Тень дьяка. Глава 1. Вечный студент

Повесть написана в соавторстве с Викторией Романюк (http://proza.ru/avtor/chdennys)


Тень дьяка
Глава первая. Вечный студент

Толстый портфель, потерявший форму из-за запихиваемых учебников, книг, научных журналов и статей, распечатанных на домашнем принтере, давно не закрывался. На данном этапе своей многострадальной жизни он выглядел как обрюзгший, переставший следить за собой человек с пивным брюшком и телевизионной зависимостью. Его хозяин — странноватый молодой человек из исчезающей породы вечных студентов, держал портфель под мышкой, опасаясь, что потрескавшаяся ручка не выдержит тяжести. Он оставлял его в аудиториях, бросал на пол в библиотеках, забывал дома, но всегда возвращался за ним.

Помимо всего прочего, там были разбросаны фломастеры, механические карандаши, ручки, мужской деодорант и даже крем для бритья. Иногда туда же отправлялся бутерброд от завтрака. Молодой человек собирался доесть его по дороге. Часто сей бутерброд вытаскивался, когда уже терял свою форму и рассыпался, оставляя твердые, царапающие крошки внутри многострадального портфеля.

Квартира, которую снимал вечный студент, напоминала такую же незакрывающуюся сумку, с той лишь разницей, что она имела чётко очертанные границы. Впрочем, и сюда он как-то умудрялся втиснуть стопки книг, взятые в библиотеках или купленных у букинистов за баснословно низкую цену.

Посторонний, вошедший в кухню, не сразу понимал, где заканчивается стол и начинается пол. Книги лежали рядами, занимая почти всё функциональное пространство. Студент их не просто читал: он подчеркивал ярким фломастером целые абзацы, использовал закладки, чтобы отмечать интересные мысли, писал на полях свои соображения и даже приводил формулы. Если книга казалась ему интересной, он выписывал пассажи и даже целые главы в большие толстые тетради. Эти тетради тоже напоминали хозяйский портфель: от плотных записей, вклеенных вырезок, от «собачих ушек» страницы понемногу распухали.

***

Наш герой одевался строго, старомодно, но тщательно. Не доверяя своему вкусу, он заказывал у знакомого мастера одинаковые костюмы из тканей тёмных расцветок, прекрасно понимая, что встречают по одёжке.

В шкафу уже висели семь костюмов примерно одного покроя чёрных, коричневых, серых, тёмно-синих и тёмно-зелёных цветов и с десяток белых рубашек. Чтобы не перепутать и не ходить каждый день в одном и том же, он переставлял пустую вешалку в конец.

С рубашками из-за их одинаковости было сложнее. Снимая одну, он просто убирал вешалку на другое место. Когда после таких перестановок вешалки проходили два круга, это означало, что рубашки пора сдавать в стирку.

С галстуками было ещё сложнее. Молодой человек так и не научился правильно завязывать узел. Поэтому покупая галстуки (таких же мрачных тонов) он заранее договаривался с продавцами, чтобы те завязали их прямо в магазине, не отходя от кассы. Если продавцы отказывались, он уходил без покупки и появлялся в другой день, надеясь найти более сговорчивого.

По утрам он надевал галстук очень аккуратно, стараясь случайно не развязать узел. Случись такое — страшно расстраивался и искал помощи. В последнее время этим занимался знакомый журналист Шурик, известный в профессиональных кругах как Владлен Жеребцов.

Естественно, строгие костюмы, рубашки и галстуки производили на незнакомых людей нужное первое впечатление. Его безоговорочно принимали за серьёзного человека — и ждали соответствующего продолжения.
Но в этом-то молодой человек никак не мог преуспеть. Ума в нём было много, даже чересчур, но применить его он не умел.

***

К моменту нашего рассказа он уже несколько лет работал в институте, писал диссертацию под названием «Челобитная как инструмент коммуникации между властью и обществом в Москве XVII века». Это название производило впечатление даже на тех, кто с трудом выговаривал слово «коммуникация». Коллеги считали тему надёжной и перспективной, а сам он втайне надеялся сделать хотя бы небольшое открытие. Со временем из разрозненных фактов перед ним оживал XVII век. Сухие челобитные начинали звучать как живые человеческие голоса.

Аспирант знал, что его ждут открытия, даже в такой скучной для некоторых непосвященных дисциплине, как история и продолжал работать. Читал и штудировал сотни изданий, часами сидел в читальных залах, делая выписки из тех, которые не выдавали на дом, искал редкие фолианты у букинистов и на книжных базарах.

Если бы мы писали сказку в стиле Чуковского и Маршака, то могли бы сказать, что от кипучей, неукротимой энергии нашего героя, от выписок, записях на полях, подчеркиваний, десятков закладок, книги очень страдали и даже плакали. Было хуже, когда вечный студент забывался и делал такие записи в библиотечных экземплярах.

Зато он обладал отличной памятью и, просматривая свои заметки, мог безошибочно сказать, откуда что выписал, для какой цели, кто автор той или иной работы.

Тетради же с конспектами представляли собой полную неразбериху и хаос.
Вот уже много лет он хотел разобрать свою библиотеку, соорудить полку от стены до стены и от пола до потолка, составить каталоги, выбросить ненужное, но… не хватало времени и сил. Поэтому решил попросить знакомого журналиста помочь хотя бы с полкой.

Прочитав о нашем герое, внимательный читатель, разумеется, уже догадался, что у него явно вырисовываются проблемы на личном фронте. Именно, дорогой читатель, именно!

Парень хоть и знал двух девушек, с которыми хотел сблизиться, но те, ценя его как умного, положительного, интересного собеседника со своеобразным чувством юмора и считая хорошим другом… не видели в нём настоящего мужчины.

Ну как, скажите на милость, можно относиться серьезно к человеку, который во время романтического ужина, размахивая руками вдруг начинает говорить об амфитеатре в Риме или разрушенном храме Дианы в Эворе.

Родители по-какой-то непонятной причине назвали нашего героя Романом. Молодому человеку это имя не нравилось — казалось насмешкой, особенно в устах его научного руководителя, профессора Ф.Ю. Убаюшкина.

Обычно Ф.Ю. Убаюшкин называл нижестоящих по служебной лестнице по фамилиям, но в случае с нашим героем, ему доставляло особое удовольствие произносить это имя медленно, с придыханием и ударением на второй слог. Звучало это так издевательски и доставляло такое удовольствие лизоблюдам руководителя, что те начинали тихо посмеиваться, прикрывая рты рукой. Некоторые, самые смелые из них перенимали эту манеру начальничка.

Впрочем, дорогой читатель, Роману это могло только казаться.


Продолжение следует

Copyright © Марк Лэйн и Виктория Романюк, 2026. Все права защищены.
Photo by Eugene Lagunov on Unsplash