Сердце розы

Среди толпы в баре она выделялась, как изящная роза среди простеньких ромашек. Огромные глаза, лебединая шея, тонкие руки, длинные пальцы, крутившие соломинку в бокале мохито.

— Привет! — Он, не спрашивая разрешения, подсел за её столик, поставив на него стакан сазерака.

Она махнула розовой чёлкой и вызывающе посмотрела на него. Молча.

Он посмотрел ей в глаза, затем перевёл взгляд ниже.

— Тебе говорили, что у тебя очень красивые… пальцы?

Она фыркнула прямо в соломинку, пустив пузыри. Снова промолчала.

— Я художник. Не могу пройти мимо такой красивой натуры. Хочешь, я нарисую твой портрет?

— До или после? — насмешливо спросила она.

Он на мгновение растерялся.

— До или после чего?

— Секса. Это у тебя такой способ подкатывать к девушкам, да?

Он засмеялся.

— Можно вместо. Вместо секса, я имею в виду. Художник привычен к обнажённой натуре. Для меня женское тело не только эротический объект. Я восхищаюсь совершенством формы.

Она медленно облизнула пухлые губы.

— Меня учили быть осторожной с незнакомыми мужчинами и ни в коем случае не ходить к ним домой.

— Так ведь я не домой тебя приглашаю, а в мастерскую. Впрочем, можно сказать, что я живу в мастерской.

— Что, вот прям так сразу? А сначала угостить и потанцевать даму не надо?

Он встал и протянул ей руку:

— Прошу!

* * *

Она лежала перед ним — с закрытыми глазами, слегка улыбаясь, будто во сне. Она не успела даже испугаться. И без одежды выглядела ещё прекраснее. Тонкий прокол под упругой левой грудью был бы совсем незаметен, если бы не капельки крови.

Художник обязан изучить анатомию, и он знал её не хуже врача: удар был нанесён в самое сердце.

Он посмотрел на бутыль с красной жидкостью. Этого должно хватить на полив.

Он развернул огромный чёрный пакет для мусора и принялся натягивать его на тело.

* * *

Он приложил ладонь к рисунку розы на двери, и дверной проём засветился красноватым светом, а вместо закрытой двери появилась мерцающая всеми оттенками красного спираль портала.

Шагнув в портал, он оказался на холмистой равнине, поросшей серебристой травой. Над головой клубилось багровое облако туманности и поблёскивали звёзды.

Он пошёл знакомой тропинкой: через заросли налево, вверх на пригорок.

А вот и полянка. Цветы уже начали бледнеть и клониться вниз. Колючие стебельки сворачивались змейками.

— Сейчас, сейчас, — прошептал он, осторожно снимая защитный стеклянный колпак с обессилевшего цветка. — Сейчас я тебя напою!

Когда капли крови упали на цветок, тот вздрогнул, поднял головку и выпрямился.

— Вот так-то лучше!

Он шёл по полянке, методично снимая колпак за колпаком и поливая цветы.

Ещё пара поливов — и из них можно будет приготовить омолаживающее зелье.