К вопросу о прародине индоевропейцев и их миграции

   
       В заключение нашего Словарика отметим наиболее существенное.
      
      Первое: удалось найти порядка двухсот слов с общим корнем в английском и русском языках. Разумеется, их число значительно больше, наш же результат – это итог при первом приближении к данной проблеме. И все же данное количество близкородственных слов – это немало и позволяет сделать некоторые выводы. Словарный запас древнего человека был крайне ограничен, состоял из понятий хозяйственной деятельности, выживания в естественных условиях. Необходимо также сказать, что некоторые слова в современных языках изменились за большой исторический период до неузнаваемости или же просто выпали из обращения.
   
       Более восьми тысяч лет назад начинается отсчет в истории индоевропейской языковой семьи. Именно в это время предки абсолютного большинства европейских народов и значительной части народов Азии имели общий язык – протоиндоевропейский. Восстановленные корни этого языка (удивительно, но это факт) частично совпадают или очень близки к словам русского языка и других славянских языков. Здесь напрашивается вопрос: каким образом так происходило, что тысячи лет живут носители неизменных древних корней языка и лишь в первые столетия Нового времени они обнаруживаются в виде антов и склавенов?  И если ещё добавить то обстоятельство, что огромные пространства Восточной Европы в скором времени были заселены их потомками.
      
      В нашем Словарике мы обратили внимание на ряд английских слов, имевших происхождение из лесной тематики (boar, board, boat и др.). При этом в качестве наводки выступало русское слово «бор», отсутствовавшее в современном английском, как и в древнеанглийском, а «лес» к ним пришел из латыни через французский «forest». Если вспомним, что «f» в европейских языках приобретение позднего времени, то не трудно восстановить вместо «f»  «p», которую обычно заменяла новая буква. В итоге уже что-то напоминает нужный нам «бор». Однако древнеанглийский неожиданно выдает совершенно четкую отсылку к первооснове: сосновая шишка borlice! У германского родоначальника  немецкого языка – та же картина, но находим: borke (древесная кора, можно было и точнее – кора сосны). Индоевропейский корень *drew и русское слово «дерево», пожалуй, единственные в языковой семье, которые настолько близки и ни у кого больше не повторяется, так даже у сородича славянского языка – балтского, латышского языка – «дерево» фигурирует как «koks». Представляю, какие затруднения вызывает на таможне ввоз древесины в республику.
         
       Этот пример мы могли бы продолжить из нашего Словарика. Не случайно находятся сторонники выдающегося значения русского языка в индоевропейском праязыке, подтвержденного его  колоссальной близостью с древнейшим санскритом, первым письменным языком индоевропейцев.  Большую роль в языках индоевропейской семьи сыграл язык местного населения; например, труднопереводимое грузинское слово «генацвале» мы встречаем в языке их бывших соседей, в хетском – «генуцвала» (дружественный). Немецкий язык, а вместе с ним отчасти и германская семья, претендовавшие некогда на термин «индогерманский язык», а не «индоевропейский», по заключению ряда ученых представляет собой креольский язык, настолько велико в нем количество субстратного элемента.  Заметим, что то же слово «дерево» в немецком – «baum», а в шведском «trаd». Германцы, осваивавшие населенную Европу, очевидно, переняли слово у автохтонного населения, а при освоении пустынных скандинавских просторов этого не случилось. В этой связи, аналогично предкам шведов славянская колонизация Восточной Европы также не подверглась серьезного субстратного вмешательству, так как соседи балты были из одной языковой семьи.
         
      Второе: при всей ограниченности, малой репрезентативности нашего скромного тезауруса мы можем сделать определенные выводы о первоначальном месте нахождения, локации двух важных ветвей индоевропейского древа – славянской и германской, а вместе с ними и о прародине индоевропейцев. Со времени первых шагов в области изучения индоевропеистики (нач. XIX в.), когда обнаружились сходные элементы в языках, отдаленных друг от друга за десятки тысяч километров, начались и поиски исторической родины индоевропейских языков. Называются разные регионы: предгорья Гималаев и Армянское нагорье, Балканы и Малая Азия, а также нами уже названная территория – степи Причерноморья и Прикаспия. Последняя гипотеза месторасположения получила название курганной по многочисленным курганам эпохи неолита и является ныне господствующей.  В числе ее оппонентов в последних сообщениях по этой теме особое внимание уделяется как малоазиатской, анатолийской гипотезе, так и другим, включая балканскую. Внесем и мы свою лепту в непрекращающуюся дискуссию, опираясь исключительно на полученные лексические данные.
   
     Исследуемое время совпало с неолитической революцией – переходом от присваивающего хозяйства (охоты, собирательства) к производящему (скотоводство, земледелие). Родоплеменная общность, построенная на кровном родстве, укреплялась совместным трудом, защитой от посягательств на общее достояние; постепенно формировались племена. С их возникновением начались индоевропейские миграции. Одной из наиболее рано отделившихся ветвей на лингвистическом дереве индоевропейских языков был южный поток, устремленный в Анатолию и Армению. Характерно, что выбранные направления никогда впредь не повторялись. Тохары дошли на востоке до пустыни Гоби, индоарии   освоили на юго-востоке Иранское нагорье и часть Индостанского полуострова, другие же через Балканы устремились в Южную Европу. Протогерманцы и представители балто-славянского единства (если эта гипотеза подтверждается) были последними, кто покинул индоевропейскую прародину, и выбрал запад и северо-запад. Они уже выращивали рожь и овес, пасли овец и коров, содержали в загоне свиней, использовали в хозяйстве лошадь. Но не было кур, коз, ослов, прирученных в Южной Азии, что однозначно указывало на расположение исследуемой локации в северных широтах. Наличие тех или иных слов, как и их отсутствие в лексиконе древних жителей, является надежным маркером в нашем поиске.  Береза, сосновый бор и полное отсутствие южных растений подтверждают северные координаты индоевропейской прародины.
      
      Сам факт поздней миграции, когда расширились и закрепились слова-обозначения, повлиял на степень близости языка последних мигрантов к основе индоевропейского языка. Таким образом, сам словарный состав языка, его близость к корням праязыка  подсказывают нам, что его носители  не могли иметь прародину там, где лишь единичные слова угадываются в качестве индоевропейских, а не наоборот.

       Остается еще один невыясненный до конца вопрос о причинах миграций индоевропейцев, как и об их прародине; в научных исследованиях не утихают по ним дискуссии. Называют климатические и экологические факторы, социальные и демографические, военные конфликты и эпидемии. Не хотелось бы подробно останавливаться на каждом из них, достаточно отметить, что автору при всем обилии работ по данной тематике, не удалось ни в одной из них найти достаточно аргументированную точку зрения о причинах исхода индоевропейцев со своей прародины, как и об ее месте. Причем все ветви многоствольного индоевропейского древа на ней увяли, т. е. ее покинули. Даются подробные сведения об археологических культурах праиндоевропейцев, данные их генома, маршруты следования и пр., но почему люди были готовы форсировать полноводные реки прошлого, преодолевать неподъемные горные вершины, искать неизвестное за тысячи и тысячи километров – на этот вопрос ответа нет.
      
      Вышеназванные факторы – очень слабые аргументы. Называемое место прародины - Причерноморье, степи Северного Кавказа, ныне Краснодарский и Ставропольский края не совсем гиблое место для проживания человека. При нынешней депопуляции большинства областей РФ там отмечается завидный рост населения. На изданной в последние годы советской власти карте, висевшей в Ленинке, были показаны территории, самые благоприятные в климатическом отношении для человека; так вот лучшим местом в СССР среди всех курортов и здравниц оказался угольный Донбасс (Причерноморье). Перенаселение, демографический взрыв для эпохи, когда продолжительность жизни людей составляла не более трех десятков лет, звучит странно. Катаклизмы: эпидемии, засухи, войны – важная причина, от которой у человека не было спасения ни в какой дальней стороне. При обширной же территории, занимаемой праиндоевропейцами, они могли успешно сохраниться, и для этого не нужно было бы штурмовать Гиндукуш, перевалы Северного Кавказа, русла Днепра и Дуная. Очевидно, здесь что-то не сходится.
   
       Вернемся к нашему Словарику. Русская красавица-береза, мачтовый сосновый бор – как-то не совсем они вяжутся со степью, жарким югом. Не в этом ли причина? Известны древнейшие индоевропейские гидронимы (один из важнейших маркеров прошлого) на Северо-Западе Русской равнины. Их полное совпадение с санскритом, как и вологодских геометрических орнаментов с индийскими, уже многие годы волнует подвижников, краеведов, но официальная наука хранит молчание. Ведь действительно арктический ветер мог сдвинуть массы людей в поисках более благоприятного климата.
 
      И последнее: миграции происходили в течение тысячелетий со значительными промежутками по времени, всегда в разные направления, и никогда не повторялись их маршруты. Каким образом эту особенность можно объяснить, кроме как влиянием некоего разума, стоящего за их передвижением?