Марсианин

Перед самым Новым годом у Павла заболел поросенок. Перестал, есть и все. Жена, испытав все известные в таких случаях средства, закомандовала: бей, скоро праздники начнутся, куда мы с ним? Никогда не торговал Павел на рынке, но тут последний день года, а жена -- бухгалтер, отчеты. Да и попутная машина шла в Речицу, где, как уверяла жена, народ живет побогаче, потому и рынок побойчее.
На рынке Павел решил сбросить цену, что б быстрее мясо продать и пораньше закупить, что жена заказала по списку, да потом, перед отходом автобуса, спокойно пивка попить. Все шло по плану, как вдруг Павел услышал: "Здоров, Марсианин!"
...Павел родился в Лоевском районе в деревне под названием Марс. Появилось оно во времена коллективизации, скорее всего, по инициативе какого-нибудь комсомольца, начитавшегося "Аэлиты" Алексея Толстого. Рядом когда-то была еще и деревня Венера, но с наступлением индустриализации, она постепенно хирела и, в конце концов, "сошла с орбиты".
А Павел с детства ощущал свою космическую принадлежность и любил, когда его называли Марсианином. Ему нравилось ошарашивать людей, интересовавшихся местом его рождения. "На Марсе", -- говорил он, с интересом глядя в глаза собеседнику. Так было и в армии, когда замполит вызвал его из строя новобранцев и спросил: "Откуда родом, боец?" Павел, не моргнув глазом, отчеканил: " С Марса!" Так на весь срок службы для сослуживцев и командиров он оставался Марсианином.
С армейских времен Павла больше так никто не звал. И вот перед ним стоял Серега -- земеля, призывались и служили вместе. Он -- дружбан, только постаревший почти на 30 лет. Тут же остатки мяса были отданы

по символической цене соседке по торговому цеху. Серега настоял, чтобы непременно шли в гости к нему, мол, не тот возраст и положение, чтоб по пивнухам шататься, да и с женой нужно познакомить.
В квартире у Сереги было душно от ковров, хрусталя, каких-то салфеток и вазочек. Последний воздух вытесняла Серегина жена, пережженная объемная блондинка с высокой прической в атласном халате. Серега достал виски. Павел попробовал и решил, что ничего, "мягкая", если б еще через уголек пропустить, очистить. Потом перешли к напитку привычному. Серега на вопросы Павла отвечал невпопад, пил много и быстро, потом вызвался проводить Павла, несмотря на активные протесты жены.
Понимая, что нужно о чем-то говорить, Павел дежурно выдавил: "Квартира у тебя ничего, богато, да и жена..." -- "Да брось ты, богато. -- Серега отчаянно махнул рукой.  -- В гробу я видел это богатство".
Через несколько минут друзья уже вспоминали молодость в знакомой с тез самых времен привокзальной пивной. Серега опять много пил и все твердил: "Мы, северяне, можем чистый спирт глушить и закусывать только валидолом". И постоянно повторял: "Я им, что, раб, двадцать лет на каторге в болотах гнить? То квартиру, то машину, то жене на курорт, то сыну-охломону на учебу. А, когда ж, Паша, самому жить?" Павел тоже вспомнил осточертевший ему Марс, все обиды, которые терпел от сельчан, бригадира и жены.
В себя Павел пришел, когда сидел напротив дежурного офицера вытрезвителя, отвечая на его вопросы с пьяным упорством: "Я с Марса". Серега лежал рядом на скамейке, неудобно свесив голову.
-- Ну, на Марс я вас доставить не обещаю, -- говорил, отчаявшись чего-нибудь внятного добиться, офицер, -- а вот на "орбитальной станции" переспать придется, правда, там иллюминатор в клеточку.
В камере было прохладно, и  Павел скоро отрезвел на сырой постели. Через окошко над высокой дверью проникал тусклый свет из коридора,

в камере виднелось еще несколько кроватей, на одной из которых храпел Серега. Павел вспомнил, как они сюда попали, как жаловался Серега, как он, Павел, ругал  свою жену и бригадира. За зарешеченным окном вышла луна и ему, вдруг, так захотелось домой, на высокий берег реки, откуда в такую лунную ночь видится далеко и светло.
Павел постучал в дверь камеры. "Мужики, - предложил он дежурящим милиционерам, -- у меня ж там еще деньги остались. Давайте сбегаю в ресторан, ведь за углом. Новый год же!"
Всю ночь сидели они, накрыв стол на табуретках в камере. Молодые милиционеры кляли свою собачью службу, когда приходится вот так встречать Новый год. А Серега, вдруг, начал хвалить свою заботливую жену и умницу-сына. Павел приглашал всех к себе на Марс, обещал показать рыбные места и познакомить с другом-бригадиром. И на миг ему показалось, что расстается он не просто со старым годом, а со всей предыдущей жизнью, такою горькою и паршивою, и ... такою дорогою.