько раз упал, вывалившись в грязи. На освещенном крыльце стоявшая, укутавшись в платок, мама
не успела меня спросить: "Испугался?", как я, запыхавшись и пытаясь отыскать бодрость в голосе, выпалил: "Нет".
На следующий день дождь и ветер стихли. Я не поехал школьным автобусом, а специально отправился в город вчерашним путем. И вскоре разобрался в причинах вчерашнего свиста и своего страха на кладбище. В то время модным было делать венки из сотен тонких окрашенных металлических лепестков. Вот они то и издавали при порывах ветра эти шипящие зловещие звуки.
... Кладбище всегда в сознании нашего народа было местом мистическим, о нем много рассказывают небылиц и былей. "Наше" кладбище тоже не было исключением. В соседней деревне, с мальчишками которой мы постоянно дрались, жила старушка. Она держала козу, и в погожие дни ее постоянно можно было видеть на лужайке у пруда. Но особенно ее козе нравилась нетронутая трава на кладбище. И белый платочек старушки часто можно было видеть мелькающим среди могильных крестов. Однажды вечером бабулька никак не могла найти своей ненасытной любимицы, она затерялась где-то среди могилок. Наконец, услышав жалобное блеяние, она нашла

беглянку в свежевырытой яме, куда она свалилась, видно, безоглядно потянувшись за молодой порослью.
Бедная бабулька так дорожила своей кормилицей, что спустилась к ней, чтобы поднять ее наверх. Сил своих она не рассчитала, и в итоге пленницами сырой могилы остались обе. Сначала старушка пыталась звать на помощь, потом поняла: бесполезно. Надеяться можно было только на женщин, которые возвращались в деревню из города после работы во вторую смену. Обычно они сбивались в стайку и, от страха через чур громко разговаривая, шли напрямки по центральной аллее кладбища.
Старушка уже приготовилась ждать их, прислонившись к краю ямы, обнимая испуганную козу, когда услышала пьяную песню, проносившуюся над могилами. Бабулька стала звать на помощь. Голос стих, затем на фоне клочка ночного неба, видимого из проема ямы, она увидела фигуру мужчины. "Помоги, милок!" -- взмолилась старушка и начала подавать наверх жалобно блеющую козу. Мужик, увидев показавшиеся из черноты могилы бородатую морду с рогами, рухнул на насыпь. Откачивать его и спасать старушку с козой пришлось уже возвращавшимся с работы женщинам. Правда ли это или байка, но затем я еще не раз слышал эту историю в других местах во время моих путешествий.
Да мало ли на Руси погостов.