К вопросу о прародине индоевропейцев и их миграции

   
      
       В заключение нашего Словарика отметим наиболее существенное.
      
      Первое: удалось найти порядка двухсот слов с общим корнем в английском и русском языках. Разумеется, их число значительно больше, наш же результат – это итог при первом приближении к данной проблеме. И все же данное количество близкородственных слов – это немало и позволяет сделать некоторые выводы. Словарный запас древнего человека был крайне ограничен, состоял из понятий хозяйственной деятельности, выживания в естественных условиях. Необходимо также сказать, что некоторые слова в современных языках изменились за большой исторический период до неузнаваемости или же просто выпали из обращения.
    
       Более восьми тысяч лет назад начинается отсчет в истории индоевропейской языковой семьи. Именно в это время предки абсолютного большинства европейских народов и значительной части народов Азии имели общий язык – протоиндоевропейский. Восстановленные корни этого языка (удивительно, но это факт) частично совпадают или очень близки к словам русского языка и других славянских языков. Здесь напрашивается вопрос: каким образом так происходило, что тысячи лет живут носители неизменных древних корней языка и лишь в первые столетия Нового времени они обнаруживаются в виде антов и склавенов?  И если ещё добавить то обстоятельство, что огромные пространства Восточной Европы в скором времени были заселены их потомками.
      
      В нашем Словарике мы обратили внимание на ряд английских слов, имевших происхождение из лесной тематики (boar, board, boat и др.). При этом в качестве наводки выступало русское слово «бор», отсутствовавшее в современном английском, как и в древнеанглийском, а «лес» к ним пришел из латыни через французский «forest». Если вспомним, что «f» в европейских языках приобретение позднего времени, то не трудно восстановить вместо «f»  «p», которую обычно заменяла новая буква. В итоге уже что-то напоминает нужный нам «бор». Однако древнеанглийский неожиданно выдает совершенно четкую отсылку к первооснове: сосновая шишка borlice! У германского родоначальника  немецкого языка – та же картина, но находим: borke (древесная кора, можно было и точнее – кора сосны). Индоевропейский корень *drew и русское слово «дерево», пожалуй, единственные в языковой семье, которые настолько близки и не у кого больше не повторяются, так  даже у сородича славянского языка – балтского, латышского языка – «дерево» фигурирует как «koks». Представляю, какие затруднения вызывает на таможне ввоз древесины в республику.
         
       Этот пример мы могли бы продолжить из нашего Словарика. Не случайно находятся сторонники выдающегося значения русского языка в индоевропейском праязыке, подтвержденного его  колоссальной близостью с древнейшим санскритом, первым письменным языком индоевропейцев.  Большую роль в языках индоевропейской семьи сыграл язык местного населения; например, труднопереводимое грузинское слово «генацвале» мы встречаем в языке их бывших соседей, в хетском – «генуцвала» (дружественный). Немецкий язык, а вместе с ним отчасти и германская семья, претендовавшие некогда на термин «индогерманский язык», а не «индоевропейский», по заключению ряда ученых представляет собой креольский язык, настолько велико в нем количество субстратного элемента.  Заметим, что то же слово «дерево» в немецком –– «baum», а в шведском «trаd». Германцы, осваивавшие населенную Европу, очевидно, переняли слово у автохтонного населения, а при освоении пустынных скандинавских просторов этого не случилось. В этой связи, аналогично предкам шведов славянская колонизация Восточной Европы также не подверглась серьезного субстратного вмешательства, так как соседи балты были из одной языковой семьи.
         
      Второе: при всей ограниченности, малой репрезентативности нашего скромного тезауруса мы можем сделать определенные выводы о первоначальном месте нахождения, локации двух важных ветвей индоевропейского древа – славянской и германской, а вместе с ними и о прародине индоевропейцев. Со времени первых шагов в области изучения индоевропеистики (нач. XIX в.), когда обнаружились сходные элементы в языках, отдаленных друг от друга за десятки тысяч километров, начались и поиски исторической родины индоевропейских языков. Называются разные регионы: предгорья Гималаев и Армянское нагорье, Балканы и Малая Азия, а также нами уже названная территория – степи Причерноморья и Прикаспия. Последняя гипотеза месторасположения получила название курганной по многочисленным курганам эпохи неолита и является ныне господствующей.  В числе ее оппонентов в последних сообщениях по этой теме особое внимание уделяется как малоазиатской, анатолийской гипотезе, так и другим, включая балканскую. Внесем и мы свою лепту в непрекращающуюся дискуссию, опираясь исключительно на полученные лексические данные.
    
     Исследуемое время совпало с неолитической революцией – переходом от присваивающего хозяйства (охоты, собирательства) к производящему (скотоводство, земледелие). Родоплеменная общность, построенная на кровном родстве, укреплялась совместным трудом, защитой от посягательств на общее достояние; постепенно формировались племена. С их возникновением начались индоевропейские миграции. Одной из наиболее рано отделившихся ветвей на лингвистическом дереве индоевропейских языков был южный поток, устремленный в Анатолию и Армению. Характерно, что выбранные направления никогда впредь не повторялись. Тохары дошли на востоке до пустыни Гоби, индоарии   освоили на юго-востоке Иранское нагорье и часть Индостанского полуострова, другие же через Балканы устремились в Южную Европу. Протогерманцы и представители балто-славянского единства (если эта гипотеза подтверждается) были последними, кто покинул индоевропейскую прародину, и выбравшие запад и северо-запад. Они уже выращивали рожь и овес, пасли овец и коров, содержали в загоне свиней, использовали в хозяйстве лошадь. Но не было кур, коз, ослов, прирученных в Южной Азии, что однозначно указывало на расположение исследуемой локации в северных широтах. Наличие тех или иных слов, как и их отсутствие в лексиконе древних жителей, является надежным маркером в нашем поиске.  Береза, сосновый бор и полное отсутствие южных растений подтверждают северные координаты индоевропейской прародины.
      
      Сам факт поздней миграции, когда расширились и закрепились слова-обозначения, повлиял на степень близости языка последних мигрантов к основе индоевропейского языка. Таким образом, сам словарный состав языка, его близость к корням праязыка  подсказывают нам, что его носители  не могли иметь прародину там, где лишь единичные слова угадываются в качестве индоевропейских, а не наоборот.

       Остается еще один невыясненный до конца вопрос о причинах миграций индоевропейцев, как и об их прародине, в научных исследованиях продолжаются дискуссии. К ним относят климатические и экологические факторы, социальные и демографические, военные конфликты и эпидемии. Не хотелось бы подробно останавливаться на каждом из них, достаточно отметить, что автору при всем обилии работ по данной тематике, не удалось ни в одной из них найти достаточно аргументированную точку зрения о причинах исхода индоевропейцев со своей прародины. Причем все ветви многоствольного индоевропейского древа на ней увяли, т. е. ее покинули. Даются подробные сведения об археологических культурах праиндоевропейцев, данные их генома, маршруты следования и пр., но почему люди были готовы форсировать полноводные реки прошлого, преодолевать неподъемные горные вершины, искать неизвестное за тысячи и тысячи километров – на этот вопрос ответа нет.
      
      Вышеназванные факторы – очень слабые аргументы. Причерноморье, степи Северного Кавказа, ныне Краснодарский и Ставропольский края не совсем гиблое место для проживания человека.При нынешней депопуляции большинства областей РФ там отмечается завидный рост населения. На изданной в последние годы советской власти карте, висевшей в Ленинке, были показаны территории, самые благоприятные в климатическом отношении для человека; так вот лучшим местом в СССР среди всех курортов и здравниц оказался угольный Донбасс (Причерноморье). Перенаселение, демографический взрыв для эпохи, когда продолжительность жизни людей составляла не более трех десятков лет, звучит странно. Катаклизмы: эпидемии, засухи, войны – важная причина, от которой у человека не было спасения ни в какой дальней стороне. При обширной же территории, занимаемой праиндоевропейцами, они могли успешно сохраниться, и для этого не нужно было бы штурмовать Гиндукуш, перевалы Северного Кавказа, русла Днепра и Дуная. Очевидно, здесь что-то не сходится.
    
       Вернемся к нашему Словарику. Русская красавица-береза, мачтовый сосновый бор – как-то не совсем они вяжутся со степью, жарким югом. Не в этом ли причина? Известны древнейшие индоевропейские гидронимы (один из важнейших маркеров прошлого) на Северо-Западе Русской равнины. Их полное совпадение с санскритом, как и вологодских геометрических орнаментов с индийскими, уже многие годы волнует подвижников, краеведов, но официальная наука хранит молчание. Ведь действительно арктический ветер мог сдвинуть массы людей в поисках более благоприятного климата.
 
      И последнее: миграции происходили в течение тысячелетий со значительными промежутками по времени, всегда в разные направления, и никогда не повторялись их маршруты. Каким образом эту особенность можно объяснить, кроме как влиянием некого разума, стоящего за их передвижением?