Библия. Царствъ 2-я. Глава 15. Совершилось!

БИБЛИЯ. ВЕЧНЫЙЪ ЗАВЕТЪ.

АРИ НА РАДИО НОВА.

ЦАРСТВЪ 2-я.

ГЛАВА 15. Совершилось!

        Синодальныйъ переводъ:
15:1 После сего Авессалом завел у себя колесницы и лошадей и пятьдесят скороходов.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:1 И бысть по сихъ, и сотвори себе Авессаломъ колесницы и кони и пятьдесятъ мужъ текущихъ предъ нимъ:

        И после этого сотворилъ себе Прославляющийъ слово съ ломомъ колесницы и конейъ и пятьдесятъ мужейъ текущихъ предъ нимъ.

        Пятнадцатая глава открывается темъ, что Прославляющийъ слово съ ломомъ развилъ бурную деятельность, сотворивъ себе колесницы и кони, то есть, немалое количество средствъ передвижения, да ещё и пятьдесятъ мужейъ, бегущихъ передъ нимъ. А значитъ, здесь показана большая масса средствъ передвижения, словно армия людейъ и транспортныхъ средствъ. Для чего это сделано? А это читаемъ въ следующемъ стихе после раскрывающего двоеточия.

        Синодальныйъ переводъ:
15:2 И вставал Авессалом рано утром, и становился при дороге у ворот, и когда кто-нибудь, имея тяжбу, шел к царю на суд, то Авессалом подзывал его к себе и спрашивал: из какого города ты? И когда тот отвечал: из такого-то колена Израилева раб твой,

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:2 и воставаше рано Авессаломъ, и стояше при самомъ пути вратъ: и бысть всякъ мужъ, емуже бяше пря, прiиде предъ царя на судъ, и возопи къ нему Авессаломъ, и глаголаше ему: от коего града ты еси? И рече ему мужъ: от единаго коленъ Израилевыхъ рабъ твой.

        И вставалъ рано Прославляющийъ весъ слова съ ломомъ и становился при самомъ пути вратъ: и было, когда шёлъ всякийъ мужъ предъ царя на судъ, то спрашивалъ Прославляющийъ слово съ ломомъ его: отъ какого града ты есть? И отвечалъ ему мужъ: отъ одного колена Израилевыхъ рабъ твойъ.

        То есть, большая армия людейъ и траспортныхъ средствъ была собрана для того, чтобы останавливать на входе каждого, кто шёлъ на судъ царя, входя въ его врата. Зачемъ останавливать? Читаемъ далее.

        Синодальныйъ переводъ:
15:3 тогда говорил ему Авессалом: вот, дело твое доброе и справедливое, но у царя некому выслушать тебя.
15:4 И говорил Авессалом: о, если бы меня поставили судьею в этой земле! ко мне приходил бы всякий, кто имеет спор и тяжбу, и я судил бы его по правде.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:3 И рече къ нему Авессаломъ: се, словеса твоя блага и удобна, но слушающаго несть ти от царя.
15:4 И рече Авессаломъ: кто мя поставитъ судiю на земли, и ко мне прiидетъ всякъ мужъ имеяй прю и судъ, и оправдаю его?

        И рече къ нему Прославляющийъ слово съ ломомъ: вотъ, слова твои благие и удобные, но слушающего нетъ тебе отъ царя.
        И рече прославляющийъ слово съ ломомъ: кто меня поставитъ судьёйъ на земле, и ко мне придётъ всякийъ мужъ, имеющийъ споръ и судъ, и оправдаю его?

        Надеюсь, вы видите, дорогие читатели, что смыслъ синодального перевода извращёнъ на противоположныйъ. Здесь идётъ речь о томъ, что къ царю шли люди съ речами благими да удобными, но все они шли «на судъ», какъ сказано выше въ стихе 15:2. То есть, эти люди шли на судъ царя, приготовивъ удобные и благие слова. Люди шли, думая про свои удобства и про свои блага, и только объ этомъ были ихъ мысли и ихъ споры, съ какими они шли къ царю, тогда какъ Я много уже вамъ разъясняла, что жить и работать надо не ради своего собственного удобства и своихъ собственныхъ благъ, а ради другого ближнего своего – ради другого человека, ради его благъ и ради его удобствъ. Только отдавая отъ себя другому всё, что есть въ этомъ мире, а не «гребя подъ себя», можно победить тьму и изменить весь миръ. Но эти люди, шедшие къ царю за разрешениемъ ихъ личныхъ споровъ, не понимали этого. Именно поэтому Прославляющийъ весъ слова съ ломомъ говоритъ имъ, что «слушающего вотъ такие приготовленные речи о личномъ благе и удобстве нетъ тебе отъ царя». Царю не нужны удобные и благие речи, если человекъ идётъ на судъ царя! Царю нужна правда, а не удобные слова, къ чему привыкло современное человечество, и царю нужно понимание людьми принципа – жить, отдавая отъ себя.

        И далее Прославляющийъ слово съ ломомъ не утверждаетъ, какъ это написалъ синодальныйъ переводчикъ, а вопрошаетъ, спрашиваетъ, ибо стоитъ знакъ вопроса – кто меня поставитъ судьёйъ на земле, и ко мне придётъ всякийъ мужъ, имеющийъ споръ и судъ (имеется ввиду, съ такими речами), и оправдаю его? То есть, наоборотъ, Прославляющийъ слово съ ломомъ задаётъ вопросъ этимъ людямъ, идущимъ на судъ царя съ заранее приготовленными благими да удобными, именно удобными (!) словами – разве ихъ такихъ оправдаютъ? Да даже онъ – прославляющийъ слово съ ломомъ – не оправдаетъ такихъ людейъ!
 
        То есть, Прославляющийъ слово съ ломомъ уже на входе въ помещения царя разворачивалъ вотъ такихъ людейъ обратно, разъясняя имъ ихъ ошибки въ споре, въ поведении и въ жизни вообще. А его армия стояла при этомъ, чтобы люди видели бы силу царя, чтобы и мысли не могли допустить о слабости царя или Прославляющего слово съ ломомъ. Этотъ «ломъ» въ виде армии всегда находился рядомъ.

        Синодальныйъ переводъ:
15:5 И когда подходил кто-нибудь поклониться ему, то он простирал руку свою и обнимал его и целовал его.
15:6 Так поступал Авессалом со всяким Израильтянином, приходившим на суд к царю, и вкрадывался Авессалом в сердце Израильтян.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:5 И бысть егда приближашеся мужъ поклонитися ему, и простираше руку свою, и прiимаше его, и целоваше его.
15:6 И сотвори Авессаломъ по глаголу сему всему Израилю приходящымъ на судъ къ царю и приусвои Авессаломъ сердца сыновъ Израилевыхъ.

        И было тогда, что приближавшийся мужъ поклонился ему, и онъ простиралъ руку свою, и принимали его, и целовали его.
        И сотворилъ Прославляющийъ слово съ ломомъ по глаголу сему всему Израилю всемъ приходящимъ къ царю и приусвоилъ (какъ бы, приманилъ этимъ къ себе) Прославляющийъ слово съ ломомъ сердца сыновъ Израилевыхъ.

        И во всёмъ этомъ не было и не могло быть ничего плохого, ибо Прославляющийъ слово съ ломомъ былъ сыномъ царя, и разъясняя людямъ должныйъ смыслъ бытия, онъ помогалъ царю выполнять его роль правления людьми. Это синодальныйъ переводъ извратилъ смыслъ повествования на противоположныйъ. Читаемъ далее.

        Синодальныйъ переводъ:
15:7 По прошествии сорока лет царствования Давида, Авессалом сказал царю: пойду я и исполню обет мой, который я дал Господу, в Хевроне;
15:8 ибо я, раб твой, живя в Гессуре в Сирии, дал обет: если Господь возвратит меня в Иерусалим, то я принесу жертву Господу.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:7 И бысть от конца четыредесяти летъ, и рече Авессаломъ ко отцу своему: пойду ныне и воздамъ обеты моя, яже обещахъ Господу въ Хевроне:
15:8 зане обетъ обеща рабъ твой, егда жихъ въ гедсуре сирійстемъ, глаголя: аще возвращая возвратитъ мя Господь во Иерусалимъ, и послужу Господу.

        И было отъ конца сорока летъ, и рече Прославляющийъ слово съ ломомъ къ отцу своему: пойду ныне и воздамъ обеты мои, какие я обещалъ Господу, живя ещё въ томъ пространстве пересечения путейъ Бога, где всё божественное ронялось (въ Хевроне): ибо обетъ обещалъ рабъ твойъ, когда жилъ въ пространстве, гонящемъ суры эти реющие съ темъ (си-рiй-с-темъ), глаголя: если возвращая возвратитъ меня Господь въ русскийъ Иерусалимъ, то послужу Господу.
 
        То есть, сорокъ летъ вотъ такъ правилъ царь и ему въ этомъ помогалъ именно его сынъ Прославляющийъ слово съ ломомъ, разъясняя людямъ ихъ споры, суды, всё ихъ поведение и новые принципы смысла жизни людейъ. И это – достаточно большойъ по меркамъ царства срокъ. И вотъ въ конце этого срока («отъ конца сорока летъ») Авессаломъ и говоритъ, что онъ обещалъ Господу некие обеты, если будетъ возвращёнъ въ царство къ своему отцу, и долженъ послужить Господу.

        И то, что сорокъ летъ правление царства было именно такимъ, свидетельствуетъ о томъ, что все действия Авесссалома были верными, и эти действия его принималъ царь. И такъ они фактически сорокъ летъ правили въ ладу вместе – отецъ и сынъ.

        Синодальныйъ переводъ:
15:9 И сказал ему царь: иди с миром. И встал он и пошел в Хеврон.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:9 И рече ему царь: иди съ миромъ. И воставъ иде въ Хевронъ.

        И сказалъ ему царь: иди съ миромъ. И воставъ, пошёлъ въ пространство пересечения путейъ Бога, роняющее всё.

        То есть, Авессаломъ – сынъ царя, прославляющийъ слово съ ломомъ, – всталъ и пошёлъ туда, где ещё было то пространство, въ какомъ онъ жилъ, когда давалъ свои обеты служения Господу. И въ этомъ пространстве даже после сорока летъ правления царя ещё пересекались пути Бога, въ какихъ были такие люди, какие ещё роняли всё, что у нихъ было, ибо жили, не понимая истинного смысла бытия и всейъ жизни. Вотъ туда и отправился сынъ царя прославляющийъ весъ слова съ ломомъ, на какойъ можно опереться и съ помощью коего можно применить силу. И царь одобрилъ его, сказавъ «иди съ миромъ».

        Синодальныйъ переводъ:
15:10 И разослал Авессалом лазутчиков во все колена Израилевы, сказав: когда вы услышите звук трубы, то говорите: Авессалом воцарился в Хевроне.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:10 И посла Авессаломъ соглядатаи во вся колена Израилева, глаголя: егда услышите вы гласъ трубы рожаны, и рцыте: воцарися царь Авессаломъ въ Хевроне.

        И послалъ Прославляющийъ слово съ ломомъ соглядатаевъ во все колена Израилева, глаголя: когда услышите вы гласъ трубы рожаны и говорите: воцарился царь Прославляющийъ слово съ ломомъ въ пересечении путейъ Бога роняющихъ.

        А вотъ здесь важно увидеть скрытое слово «рожаны» церковнославянского текста, какое выброшено изъ синодального перевода. А ведь это слово – самое важное для понимания всейъ сути сказанного и происходящего. Вглядитесь и вслушайтесь въ этом слово «рожаны», русские люди. Что вы слышите въ этомъ слове? и что вы видите въ этомъ слове? Это слово не показываетъ какие-то характеристики трубъ, оно показываетъ принадлежность трубъ кому-то, кто названъ такимъ словомъ: чьи трубы? – трубы рожаны. Вглядитесь во фразу: «егда услышите вы гласъ трубы рожаны». Въ этойъ фразе слово «рожаны» показываетъ, что это звучатъ трубы некоейъ женскойъ сущности, называемойъ «рожана». И само слово «рожана» показываетъ – то, что (кто) рождено и что (кто) рождаетъ, а среди людейъ таковойъ можетъ быть только женщина, ибо только въ отношении родившейся женщины (девочки) можно сказать «рожана» (рождена, родившаяся), и только женщина можетъ рожать, и при этомъ её ещё часто называли «рожанкойъ», по-современному – «роженицейъ».
 
        Такъ вотъ, «Рожана» –  въ древнерусскомъ эпосе такъ называется одна изъ древнейшихъ богинь славянъ, жена (супруга) Бога Рода, и объ этомъ говоритъ её имя – Рожана. И она всегда При Роде – ПриРода. Вотъ откуда въ русскомъ языке это слово «природа». Слово «Рожана» буквально показываетъ фразу: «Ро(да) жана (такъ въ старорусскомъ «акающемъ» говоре говаривали: «жана» – то есть, жена). Супруга Рода – Покровительница зарождения новойъ жизни, любойъ жизни: людскойъ, зверинойъ, птичьейъ – въ любойъ форме жизни. Она олицетворяетъ женское начало и созидательную силу, способную наполнить пустоту жизнью. Отъ Рожаны пошли славянские образы Макоши, Лады, Лели. Рожана – покровительница беременныхъ женщинъ и детейъ. Какъ только у женщины начиналась беременность, Рожана брала женщину подъ свою защиту, помогала въ родахъ, а после родовъ следила за здоровьемъ малыша и его развитиемъ. Мальчиковъ защищала до достижения двенадцати летъ, после чего они переходили подъ мужскую опеку, дабы далее воспитывать въ нихъ мужские качества, а за девочками следила гораздо дольше. Къ Рожане взывали съ мольбами о помощи въ зачатии, вынашивании, лёгкихъ родахъ и рождении здорового потомства. Более того, Рожана символизировала плодородие, молодость, домашнее тепло, и люди не просто верили въ это, а жили этими понятиями жизни.

        Изображали Рожану по-разному: иногда это могла быть беременная женщина съ ореоломъ света вокругъ головы, а могла быть съ детьми. То есть, изображение христианскойъ Богородицы съ нимбомъ вокругъ головы и съ младенцемъ (или ребёнкомъ постарше) на рукахъ – это всё то же изображение древнейъ славянскойъ Богини Рожаны. Почитание Рожаны не было привязано къ конкретнойъ дате. Эта Богиня не требовала никакхъ даровъ, о жертвоприношенияхъ не было и речи. Но поскольку Рожана отвечала ещё и за плодородие вообще, то къ нейъ взывали веснойъ, прося о будущемъ хорошемъ урожае, и её благодарили въ конце лета, когда собирали урожайъ, готовя въ честь неё пиршество.
 
        Символъ Рожаны часто встречается въ русской (славянскойъ) народнойъ вышивке, особенно, въ узорахъ на женскойъ одежде, въ эту одежду, именно съ такими узорами, после рождения заворачивали ребёнка, и Рожана (ещё называли Рожаница) становилась его оберегомъ на здоровье. И это – не просто байки или какие-то сказки. Всему этому, касающемуся изображениямъ на одежде, есть даже научное физическое объяснение. Ибо частицы света (светлойъ энергии) летятъ на такое визуально-видимое изображение древнихъ славянскихъ рисунковъ на одежде (поскольку светъ и его частицы вообще такъ устроены Богомъ), и поэтому светлая энергия окутываетъ ребёнка, одетого въ такую одежду. И не только ребёнка, но и любого взрослого, одетого въ такую одежду со славянскими узорами и изображениемъ Рожаны.

        Вотъ только въ изучаемомъ нами стихе слово «рожаны» написано съ маленькойъ буквы. Это – потому, что съ подачи тьмы въ головахъ давнымъ-давно позабыли люди свои корни и всю древнеславянскую премудрость жизни, позабыли древнеславянское учение, опустившись во тьму и принизивъ главные слова и понятия. И поэтому современное человечество заблудило въ своихъ попыткахъ научного познания мира, и давно стало отбрасывать, какъ ненужныйъ мусоръ, истинную Божественную мудрость, дарованную людямъ русскимъ пониманиемъ мира, каковойъ и устроенъ таковымъ – русскимъ.
 
        И поэтому после сорока летъ правления царя, его сынъ, прославляющийъ слово съ ломомъ, объясняетъ людямъ, что когда они услышать гласъ трубъ древнерусскойъ Богини Рожаны, тогда они должны понять, что воцарился царь, прославляющийъ слово съ ломомъ въ пространстве пересечения путейъ Бога, где ещё роняется всё Божественное. То есть, царь воцарился въ любомъ пространстве любыхъ земель, далёкихъ отъ русского понимания жизни (именно поэтому тамъ человекъ ещё роняетъ всё то, что ему дано Богомъ). И это же слово «рожаны», написанное съ маленькойъ буквы, ещё показываетъ, что это – гласъ трубъ рождённойъ: тойъ самойъ Рожаны и какая есть рожана, то есть, рождена здесь, на Земле.

        Синодальныйъ переводъ:
15:11 С Авессаломом пошли из Иерусалима двести человек, которые были приглашены им, и пошли по простоте своей, не зная, в чем дело.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:11 И идоша со Авессаломомъ двести мужей от Иерусалима позвани: и идяху въ простоте своей, и не разумеша всякаго глагола.

        И пошли съ Прославляющиймъ слово съ ломомъ двести мужейъ отъ Иерусалима позванныхъ (специально для этого позванныхъ): и шли въ простоте своейъ, и не понимали всякого глагола.

        Не такъ, какъ написалъ синодальныйъ переводчикъ «не зная въ чемъ дело», а «не разумеша всякого глагола». То есть, эти люди не понимали всякого глагола – того языка проживавшихъ тамъ людейъ, куда они шли. И вообще они не понимали всякого глагола – даже глагола своего собственного языка. А фраза «по простоте своейъ» – это известное русское выражение, показывающее искренность и чистоту своихъ помысловъ, безъ какого-то злого умысла. Это выражение имеетъ несколько вариантовъ: «по простоте душевнойъ», «по простоте сердечнойъ», «по простоте души, сердца», «въ простоте своейъ». То есть, все эти люди шли съ искренними и чистыми помыслами, безъ злого умысла, ибо они специально были позваны для этойъ цели. А синодальныйъ переводчикъ выбросилъ изъ своего перевода и это слово «пОзвани» (съ ударениемъ на «о»).

        Синодальныйъ переводъ:
15:12 Во время жертвоприношения Авессалом послал и призвал Ахитофела Гилонянина, советника Давидова, из его города Гило. И составился сильный заговор, и народ стекался и умножался около Авессалома.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:12 И посла Авессаломъ, и призва Ахитофела Галамонійскаго, советника давидова, от града его Голамы, егда жряше жертвы. И бысть смятенiе крепко: и людій множество идущихъ со Авессаломомъ.

        И послалъ Прославляющийъ слово съ ломомъ, и призвалъ Ахитофела Галамонийскаго, советника человека утверждающего вида, отъ града его Голамы, когда шла жатва жертвы. И было сильное смятение: и у множества людейъ, идущихъ съ Прославляющимъ слово съ ломомъ.

        Въ этомъ стихе важно увидеть наше время и события современности, переплетающиеся съ событиями давно ушедшего прошлого. Внимательно взгляните на фразу «отъ града его Голамы», какую, конечно же, извращенно перевёлъ синодальныйъ переводчикъ фразойъ «из его города Гило». Въ именительномъ падеже современного русского языка этотъ градъ называется «Голамъ», поэтому «отъ града Голамы». Речь идётъ о современныхъ событияхъ, происходящихъ въ Иране, ибо въ Иране въ провинции Зенджан въ округе Ходабанде есть градъ (а градъ – это не только въ понимании городъ, но и всё, что сооружено и ограждено) – небольшое поселение съ названиемъ «Голамъ Вейсъ» (ещё воспроизводится какъ «Гулам Раис»). И это название по своейъ сути – «Голамъ вейъ словомъ (вейсъ)». То есть, вейъ этимъ словомъ «Голамъ». А само это слово «голамъ» на слухъ показываетъ русское слово «голымъ». То есть, это можетъ означать, что голымъ (людямъ, животнымъ, любымъ другимъ объектамъ) веетъ слово. А это показываетъ, что все эти живые и неживые объекты ничемъ не защищены: они – голые. У нихъ нетъ никакойъ защиты, какая бы могла ихъ защищать отъ солнца, ветра, жары, мороза и тому подобныхъ атмосферныхъ, физическихъ явленийъ, а, главное, – отъ тьмы, отъ тёмнойъ энергии, какая при неимении защиты проникаетъ повсюду.

        И второе понимание этойъ фразы «Голымъ веетъ слово» можетъ показывать, что само слово тамъ является голымъ, незащищённымъ, и поэтому тоже веетъ этойъ своейъ незащищённостью. Но въ любомъ понимании это место показано незащищённымъ. И таково состояние пространства во всёмъ Иране, на какойъ указываетъ этотъ его «голыйъ градъ».

        Да и округъ называется «Хода-банда» по образу действия – тамъ ходятъ банды, и поэтому это место незащищено, и поэтому – небезопасно. Вотъ и шла (хода) вся эта «банда» (скопление людейъ), о чёмъ велась речь въ предыдущемъ стихе. И всё это происходитъ во времени «егда жряше жертвы» – когда пожинали жертвы, шла пора жатвы всехъ этихъ жертвъ, что сейчасъ происходитъ въ Иране въ результате ведущейся войны, где много различныхъ бандъ (даже на государственномъ  уровне исламского государства), отъ какихъ не защищенъ никто, ибо самъ режимъ, само государство построило такую голую систему жизни, где никто ни отъ чего не защищёнъ.

        Именно сюда, въ современныйъ Иранъ, послалъ Прославляющийъ слово съ ломомъ, и призвалъ оттуда советника человека утверждающего вида съ именемъ «Ахитофелъ». Современные богословы, кто какъ можетъ изучавшие Библию, скажутъ вамъ, дорогие читатели, что «Ахитофелъ» означаетъ «братъ глупости», ибо именно такое понятие имеетъ это слово уже многие-многие века и ассоциируется съ глупостью этого советника. Но мы не будемъ следовать мнениямъ только этихъ богослововъ, а должны намного шире увидеть образъ слова «Ахитофелъ».
Раскладываемъ слово на «А-хито-фелъ». Здесь среднее слово «хито» показываетъ русское слово «кто» (хито, кито – такъ иногда произносятъ слово «кто»). И это же слово «хито» буквально по буквамъ показываетъ образъ «пересечение путейъ Бога иже то». То есть, въ этомъ «кто» – сложилось пересечение путейъ Бога, подобно тому, что значитъ следующее слово.

        А следующее слово «фел». Fell въ английскомъ языке означаетъ «упавшийъ». Но, какъ и въ русскомъ языке, такъ и въ английскомъ языке одно и то же слово (или слышимое сочетание звуковъ) можетъ иметь несколько значенийъ и, соответственно, несколько вариантовъ перевода на русскийъ языкъ въ зависимости отъ контекста. Такъ и слово «fel» въ зависимости отъ контекста можетъ означать:
- въ химии – оксидъ железа (III), ржавчина,
- въ геологии – типъ вулканическойъ породы,
- въ разговорномъ английскомъ, особенно, въ старыхъ текстахъ – злоба, жестокость.

        Такимъ образомъ, «Ахитофелъ» – это тотъ, кто совмещаетъ въ себе все эти образы-понятия, ибо въ нёмъ есть пересечение путейъ Бога: это
- и упавшийъ,
- и тотъ, кто какъ ржавчина, разъедающая железо и разрушающая его;
- и тотъ, кто какъ вулканическая порода, въ какойъ есть оксидъ железа. А вулканическая порода – это очень твёрдыйъ природныйъ материалъ. То есть, это – тотъ, кто твёрдъ, хотя въ нёмъ есть ржавчина, а значитъ она его всё-таки разъедаетъ;
- и тотъ, въ комъ присутствуетъ злоба и жестокость.

        И всё это – помимо «брата глупости». А съ румынского «fel» переводится на русскийъ языкъ какъ «видъ».

        Вотъ такойъ видъ – обширныйъ образъ рисуетъ въ пространстве слово «Ахитофелъ». Но это – ещё не всё въ понимании этого образа. Ибо далее въ церковнославянскомъ тексте следуетъ слово «Галамонійскаго». И нужно понимать этотъ масштабныйъ образъ вкупе съ образомъ этого следующего слова, какое происходитъ отъ слова «Голамы», какимъ названо поселение людейъ въ Иране.

        То есть, этотъ советникъ изъ Ирана – братъ глупости, твёрдыйъ въ своейъ глупости отъ своихъ же устоевъ жизни, какъ горная вулканическая порода, среди коейъ онъ и живётъ (ибо Иранъ представленъ въ основномъ горнойъ местностью), и въ коемъ есть разъедающая его и всё вокругъ ржавчина, злоба и жестокость, ибо онъ представляетъ видъ всехъ проживающихъ тамъ людейъ, незащищённыхъ словомъ и деломъ отъ тёмнойъ энергии. Какъ вы думаете, какие советы можетъ давать такойъ «советникъ»?

        И поэтому стихъ завершается словами: «И было сильное смятение: и у множества людейъ, идущихъ съ Прославляющимъ слово съ ломомъ». Въ людяхъ было сильное смятение, ибо одни люди – привыкли жить въ этойъ незащищённости отъ всего, даже не понимая, что такое тьма, и что они сами всемъ своимъ образомъ жизни несутъ эту тьму другимъ, и они не понимаютъ, что другие люди – несутъ нечто противоположное ихъ образу жизни, и поэтому считаютъ ихъ неправыми. Всё это смятение очень ясно выражается въ людяхъ – они мечутся, не понимая куда бежать, и какъ имъ дальше жить. И это же смятение затронуло и множество людейъ, идущихъ вместе съ Прославляющимъ слово съ ломомъ.

        Синодальныйъ переводъ:
15:13 И пришел вестник к Давиду и сказал: сердце Израильтян уклонилось на сторону Авессалома.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:13 И прiиде вестникъ къ давиду, глаголя: бысть сердце мужей Израилевыхъ со Авессаломомъ.

        И пришёлъ вестникъ къ человеку утверждающего вида, глаголя: сердце мужейъ Израилевыхъ съ темъ, кто прославляетъ слово съ ломомъ.

        То есть, къ современному человеку утвержающего вида, образъ коего утверждается на планете Земля, пришёлъ вестникъ со своими глаголами о томъ, что сердце мужейъ Израилевыхъ – сердце мужчинъ современного Израиля – вместе съ человекомъ, прославляющимъ слово съ ломомъ, то есть, съ темъ, кто используетъ этотъ ломъ не только для опоры, но и для применения силы. Мужчины Израиля отдали свои сердца тому, кто применяетъ сейчасъ силу лома, и ломаетъ всё устоявшееся бытие людейъ. Ибо слово-то незащищено: оно – голое, какъ являются голыми и незащищёнными все на этойъ планете. Нетъ у Слова  сейчасъ должнойъ защиты – тойъ, какая должна быть: на всейъ планете – раздрайъ, войны, безправие и безпределъ. Поэтому только сила можетъ упорядочить это. И побеждаетъ всегда тотъ, кто сильнее. И поэтому победителя не судятъ, а онъ судитъ, ибо на его стороне сила и победа.

        Синодальныйъ переводъ:
15:14 И сказал Давид всем слугам своим, которые были при нем в Иерусалиме: встаньте, убежим, ибо не будет нам спасения от Авессалома; спешите, чтобы нам уйти, чтоб он не застиг и не захватил нас, и не навел на нас беды и не истребил города мечом.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:14 И рече давидъ всемъ отрокомъ своимъ сущымъ съ нимъ во Иерусалиме: востаните, и бежимъ, яко несть намъ спасенiя от лица Авессаломля: ускорите ити, да не ускоритъ и возметъ насъ, и наведетъ на насъ злобу, и избiетъ градъ острiемъ меча.

        И рече человекъ утверждающего вида всемъ отрокамъ своимъ существующимъ съ ним въ подобии русского «алима» (въ Иерусалиме): вставайте, и бежимъ, такъ какъ нетъ и намъ спасения отъ лица Прославляющего слово съ ломомъ: спешите уйти, а не ускорите, то возьмётъ насъ, и наведётъ на насъ злобу и изобъетъ градъ остриемъ меча.

        Почему такъ написано? Да потому, что при применении силы подъ эту силу можетъ попасть любойъ человекъ. А сила современного оружия не оставляетъ никому шансовъ выжить, она – неизбирательна, и подъ её накатъ можетъ попасть любойъ – что тёмныйъ сознаниемъ человекъ, что светлыйъ. И нужно успеть очень быстро уйти, ибо эта сила тоже можетъ навести свою злобу, потому что когда работаетъ сила оружия, всегда есть люди, кто считаетъ всё это – зломъ, и последствиями этому есть нарастающая злоба людейъ на того, кто применяетъ силу, ведь многие люди чаще всего не понимаютъ благие цели этойъ силы. Для нихъ любая война и применение силы оружия – всегда является зломъ, хотя это – не такъ.
 
        Синодальныйъ переводъ:
15:15 И сказали слуги царские царю: во всем, что угодно господину нашему царю, мы – рабы твои.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:15 И реша отроцы царевы къ царю: вся елика заповесть господь нашъ царь, се, мы отроцы твои.
 
        И сказали отроки царевы къ царю: всё, что заповедуетъ господь нашъ царь, вотъ мы отроки твои.

        Обратите внимание, какъ мерзкийъ синодальныйъ переводъ вкладываетъ свою злобу въ свойъ переводъ, извращая церковнославянскийъ текстъ. Въ церковнославянскомъ тексте написано «мы отроцы твои», а синодальныйъ переводъ представилъ фразойъ «мы – рабы твои». Не рабы, а именно отроки – те, кто отъ его рока судьбы – судьбы царя, и поэтому, что царь скажетъ, то они и должны сделать. 

        Синодальныйъ переводъ:
15:16 И вышел царь и весь дом его за ним пешком. Оставил же царь десять жен, наложниц [своих], для хранения дома.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:16 И изыде царь и весь домъ его ногами своими, и остави царь десять женъ подложницъ своихъ хранити домъ.

        И вышелъ царь и весь домъ его ногами своими, и оставилъ царь десятъ подложницъ своихъ (техъ, кто являлся подосновойъ всему) хранить домъ.

        Царь вместе со всемъ своимъ домомъ ушёлъ отъ наката применяемойъ силы (слова и не только), оставивъ женщинъ, являвшихся подосновойъ его дома, дабы хранить домъ. Вы должны понимать это намного шире – даже если царь вместе со своими домочадцами погибнетъ отъ наката применяемойъ силы, то эти женщины сохранять его подоснову – подоснову его дома.
 
        Синодальныйъ переводъ:
15:17 И вышел царь и весь народ пешие, и остановились у Беф-Мерхата.
15:18 И все слуги его шли по сторонам его, и все Хелефеи, и все Фелефеи, и все Гефяне до шестисот человек, пришедшие вместе с ним из Гефа, шли впереди царя.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:17 И изыде царь и вси отроцы его пеши и сташа въ дому сущемъ далече:
15:18 и вси отроцы его от обою страну его идяху, и вси хелефее и вси фелефее и вси гефее, шесть сотъ мужей шедше пеши от гефа предъидяху предъ лицемъ царевымъ.

        И вышелъ царь и все отроки его пешие и остановились въ доме, существующемъ вдалеке:
        и все отроки его отъ обоихъ сторонъ его шли, и все хелехвее, и все фелехвее, и все геохвее, шестьсотъ мужейъ шедшее пешими отъ геохва шли впереди царя.

        Здесь сказано, что шли отроки его «отъ обоихъ сторонъ» – какъ отъ обоихъ воюющихъ сторонъ, а не «шли по сторонамъ его», какъ это написалъ синодальныйъ переводчикъ. Вместе съ царёмъ вышли отъ обеихъ сторонъ его – то есть, съ нимъ шли и те, кто былъ по одну сторону «силы лома» (т.е. кто считалъ, что применение силы – это зло), и кто былъ по другую сторону «силы лома» (т.е. кто считалъ, что применение силы – это благо). И разъяснение этому следуетъ въ словахъ «и все хелехвее, и все фелехвее, и все геохвее», стоящими после. И нужно увидеть образы этихъ словъ, написанныхъ съ древнеславянскойъ буквойъ «фита», въ какихъ вторымъ составляющимъ словомъ является понятие «веетъ» («-хвее»).

        Слово «фелехвее» вамъ, читатели, уже легко понять – это злобойъ или разъедающейъ ржавчинойъ веющие. А вотъ слово «хелехвее» показываеъ образъ чрезвычайно крайнего множества. Въ таджикскомъ языке (а такжикскийъ языкъ и фарси (персидскийъ), на какомъ разговариваютъ въ Иране, очень тесно связаны) слово «хеле» означаетъ «очень, чрезвычайно, крайне, много (во множестве)». То есть, вотъ это «чрезвычайно крайнее множество» – это множество людейъ, какие крайне воспринимали происходящее: какъ говорятъ «изъ крайности въ крайность».

        А «геохвее» - это те, въ комъ веяла сама Земля своимъ и географическимъ положениемъ, и геополитическимъ режимомъ и всемъ остальнымъ, что связано съ конкретнойъ землёйъ. То есть, съ царёмъ пошли самые разнообразные люди – съ разными мнениями, съ разными настроениями, приверженцы разныхъ устоевъ бытия и даже носители разныхъ энергийъ. Но, темъ не менее, все они пошли съ царёмъ и остановились въ доме вдали отъ того места, где жили. И это – правильно. Ибо жить тамъ, где прошёлся накатъ силы, всё сравнявъ съ землёйъ, невозможно, и въ любомъ случае придётся искать себе новыйъ домъ вдали отъ бывшего. 

        Синодальныйъ переводъ:
15:19 И сказал царь Еффею Гефянину: зачем и ты идешь с нами? Возвратись и оставайся с тем царем; ибо ты – чужеземец и пришел сюда из своего места;
15:20 вчера ты пришел, а сегодня я заставлю тебя идти с нами? Я иду, куда случится; возвратись и возврати братьев своих с собою, [да сотворит Господь] милость и истину [с тобою]!

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:19 И рече царь ко еффею геффеину: почто и ты идеши съ нами? возвратися и живи съ царемъ, яко чуждь еси ты, и яко преселился еси ты от места твоего:
15:20 аще вчера пришелъ еси, и днесь ли подвигну тя ити съ нами? и азъ иду, аможе пойду: иди и возвратися, и возврати братiю твою съ тобою, и Господь да сотворитъ съ тобою милость и истину.

        И рече царь ко еффею геффеину. Здесь нужно остановиться и увидеть, что въ двухъ этихъ словахъ «еффею» и «геффеину» вместо буквъ «ф» стоитъ веющая буква «фита», что само по себе очень примечательно, ибо до этого момента въ церковнославянскомъ тексте Книгъ Библии такое сочетание двойныхъ буквъ «фита» ещё не встречалось. И вотъ это двойное веяние «фита» показываетъ и двойное веяние въ сознании человека: то есть, въ этомъ человеке веетъ и светлая энергия, и тёмная: въ нёмъ веютъ и его устоявшиеся устои, къ коимъ онъ привыкъ и отъ какихъ не хочетъ уходить, и, въ то же время, веетъ понимание, что эти устои несутъ тьму, и нужно ихъ менять. И поэтому въ звукахъ слово «ехвхвею» показываетъ фразу «ихъ вею» (дважды), а слово «гехвхвеину» показываетъ фразу «землёйъ веину» (землёйъ навеянное). И вотъ къ такому человеку, въ комъ мечется вотъ такое веяние то въ одну сторону, то въ другую, обратился царь со словами: почему ты идёшь съ нами? Возвратись и живи съ царёмъ (съ темъ, существующимъ тамъ, где жилъ, царёмъ), такъ какъ чуждъ ты теперь, что переселился отъ места твоего (чужойъ ты здесь): если вчера ты пришёлъ, и теперь подвигну (сподвигну) ли тебя идти съ нами? и я иду, куда могу идти: иди и возвратись, и возврати братию твою съ тобою, и Господь да сотворитъ съ тобою милость истинную.

        Здесь царь останавливаетъ человека, какойъ въ своёмъ метущемся состоянии сознания, решилъ идти съ царёмъ туда, куда идётъ онъ, но, на самомъ деле, этого человека влекутъ его устоявшиеся устои въ тойъ земле, въ какойъ онъ жилъ. И поэтому царь говоритъ, что чуждъ тотъ будетъ тамъ, куда они идутъ: ему тамъ всё будетъ чужое и непривычное. Поэтому царь и говоритъ: возвратись самъ и возврати братию свою обратно, и тамъ, где вы жили, Господь тоже сотворитъ милость истинную съ тобою.

        Царь понимаетъ, что, когда человекъ привыкъ жить въ однойъ стране, то въ другойъ стране ему всё будетъ непривычно. И поэтому нетъ смысла, напримеръ, иранцамъ стремиться жить въ России, если они привыкли жить въ Иране. Или, напримеръ, ливанцамъ стремиться жить въ США, где всё тоже чуждо имъ. Любойъ народъ можетъ остаться тамъ, где живётъ, ибо истинная милость Господа придётъ и туда – она придётъ везде и ко всемъ. Нужно только уметь слышать и понимать Бога.

        Синодальныйъ переводъ:
15:21 И отвечал Еффей царю и сказал: жив Господь, и да живет господин мой царь: где бы ни был господин мой царь, в жизни ли, в смерти ли, там будет и раб твой.
15:22 И сказал Давид Еффею: итак иди и ходи со мною. И пошел Еффей Гефянин и все люди его и все дети, бывшие с ним.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:21 И отвеща еффей къ царю и рече: живъ Господь, и живъ господинъ мой царь, яко на месте, идеже будетъ господинъ мой царь, или въ смерти, или въ животе, тамо будетъ рабъ твой.
15:22 И рече царь ко еффею: гряди, и прейди со мною. И прейде еффей геффеинъ и царь и вси отроцы его и весь народъ иже съ нимъ.

        И отвечалъ «ихъ двойнымъ веяниемъ веющийъ» къ царю и рече: живъ Господь, и живъ господинъ мойъ, такъ на месте, где будетъ господинъ мойъ царь, или въ смерти, или въ жизни, тамъ будетъ рабъ твойъ.
        И рече царь къ «ихъ двойнымъ веяниемъ веющему»: иди, и перейди (эту границу двойного веяния) со мною. И перешли «ихъ двойнымъ веяниемъ и землёйъ веющийъ» и царь и все отроки его и весь народъ иже съ нимъ.

        Все, кто принялъ решение идти съ царёмъ – все перешли эту границу двойного веяния: перешли то состояние пространства, въ какомъ колебались частицы света и тьмы вотъ этимъ двоякимъ веяниемъ, создавая смятение въ душахъ и двойственное понимание мира, когда суть самого человека раздваивалась въ понимании добра и зла, света и тьмы, и человекъ, поройъ, не понималъ за кого онъ, почему онъ такойъ, зачемъ онъ совершаетъ те или иные поступки или говоритъ плохие слова. Совершишася! Совершилось! Они все перешли эту границу, за какойъ всё будетъ по-другому!

        Синодальныйъ переводъ:
15:23 И плакала вся земля громким голосом. И весь народ переходил, и царь перешел поток Кедрон; и пошел весь народ [и царь] по дороге к пустыне.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:23 И вся земля плакашеся гласомъ великимъ. И вси людiе прехождаху по потоку кедрску, и царь прейде чрезъ потокъ кедрскiй, и вси людiе и царь идяху къ лицу пути пустыннаго.

        И вся земля плакала гласомъ великомъ. Видите? ВСЯ ЗЕМЛЯ плакала гласомъ великимъ. Она плакала отъ радости, что, наконецъ-то, это свершилось. Она плакала отъ боли за людейъ, что имъ пришлось всё это пережить. Она плакала, выливая слезами своими всё, что накопилось въ нейъ за всё время тьмы. И все люди переходили по потоку кедровому, и царь перешёлъ черезъ потокъ кердскийъ, и все люди и царь шли къ лицу пути пустынного.

        То есть, люди съ царёмъ шли «не по дороге къ пустыне», какъ это написалъ синодальныйъ переводчикъ, они шли «къ лицу пути пустыннаго» – они шли путёмъ ещё пустыннымъ, ибо тамъ ещё ничего и никогда не было. Этотъ путь былъ пустыннымъ потому, что никто и никогда ещё не проходилъ этимъ путёмъ. А шли они по «потоку кедрску» – то есть по потоку, въ какомъ могъ жить и рости кедръ, ВЕЧНОзелёныйъ кедръ. А кедры не растутъ въ пустыняхъ. Они растутъ тамъ, где для этого роста позволяетъ плодородная земля. Весь народъ вместе съ царёмъ шелъ потокомъ кедровымъ – вечно-живущимъ, имеющимъ свою вечную оболочку цветущейъ и растущейъ жизни, и плодороднымъ землёю. И этимъ путёмъ ещё никто и никогда на Земле не шёлъ, и поэтому онъ былъ пустыннымъ. Имъ всемъ предстояло познать этотъ пустынныйъ путь и самимъ обустроить его.

        Синодальныйъ переводъ:
15:24 Вот и Садок [священник], и все левиты с ним несли ковчег завета Божия из Вефары и поставили ковчег Божий; Авиафар же стоял на возвышении, доколе весь народ не вышел из города.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:24 И се, и садокъ иерей и вси левити съ нимъ, носяще кивотъ завета Господня от вефары: и поставиша кивотъ Божiй: и Авiафаръ взыде, дондеже престаша вси людiе исходити изъ града.

        И вотъ, и садокъ («цветущийъ жизнью садъ каждого») иерейъ и все левиты (ветхозаветнойъ жизни) съ нимъ, несли кивотъ завета Господня отъ веофхвары (съ «фита»): и поставили кивотъ Божийъ: и Авиахваръ взошёлъ, донжеде всемъ людямъ исходити изъ града.

        Здесь идётъ речь о томъ, что съ царемъ былъ и цветущийъ жизнью маленькийъ садокъ каждого современного иерея Русскойъ Православнойъ Церкви, и все левиты ветхозаветнойъ жизни, о какихъ повествуютъ предыдущие Книги Библии. И все они несли кивотъ завета Господня оть (веофх-вары) веющего въ пространстве вара речейъ Бога (азъ) множества (ы) – всего того множества людейъ, животныхъ, рыбъ, растенийъ, деревьевъ, птицъ и всего другого множества формъ жизни, устроеннойъ Богомъ.

        И все они поставили  кивотъ Божийъ. И въ воздухе вверху летящийъ варъ людскихъ речейъ взошёлъ, донжеже всемъ людямъ исходити изъ града. То есть, вверху въ воздухе нечто летело, варя всё это пространство въ особыйъ варъ, что все люди повыскакивали изъ города – изъ того места, где жили, – чтобы увидеть, услышать и почувствовать это.
 
        Синодальныйъ переводъ:
15:25 И сказал царь Садоку: возврати ковчег Божий в город [и пусть он стоит на своем месте]. Если я обрету милость пред очами Господа, то Он возвратит меня и даст мне видеть его и жилище его.
15:26 А если Он скажет так: «нет Моего благоволения к тебе», то вот я; пусть творит со мною, что Ему благоугодно.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:25 И рече царь къ садоку: возврати кивотъ Божiй во градъ, и да станетъ на месте своемъ: аще обрящу благодать предъ очима Господнима, и возвратитъ мя, и покажетъ ми его и лепоту его:
15:26 и аще тако речетъ: не благоволихъ въ тебе: се, азъ есмь, да сотворитъ ми по благому предъ очима своима.

        И рече царь къ маленькому цветущему жизнью, садочку каждого человека: возврати кивотъ Божийъ во градъ, и пусть станетъ на месте своёмъ: если обрету благодать передъ очима Господнима, и возвратитъ меня, и покажетъ мне его и лепоту (красоту) его:
        и если такъ скажетъ: не благоволихъ въ тебе: вотъ я есмь, пусть сотворитъ мне по благому передъ очима своима.

        Это означаетъ, что цветущийъ, пусть и маленькийъ, но садокъ у каждого человека долженъ иметь на своёмъ месте кивотъ (образъ) Божийъ. И этотъ образъ Божийъ долженъ поставить на своё место на каждомъ участке земли самъ человекъ. И только съ образомъ Божиимъ садъ каждого человека (очень широкое философское понятие) станетъ цветущимъ и обретётъ благодать и лепоту. И возвратиться ли человеку въ своё место, это решаетъ Господь Богъ.

        Синодальныйъ переводъ:
15:27 И сказал царь Садоку священнику: видишь ли, – возвратись в город с миром, и Ахимаас, сын твой, и Ионафан, сын Авиафара, оба сына ваши с вами;
15:28 видите ли, я помедлю на равнине в пустыне, доколе не придет известие от вас ко мне.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:27 И рече царь садоку иерею: видите, ты возвращаешися во градъ съ миромъ и Ахимаасъ сынъ твой и Ионафанъ сынъ Авiафаровъ, два сыны ваши съ вами:
15:28 видите, азъ вселяюся во Аравофъ пустынный, дондеже прiидетъ ми слово от васъ, еже возвестити ми.

        И рече царь садоку иерею Русскойъ Православнойъ Церкви: видите, ты возвращаещься во градъ съ миромъ и Восхищающийся маасомъ сынъ твойъ и Ионами охватъ Нашего сынъ Авиахваровъ, два сына ваши съ вами:
        видите, я вселяюся въ Аравии охватывающейъ пустыннойъ, дондеже придётъ мне слово отъ васъ, чтобы возвестить меня.

        Здесь царь говоритъ каждому маленькому цветущему садочку иерея Русскойъ Православнойъ Церкви: видите, ты возвращаещься въ городъ съ миромъ и вместе съ тобойъ возвращаются съ миромъ въ городъ и Восхищающийся Франциейъ, Бельгиейъ, Нидерландами, то есть, всемъ европейскимъ (ибо Маасъ – это река, протекающая въ Европе по территориямъ указанныхъ странъ). Здесь имеется ввиду русскийъ человекъ (ибо речь идётъ объ иерее, каковъ есть только въ Русскойъ Православнойъ Церкви, где почти при каждойъ церкви, храме, монастыре есть небольшие приусадебные участки на какихъ взращивается маленькийъ садокъ). Но многие русские люди восхищаются всемъ европейскимъ, не видя и не любя всё своё русское. То есть, вместе съ иереями Русскойъ Православнойъ Церкви и эти люди, любившие всё европейское и не любящие русское, возвратятся въ свойъ городъ.

        И вместе съ ними возвратятся и те, кто восхищаются Чечнёйъ и её исламомъ съ восточными устоями, не восхищаясь всемъ своимъ роднымъ русскимъ (ибо Маасъ – населённыйъ пунктъ въ Чечне). И въ слове «Ахимаасъ» вотъ эти «Ахи» восхищения достаются «маасу», написанному съ маленькойъ, приниженнойъ буквы, этимъ показывая, что всемъ этимъ не нужно восхищаться, ибо оно – не велико.

        И со всеми ними возвращается и Ионами охватъ Нашего сынъ, веющийъ вверху полётами варовъ речейъ людскихъ. То есть, возвращается физическийъ потокъ – процессъ ионами охвата всего Нашего, славянского, веющего вверху въ речахъ людскихъ.

        Я же вселяюсь въ Аравии, пустыннойъ, охватывающейъ всё пустынное, пока не придётъ мне слово от васъ, чтобы возвестить меня.

        Царь ждётъ ваше, люди, слово, чтобы это слово возвестило его.

        Синодальныйъ переводъ:
15:29 И возвратили Садок и Авиафар ковчег Божий в Иерусалим, и остались там.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:29 И возврати садокъ и Авiафаръ кивотъ Божiй во Иерусалимъ, и сяде тамо.

        И возвратили садокъ и Веющийъ вверху полётами варъ кивотъ Божийъ въ Иерусалимъ, и остались тамъ.

        Синодальныйъ переводъ:
15:30 А Давид пошел на гору Елеонскую, шел и плакал; голова у него была покрыта; он шел босой, и все люди, бывшие с ним, покрыли каждый голову свою, шли и плакали.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:30 И давидъ восхождаше восходомъ на гору Елеонскую восходя и плачася, и покрывъ главу свою, и самъ идяше босыма ногама: и вси людiе иже съ нимъ покрыша кійждо главу свою, и восхождаху восходяще и плачущеся.

        И человекъ утверждающего вида восходилъ восходомъ на гору Елеонскую восходя и плача, и покрывъ голову свою, и самъ шёлъ босыми ногами: и все люди, бывшие съ нимъ, покрыли каждыйъ голову свою, и восходили восходяще и плачущеся.

        Елеонская гора находится на востоке отъ Иерусалима, по восточную сторону отъ Кедронскойъ долины (поэтому, въ числе прочего, выше по тексту и шла речь о кедрахъ). То есть, давидъ восходилъ на востокъ отъ Иерусалима – онъ шёлъ туда, где на востоке восходитъ солнце. А отъ солнца нужно покрывать голову, поэтому и въ стихе сказано, что каждыйъ покрылъ свою голову, и все шли плача. Плача отъ счастья, либо плача отъ горя, ведь человекъ можетъ плакать каждыйъ по своейъ причине.

        Синодальныйъ переводъ:
15:31 Донесли Давиду и сказали: и Ахитофел в числе заговорщиков с Авессаломом. И сказал Давид: Господи [Боже мой!] разрушь совет Ахитофела.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:31 И возвестиша давиду глаголюще: и Ахитофелъ въ мятежницехъ со Авессаломомъ. И рече давидъ: разруши советъ Ахитофелевъ, Господи, Боже мой.

        И возвестили человеку утверждающего вида, глаголюще: и тотъ, кто представляетъ собойъ видъ людейъ со злобойъ, жестокостью и съ разъедающейъ всё ржавчинойъ, тоже въ мятежникахъ съ Прославляющимъ слово съ ломомъ. То есть, тотъ, кто плакалъ отъ горя – онъ по сути своейъ тотъ, кто представляетъ такойъ видъ чловека со злобойъ, жестокостью и внутри себя содержитъ эту разъедающую всё ржавчину, отравляющую злобойъ всё его нутро и существо, и такойъ человекъ примкнулъ къ мятежникамъ къ тому, кто прославляетъ слово съ ломомъ.
       
        И тогда рече человекъ утверждающего вида: разруши советъ того, кто какъ видъ человека со злобойъ, жестокостью и внутреннейъ ржавчинойъ, Господи Боже мойъ.

        Синодальныйъ переводъ:
15:32 Когда Давид взошел на вершину горы, где он поклонялся Богу, вот навстречу ему идет Хусий Архитянин, друг Давидов; одежда на нем была разодрана, и прах на голове его.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:32 И бысть давидъ грядый даже до Роса, идеже поклонися Богу. И се, на сретенiе ему [изыде] хусій первый другъ давидовъ, растерзавъ ризы своя, и персть на главе его.

        И былъ человекъ утверждающего вида ГРЯДУЩИМЪ (грядыйъ) даже до Роса, идеже поклонитися Богу. Роса – это Россия, где поклоняются Богу. И такъ (росъ, русъ) называется русскийъ человекъ, проживающий въ России. Синодальныйъ переводъ, конечно же, выбросилъ изъ своего перевода слова «до Роса», извративъ это до вершины горы. Но именно здесь, въ России, утверждающего вида давидъ поклонился и поклонится Богу.

        И вотъ навстречу ему въ нашемъ современномъ времени (о чёмъ показываютъ квадратные скобки) вышелъ «хусійъ» первыйъ другъ давидовъ, растерзавъ ризы свои, и съ прахомъ на его голове. Кто такойъ ««хусійъ», если вверху шла речь о томъ, что царь вселяется въ охватывающийъ пустынныйъ Аравийъ? Это – хуситъ, вотъ кто сталъ первымъ другомъ русского человека утверждающего вида среди всехъ населяющихъ Аравийские земли, где сейчасъ пока неспокойно и вечно идётъ война. Именно хуситъ первымъ выйдетъ навстречу русскому человеку утверждающего вида.

        Синодальныйъ переводъ:
15:33 И сказал ему Давид: если ты пойдешь со мною, то будешь мне в тягость;
15:34 но если возвратишься в город и скажешь Авессалому: «царь, [прошли мимо братья твои, и царь отец твой прошел, и ныне] я раб твой; [оставь меня в живых;] доселе я был рабом отца твоего, а теперь я – твой раб»: то ты расстроишь для меня совет Ахитофела.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:33 И рече ему давидъ: аще пойдеши со мною, и будеши ми въ тягость:
15:34 аще же возвратишися во градъ и речеши Авессалому: минуша братiя твоя, и царь за мною мину отецъ твой, и ныне рабъ твой есмь, царю, пощади мя жива быти: рабъ быхъ отца твоего тогда и доселе, ныне же азъ твой рабъ: и разруши ми советъ Ахитофелевъ:

        И рече ему русскийъ человекъ утверждающего вида: если пойдёшь со мною, то будешь мне въ тягость:
        если же возвратишься въ градъ и скажешь Прославляющему слово съ ломомъ: минули братия твои, и царь за мною минулъ отецъ твойъ (то есть минули они въ минувшее прошлое), и ныне рабъ твойъ есмь, царю, пощадилъ меня, чтобъ живымъ быть (царь позволилъ Хуситу быть живымъ): рабъ былъ отца твоего и доселе, ныне же я рабъ твойъ: и разрушишь мне советъ того, кто какъ видъ человека со злобойъ, внутреннейъ ржавчинойъ и жестокостью.
 
        То есть, этимъ и будетъ разрушенъ советъ того каждого человека, кто самъ является видомъ человека со злобойъ, внутреннейъ ржавчинойъ и жестокостью. И далее речь царя продолжается. Читаемъ.

        Синодальныйъ переводъ:
15:35 Вот, там с тобою Садок и Авиафар священники, и всякое слово, какое услышишь из дома царя, пересказывай Садоку и Авиафару священникам.
15:36 Там с ними и два сына их, Ахимаас, сын Садока, и Ионафан, сын Авиафара; чрез них посылайте ко мне всякое известие, какое услышите.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:35 и се, съ тобою тамо садокъ и Авiафаръ иерее: и будетъ всякъ глаголъ, егоже услышиши изъ устъ царскихъ, и скажеши садоку и Авiафару иереемъ:
15:36 се, тамо съ ними два сына ихъ, Ахимаасъ сынъ садоковъ и Ионафанъ сынъ Авiафаровъ: и послите рукою ихъ ко мне всякъ глаголъ, егоже аще услышите.

        И вотъ, съ тобою тамъ садокъ и веющийъ вверху варомъ иерейъ Русскойъ Православнойъ Церкви: и будетъ всякийъ глаголъ, какойъ услышишь изъ устъ царскихъ, и скажешь садку и веющимъ вверху варомъ иеерямъ Русскойъ Православнойъ Церкви:
        вотъ, тамъ съ ними два сына ихъ, восхищающийся всемъ европейскимъ и исламскимъ сынъ русскихъ садочковъ православнойъ церкви и Ионами охватъ Нашего сынъ вверху веющийъ варомъ и рвомъ: и пошлите рукою ихъ ко мне всякийъ глаголъ, какойъ если услышите.

        Говоря другими словами, русскийъ человекъ утверждающего вида говоритъ, что всякийъ глаголъ – всякое слово, какое услышишь отъ людейъ, восхищающихся всемъ европейскимъ или же всемъ исламскимъ, пришли къ царю. Этимъ ты, хуситъ, не станешь въ тягость царю, а разрушишь советъ людейъ, являющихся людьми злобы, внутреннейъ ржавчины и жестокости.

        Синодальныйъ переводъ:
15:37 И пришел Хусий, друг Давидов, в город; Авессалом же вступал тогда в Иерусалим.

        Церковнославянскийъ текстъ:
15:37 И вниде хусій другъ давидовъ во градъ, и Авессаломъ тогда вхождаше во Иерусалимъ.

        И вошёлъ хуситъ другъ русского человека утвержающего вида во градъ, и Прославляющийъ слово съ ломомъ тогда вступалъ въ Иерусалимъ.

        Иерусалимъ, тебя тоже ожидаетъ это. Хуситъ вошёлъ въ свойъ градъ. А Прославляющийъ слово съ ломомъ вхождаше во Иерусалимъ.