Жизнь длинною в сто лет

Часть 1
Стеша

***
Бывает иногда так, что Судьба выбирает кого-то одного и бьёт… бьёт его, словно испытывая на прочность.
Так случилось и со Стешей.

Родилась она в 1897 году, в конце девятнадцатого века у совсем молоденькой девчушки, которая была прислугой у барина. Барин совратил её, а когда узнал, что она “забрюхатела”, то выгнал из дома.

Ходила беременная попрошайка по деревням, просила милостыню, спала где придется, пока не начались у неё предродовые схватки. Тут-то ей и повезло, если это можно так назвать. Увидела ее, корчившуюся от боли, местная отшельница, которая жила в дряхлой избушке у самого леса. Была в тот день Троица, 18 мая. Нарядные жители окрестных деревень шли на службу в церковь.

Отшельница помогла молодой женщине разрешиться и оставила у себя и её и новорожденную девочку, которую сама же и назвала Стефанией.
– Стеша – это твой венец, горемыка. Твоя корона, – сказала она новоиспеченной мамаше, но что она имела в виду – было непонятно.

Так они и жили втроем в ветхой избе отшельницы. Стеша подрастала и, чем старше становилась тем красивее была. Шикарные, золотого цвета косы украшали её миловидное личико, большие серые глаза, обрамленные длинными чёрными ресницами и румяные от природы щёчки, сводили с ума парней и вызывали зависть у местных девиц.
Однако, несмотря на внешность, Стеша не была желанной невестой для кавалеров из более-менее благополучных семей и, шансов успешно выйти замуж у неё не было. Поэтому, парни ею безнадежно любовались, но гулять её не звали – кому нужна нищая, у которой ни кола, ни двора?

Стеша  вместе с матерью работала на барина в поле. Работа была тяжелая, но привычная. Платили им продуктами, излишки которых (если удавалось сэкономить), отшельница Фрося меняла на вещи и необходимую хозяйственную утварь.
Стешу Фрося очень любила и по-своему баловала. Она мастерила ей наряды из выменянных на продукты отрезов ткани или чьих-то вещей, однажды купила ей красные ботиночки и красную шерстяную муфту. Вот эти ботиночки и муфта и изменили судьбу Стеши.
Деревня праздновала Святки. Помещик, ради такого праздника, позволил всем собраться во дворе его поместья, где стояла нарядная елка. Коробейники угощали детей леденцовыми петушками на палочках, мужикам наливали по чарке “горькой”, а баб приглашали испить чая с баранками, из стоявшего на дубовом столе самовара.
Играла гармошка, народ водил хороводы вокруг елки, звучали песни и частушки – праздник длился до самой темноты.  За всем этим весельем хозяева наблюдали из окна своего высокого терема и радовались тому, что делают доброе дело – не всё же холопам работать, пусть и порадуются немного.

Был у этого помещика вдовствующий младший брат Степан – молодой совсем, не было и тридцати ему. Жену свою он похоронил пару лет назад – умерла в родах вместе с младенцем. Жил этот родственник в соседнем поместье. Заглядывались на него невесты, но не на одну из них, он не обращал внимания.
На Святки Степан приехал к своему брату и увидел, веселящуюся у ёлки Стешу. В глаза бросились ее красные сапожки и муфта, а когда он посмотрел на неё, то –  потерял покой…
Брат объяснил ему, что это местная, незаконнорожденная нищенка, которая, со своей матерью, живёт в избушке отшельницы, работает в поле. Однако, Степан твердил, что ему не важно кто она, он хочет на ней жениться. Никакие уговоры не помогали. Степан твердо стоял на своём и решил, что на Пасху, после Великого поста, сыграет свадьбу.

Вся округа тогда гудела от новости, что барин женится на нищенке, а сама Стеша не знала – радоваться ей или нет. Степан ей понравился, но именно то, что он богат, её и останавливало. Она не понимала, как она, необразованная, не умеющая себя вести в обществе, будет с ним жить.

Стеше было 16 лет, а Степану – 29, когда они обвенчались. Свадьба была не шумной. Молодые стали жить в поместье Степана. Стеша постепенно привыкла к тому, что ей не надо утром рано вставать и бежать в поле. Вместо этого, к ней стали приезжать учителя и модистки, её учили грамоте и этикету. Степан души в ней не чаял и она, вскоре, тоже искренне его полюбила.

Через девять месяцев Стеша родила девочку и назвали они её модным в ту пору именем Надежда.

Стеша часто просила разрешения у мужа, чтобы поехать к своей матери, которая по-прежнему жила с Фросей в её избушке. Она брала с собой уже немного подросшую Наденьку, чтобы показать её бабушкам и всегда привозила им гостиницы,
В стране в ту пору было неспокойное время, то тут, то там возникали стычки между богатыми и бедными, но у них в поместье пока было тихо. Наденьке шёл шестой год, с нею занимались учителя, она с раннего возраста учила французский и немецкий языки, умела читать и считать.

По характеру девочка была упрямой и если она в чем-то была убеждена, то переубедить её было невозможно. Она часто перечила  отцу, который её безумно любил и прощал все её выходки.

Стешу Степан тоже любил и всячески её баловал. За семь совместных лет, она расцвела и ещё больше похорошела. 

Беда пришла внезапно.
Стеша уже знала, что в Петрограде большевики захватили власть, что царя в стране уже нет, что кругом начался беспредел и, даже у них в поместье, уже возникали стычки с крестьянами, которые выставляли все новые и новые требования хозяину.
Все чаще и чаще доходили слухи, что у кого-то сожгли дом, к кому-то – ворвались в поместье и убили хозяев и таких слухов становилось всё больше.
– Надо уезжать за границу, – как-то вечером сказал Степан: – Ты собери кое-какие вещи, возможно, что завтра утром и придется ехать. Ждать, что и к нам нагрянут – опасно.
– А как же моя мама? Я хочу с ней попрощаться, – заплакала Стеша.
– Маму не тронут, она останется здесь. А нам опасно оставаться, народ осатанел, крошит всё, что попадается под руку, – ответил муж.

Они выехали рано утром на телеге, запряженной самой лучшей лошадью. Движение на дороге было интенсивным – не они одни ехали в сторону границы. Вдруг им перегородила дорогу группа всадников на лошадях. Прозвучала команда сворачивать в ближайшую деревню.
В здании, куда их всех загнали, было много народа. Было видно, что все они люди не бедные, хорошо и богато одетые. На Стеше тоже было пальто из дорогого сукна и шляпка с вуалью, Наденька тоже была одета в красивое, вышитое шёлковыми нитками, пальтишко и фетровую шапочку с бантом.

– Сними с себя пальто, попробую поменять его на что-нибудь попроще, – сказал Степан.
Он вышел за дверь, держа в руках пальто Стеши, но его, тут же, завернул назад какой-то человек с винтовкой. Слышались крики, плач, стрельба…
– Если со мной что-нибудь случится, бери Надю и пробирайся куда-нибудь в деревню. Постарайся надеть на себя что-нибудь похуже – богатство злит новую власть, – сказал Степан: – И не паникуй, делай всё спокойно. Говори, что добираешься в деревню до своей матери, документы потеряла, муж умер. Не говори кто ты на самом деле. Я найду вас сам.
Стеша с ужасом вспоминает то страшное время…

Всех мужчин тогда вывели на улицу и куда-то повели. Говорили, что их расстреляли, но Стеша этого не знала точно. Степана она никогда больше не видела.
Всех женщин и детей, что остались в том здании, разделили на небольшие группы и, по очереди, куда-то уводили. Стеша сидела на полу и держала на коленях спящую Наденьку. Слезы сами текли по ее щекам и она даже их не вытирала.
Она не знала, что их ждет и боялась только одного – чтобы у неё не отняли ребенка.
Стеше на тот момент исполнилось 23 года, на руках у неё была шестилетняя дочь. Несмотря на то, что женщина сильно похудела и осунулась, она оставалась очень красивой. Их небольшую группу собрались куда-то уводить и, тут ее заметил самый главный начальник, из всех тех, кто их охранял.
Это был страшный человек. Стеша несколько раз видела, как жестоко он обращался с людьми и жутко его боялась.

– Ты! – он беспардонно ткнул в неё пальцем. – Зайди ко мне в кабинет, – приказал он Стеше.

У Стеши душа ушла в пятки. Она догадывалась по его похотливому взгляду, зачем он её позвал, но не выполнить его приказ она не могла из-за Нади. Она понимала, чем её отказ  для них может обернуться.

– Будешь со мной ласковой и послушной – будешь как сыр в масле кататься, а если нет –  отправлю твою девку в приют, а тебя на лесоповал в Сибирь, – нагло глядя на Стешу, сказал он: – Что скажешь?

– Буду послушной, – тихо сказала Стеша.

– И ласковой… Слышишь?! – строго добавил он: – Меня Андрон Евсеевич зовут, но для тебя – просто Андрон.


Часть 2
Дорогами испытаний

***
Три долгих года Стеше пришлось ублажать самодура. Он поселил её в отдельной двухкомнатной квартире с водопроводом. Печь приходилось топить углём и дровами. У Нади была отдельная маленькая комната. Продукты им приносили по приказу Андрона. Сам он приходил поздно вечером и уходил утром.

К Стеше он относился не то, чтобы уважительно, но был с ней добр. Ей тоже приходилось изображать из себя ласковую и покорную. Вначале это было очень трудно, но потом она дала себе установку: я должна это вынести ради дочки. Надя, в самом начале, показала Андрону свой строптивый характер, но то, как он отреагировал, испугало малышку и заставило ее покориться и притихнуть.

Стеша не раз говорила Андрону, что она могла бы где-нибудь работать, но он всегда отвечал, что хочет видеть её отдохнувшей и в хорошем настроении. и работать ей запрещал.  Она видела какой ужас творится вокруг и понимала, что  для них с дочкой, такой закрытый в квартире образ жизни -- это лучше, чем находиться там, в том страшном и непредсказуемом мире, где царил голод, бушевали болезни, а люди умирали целыми семьями от голода, от холеры и тифа.

Осенью 1920 года, Андрон заразился холерой. Он заболел внезапно и очень тяжело. Стеша как могла его выхаживала, она очень боялась заразиться сама и заразить свою дочку.
Через две недели Андрон умер, а Стеша растерялась. Она была совсем одна и не знала что ей делать.

Из квартиры, после смерти Андрона, их выселили и Стеша вынуждена была искать какое-нибудь жилье и пропитание.
Наде, в ту пору, шёл десятый год.
После долгих скитаний, они прибились к госпиталю, что находился возле железнодорожной станции. Стешу взяли на работу санитаркой и дали им с дочкой койку на двоих в полуподвальном помещении госпиталя, где проживало ещё более десятка женщин.
Помещение было огромным по площади, железные койки стояли в несколько рядов, с небольшими проходами. Их небольшие пожитки стояли в чемодане под койкой. Кормили их три раза в сутки похлебкой из общего котла и давали по куску хлеба. Постоянно хотелось есть.

Надя пыталась устраивать истерики, требовать лучшей еды и условий, но соседки ей пригрозили, что если она будет капризничать, то её отправят в приют. Это сработало и девочка замолчала. Стеша видела, как девочка часто плачет, лёжа на койке, укрывшись с головой суконным одеялом. Её материнская душа рвалась на части, но другого выхода не было.

В госпиталь постоянно привозили раненых красноармейцев. Стеша быстро научилась перевязывать раны, накладывать  на переломы шины и ставить гипс. Надя тоже постоянно находилась при ней. Она разговаривала с ранеными и пела им, по их просьбе. Своими "песнями" она очень всех веселила, так как ее репертуар состоял из нескольких блатных куплетов, которые она где-то слышала. От красноармейцев  девочка узнала кто такие “красные” и ”белые”, о вожде простого народа и о справедливом социализме, который надо строить.

К 1921 году раненых стало поступать меньше, но больных не уменьшалось. В основном это были инфекционные больные. Стеша запрещала Наде приходить в госпиталь, чтобы не подхватить какую-нибудь заразу.
От госпиталя Стеше дали комнату в коммунальной квартире с общей, на несколько семей, кухней. Наконец, у каждой из них была своя собственная койка и стол, за которым Надя делала уроки -- её записали в третий класс открывшейся недавно школы.

...
Так прошло пять лет.
Надя закончила семилетку и поступила в ФЗУ учиться на
телеграфистку -- ей было 15 лет.
Внешностью она пошла в свою мать – красивая, со стройной фигурой. Она очень быстро поняла что нравится мужчинам и умело этим пользовалась.  В училище она вступила в комсомол и её карьера быстро пошла вверх.
Стеша тоже получила вечернее образование -- она выучилась на акушерку и продолжала работать в больнице. За ней часто ухаживали мужчины, она по-прежнему была хороша собой, ведь ей было всего 33 года,

Однако, ей было не до ухажеров – она старалась чтобы её дочке жилось лучше, чем ей самой и много для этого трудилась.
Тем временем, Надя работала телеграфисткой в райкоме комсомола. Помимо этого, она занималась общественной работой. В стране полным ходом шла коллективизация и ее, в составе группы, часто посылали в деревни, чтобы агитировать крестьян вступать в колхозы. Стеша знала, что это опасная работа – случались конфликты с крестьянами и слухи ходили разные. Стешу немного успокаивало то, что  Надя встречалась с Матвеем, который был каким-то лидером в комитете ВЛКСМ и, в случае чего, мог защитить её девочку. .
Характер у дочки был бунтарский и мать, при всем желании, не могла повлиять на все вольности Надежды. Стеше не нравилось, что дочь коротко обрезала волосы, начала курить и могла вставить в разговор крепкое словечко. Надя с самого детства была непокорной и своенравной и Стеше оставалось только принять это.

О том, что у нее появился официальный зять, Стеша узнала случайно, когда поняла, что Надя ждет ребёнка. Оказалось, что её дочь более полугода назад, в ЗАГСе расписалась с Матвеем и живут они вместе. Из-за графика работы Стеши (у нее часто бывали ночные смены в больнице) она даже не подозревала, что её дочь уже чья-то жена.
Весной 1930 года, Стеша стала бабушкой -- Надя родила девочку, которую назвала Полиной...

Жили молодые отдельно, но часто приносили девочку к бабушке -- работа у них была такой, что их могли вызвать на задание в любое время дня и ночи.
Когда малышке исполнилось три месяца – оба ее родителя погибли. Они сгорели в пустом хлеву, который подожгли разъяренные кулаки, недовольные тем, что комсомольцы пришли отбирать их скот для колхоза...

Поплакала Стеша, погоревала…  Похоронила свою девочку и стала воспитывать внучку…
Всяко ей приходилось, но судьба сжалилась и подарила ей помощника. Илья был её соседом по коммуналке. Он был вдовцом, похоронил свою жену и маленькую дочку во время бушевавшей в ту пору эпидемии тифа, а сам выжил, хоть и был тогда на грани.
Молчаливый и угрюмый, он никогда не улыбался. Работал плотником при  ЖЭКе, жил в комнате один, вёл себя тихо, был аккуратным. Он видел как тяжело Стеше одной с маленьким ребенком и ненавязчиво всегда старался ей помочь: то за молоком для малышки сходит в молочную кухню, то из магазина продукты принесёт, то за Полинкой присмотрит, когда она плачет, а Стеша в это время занята.

Стеша работала в больнице, а Полинку, каждое утро перед работой, относила в ясли. Однажды Илья сам предложил Стеше помощь -- видел, как она надрывается. Она, из благодарности, старалась накормить его домашней пищей, постирать его вещи, иногда -- что-то подшить или пришить. Он сначала покупал продукты для их общего стола, а потом стал отдавать ей деньги. Так они и жили – каждый в своей комнате, пока не заболела Стеша.

Сначала она думала, что это обычная простуда, но с каждым днём понимала, что это не так. Рентген показал, что у неё двухстороннее воспаление лёгких. Болела она долго и тяжело и, кто знает, как всё обернулось бы, если бы не Илья.
Он готовил еду, купал Полину, стирал её вещички и носил девочку в ясли. Он лечил Стешу: давал ей по расписанию лекарства, натирал её мазями, кипятил шприцы и ставил уколы, кормил её куриным бульоном.
Около месяца она проболела, а когда поправилась, то Илья предложил ей с ним расписаться и жить одной семьёй.
Целых десять лет они прожили вместе, а в июле 1941-го, Илья добровольцем ушёл на  фронт…
В сентябре Стеша получила на него похоронку…


 
Война шла полным ходом. Часто их город бомбили с воздуха и им приходилось часами сидеть в бомбоубежище. С фронта постоянно везли раненых и Стешу перевели работать в госпиталь. Она уже сама могла делать несложные операции и лечить военных.
Полине шёл двенадцатый год, она постоянно находилась в госпитале с бабушкой: училась промывать и перевязывать раны, кормила тяжело раненых, убирала палаты, стирала бинты. Она мало отличалась от взрослых санитарок – работала в полную силу.
Фронт приближался и в госпиталь поступила команда эвакуировать раненых в Кировскую область Так Стеша с Полиной оказались в составе санитарного поезда. Ехали медленно, стояли по пол дня на полустанках, а однажды поезд попал под обстрел с воздуха. Снаряд попал в их вагон и Стешу ранило…

Стеша не знала сколько дней она провела в горячечном бреду, но когда открыла глаза, то не сразу поняла, где находится. Была ночь, в окно светила полная луна, освещая бревенчатые стены помещения, где она лежала на железной кровати с никелированными спинками. Рядом с кроватью на лавке, укрывшись чьей-то шинелью, спала Полина.
Стоило Стеше пошевелиться, как Поля вздрогнула и подскочила:
– Бабулечка! Слава богу, очнулась… – она громко разревелась, обнимая ничего не понимающую женщину…

Уже два месяца они провели в деревне под Вяткой, куда, из разрушенного вагона, Стешу принесли на носилках санитары. Ее ранило в правый бок, острый осколок прошел в сантиметре от легкого, к тому же, при падении, её сильно придавило полкой вагона и, кроме осколочной раны, у неё было множество переломов. Полина все это время была с бабушкой, выполняла все назначения и рекомендации врача и делала перевязки.
Деревня, куда занесла их судьба, состояла из нескольких дворов. Война её не тронула. Налёты с воздуха здесь случались редко да и то, только с западной стороны области. Под такой обстрел и попал эшелон, в котором ехала Стеша.

Кировская область выполняла в тот период стратегически важную роль “тыловой базы”, обеспечивая нужды фронта снарядами и продовольствием. Стеша с Полиной остались в этой деревне. Их временно поселили в Красном уголке правления колхоза. Днем они работали в поле: пололи, поливали, прореживали. Иногда – собирали крапиву, лебеду и сныть, сушили их и перемалывали в порошок. Это была хорошая добавка к муке при выпечке хлеба.   
Победу в войне они встретили в этой самой деревне, где знали уже всех её жителей, Полина училась в школе, помогала бабушке по хозяйству. Стеша трудилась в колхозе и, по мере необходимости, работала в медпункте. .

После войны в деревню стали возвращаться фронтовики, деревня стала возрождаться и Стеше выделили лес на строительство небольшого домика.
Всей деревней строился их дом. Стеше не верилось, что наконец-то у неё появится своё собственное жилье. Две маленькие комнатки и кухня с печью, которая отапливала всю площадь дома – это и были её “хоромы”, но как же она радовалась им! Большие сени с двумя окнами они ласково называли верандой.

Жизнь наладилась. Только бы не было больше войны. Они справились.
Полина закончила среднюю школу и поступила в сельскохозяйственный институт в Кирове. Стеша ещё чувствовала в своём теле боль от полученного ранения и травм, но она ещё не старая, у неё замечательная внучка и все у них будет хорошо.


Часть 3
Подкидыш

***
Полька, принеси-ко фляжку с водой, шибко в горле пересохло, – попросила бабушка Полину.
– Сейчас, бабуля. Ты присядь  да отдохни немного, а то опять голова болеть станет, – ответила внучка.
Она поставила корзинку с малиной на ровное место и легкой походкой пошла в сторону кустов, где они оставили холщовый мешочек с едой и флягу с водой. Мешок был накрыт ветками берёзы, чтобы содержимое в нём не нагревалось на палящем с самого утра солнце.
Девушка взяла в руки флягу, открутила винтовую крышку на ней и сделала несколько больших глотков.
Приятная прохлада потекла по пищеводу. Какая же красота кругом! Внизу под холмом, густо поросшем малинником, вдаль простирались  поля колхозной пшеницы. Ожил их колхоз! Четыре трудных года прошло, как закончилась проклятая война…
Поля проверила мешок с едой и переложила его в тень под куст, накрыв ветками. Она подняла с земли флягу с водой и уже сделала шаг в сторону малинника, как услышала странный звук, доносившийся из-за куста, под которым она оставила мешок.
Девушка подумала, что это какой-то зверёк, учуяв запах еды из мешка, решил поживиться таким образом. Звук был похож на пищание, но какое-то скрипучее и протяжное. Поля раздвинула руками ветки куста и ахнула… На куче травы лежал младенец, завернутый в байковое детское одеяло, с чепчиком на голове.
Он не плакал – видимо, уже не мог плакать, а едва сипел. Личико его было красным от напряжения и потным. Рядом лежала бутылка с водой, закрытая самодельной пробкой из листа лопуха. Полина оглянулась вокруг – ни души. Она взяла ребенка на руки и позвала бабушку:
– Бабуля, спустись сюда… Я не знаю что делать – тут ребенок. Один. Никого рядом нет.
Бабушка медленно спускалась с пригорка, пробираясь через заросли кустов малины.
– Кто же его сюда притащил бедолагу? Гляди-ко, наорался как, даже голос потерял, – бабушка присела на траву под куст,  где была тень и попросила дать ей ребенка.
Она аккуратно развернула малыша, который был мокрым от пота. Это оказался мальчик, на вид двух с половиной – трёх месяцев, худенький, но крепкий. Бабушка подвернула под него пеленку сухим концом и повернув ребенка на животик, стала гладить ему спинку. Малыш замолчал, но продолжал всхлипывать.
– Ну, что Полька, плакала наша с тобой малина… Пойдем домой, парень голодный, покормить  его надо чем-то, – бабушка встала с земли, аккуратно завернула мальчонку в одеяло и передала его Полине: – Неси его ты, а я малину понесу. Не много мы с тобой набрали, однако…
– Стешка, это где же вы дитя взяли? – спросил у бабушки Сидор Фомич, который сидел возле своего дома на скамейке и курил самокрутку.
– Ты, Сидор, не поверишь. В полосе нашли, возле малинников. Смотрели вокруг, думали вернется за ним мамаша, но не дождались, – ответила бабушка: – Надо накормить мальца чем-то. Наорался он бедняга, аж охрип.
– Что делать будешь с ним? Чай сама с Полинкой не доедаешь, а ещё и лишний рот будет… – выпустив через нос две струйки табачного дыма, рассудительно заметил Сидор.
– А куда ж его теперь? Не выбросишь, чай… У тебя там молока не осталось немного с утренней дойки? – спросила Стеша.
– Ща гляну… Таисия вроде внукам кашу варила, – кряхтя поднялся со скамейки сосед и заковылял к своему крылечку.
В это время, Полина положила младенца на кровать и развернула его.
– Ах, какие мы маленькие! Ах, какие мы мокренькие! – приговаривала она, вытаскивая из-под малыша мокрую тряпку, служившую ему пелёнкой.
Малыш смотрел на девушку своими огромными, василькового цвета, глазками и тянул в рот свой маленький кулачок.
– Кушать хочет наш мальчик… Проголодался… Сейчас нам бабуля что-нибудь придумает… – ворковала над мальчиком Полина.
К вечеру они искупали малыша и накормив молочком, уложили спать.
– Что делать будем? – спросила наконец бабушка: – Оставим себе?
– Давай оставим. Я на заочное переведусь, всё равно же хотела. Как-нибудь вырастим, – сказала решительно Полинка.
– Ох, Полька… А ну, как помру я, что делать одна будешь? – неуверенно возразила Стефания Фоминична.
– Не имеешь права умирать, ты у меня одна-единственная на свете, – Полина подошла к бабушке и нежно обняв её, поцеловала в щеку. – Ты у меня еще молодая бабуля, тебе всего -то 55 лет.
Мальчика назвали Васильком – из-за цвета его глаз и записали в домовую книгу колхоза, как сына Полины. Отчество ему пока не писали – решили, что успеется, но изначально хотели, чтобы это был Василий Иванович – как Чапаев.
Рос Васька не по дням, а по часам – в два своих года, выглядел на четыре. Ходить и говорить первые слова, начал ещё до года. Проблем с ним не было. Полина перевелась на заочное обучение и работала помощником агронома в совхозе. Стеша работала в местной амбулатории фельдшером.
Васька постоянно был при бабушке (теперь уже прабабушке). В колхозе собирались к следующей осени открыть детский садик и Вася уже представлял, как будет туда ходить. Всё хорошо, но не хватало мальчишке мужского влияния и он с восторгом смотрел на всех мужчин, которые попадали в его поле зрения и искал среди них себе отца.
Не мог паренек взять в толк – почему у него нет папы, если он ему так нужен. Он знал, что и у некоторых других ребят нет отцов, но считал, что они сами виноваты – нечего сидеть и ждать, надо искать. Мама у него была красавицей, он это знал точно, так как слышал от многих, что “... Полька у Стеши очень красивая и ей жениха надо”
Часто случались разные курьезы, когда, прямо на улице, мальчик смело подходил к какому-нибудь мужчине и напрямую спрашивал у того, не хочет ли он жениться на красавице. Местные уже все знали об этом и просто отшучивались или объясняли, что они уже женаты. Но однажды…
Однажды в колхоз прислали нового зоотехника. Это был выпускник того же института, где училась Полина. Поселили его временно у Шабалиных, что были соседями Стеши. Сидор Фомич с Таисией Ивановной жили одни, их сын с семьёй завербовались и уехали с детьми на север на заработки. Дом у них хоть и старый, но крепкий ещё.
Как же расстроился Василёк, когда узнал, что не к ним поселили такого интересного мужчину. При первой же возможности, он так и заявил ему, что это какая-то ошибка и жить он должен с ними, а не у деда Сидора.
Дядя Федя (так звали зоотехника) пообещал Васе, что будет приглашать его к себе и они будут дружить, но Васе такая полумера была не по душе и он попросил своего нового друга “пожениться на мамке”. Сидор Фомич слышал этот разговор и рассказал Фёдору про мальчика. Не думал тогда Федя, что ему и самому, вскоре, очень захочется “пожениться” на Полине.
Это была любовь с первого взгляда: увидел, немного поговорил и заболел… Вечерами он подолгу не отходил от окна своей комнаты, которое выходило на двор, где жила Поля, в надежде увидеть её хоть мельком. Он постоянно о ней думал, старался попасть ей на глаза и охотно занимался с ее сынишкой. Он тогда ещё не знал, что Вася не кровный её сын.
Полина к Фёдору относилась ровно. Иногда они разговаривали с ним, сидя на лавочке у калитки, но разговоры эти обычно были о Васе. Вечерами Полина никуда не ходила – слишком ответственно она относилась к своей заочной учебе, просиживая вечера за учебниками, готовясь к очередной сессии.
 
Целую неделю Полина провела в городе и сегодня едет домой. Она успешно сдала три экзамена и остался ещё один - во вторник
В магазине, купив Васильку ирисок, его любимых конфет, она собиралась идти на остановку автобуса, чтобы ехать домой. От города до ее деревни – 70 км и автобус ходит один раз в день.
Вдруг, она случайно услышала, как какой-то мужчина спрашивает у одного из покупателей про их деревню: как доехать до неё, где автобус останавливается и всё такое.
– Извините. Я случайно услышала ваш разговор и могу сказать, что я сейчас еду в ту самую деревню, но если вы тоже хотите, то надо поторопиться, так как автобус уже скоро придет, – обратилась она к мужчине.
– Спасибо вам, девушка. Вы настоящая для нас находка, – ответил мужчина и, повернувшись в сторону окна где, рядом с двумя чемоданами, стояла молодая женщина, обратился к ней: – Тома, нам повезло, собирайся скорее, идём.
Он подхватил оба чемодана, а Тома взяла с подоконника стопку книг  связанную бечевкой и хозяйственную сумку и они все вместе вышли на улицу.
Автобус подошёл к остановке  почти сразу, но мест свободных в нём было всего два и в разных концах автобуса. На одно место уселась Тома, а другое заняла Полина. Мужчина остался стоять в проходе. Они купили билеты и поехали. 
Через какое-то время, соседка Полины стала готовиться к выходу. Полина предложила Томе поменяться местами, так как потом, после того, как соседка Полины выйдет, с ней рядом мог сесть её муж. Тома отказалась, сказав что она так удобно сидит и, что ей не хочется пересаживаться. В итоге – остаток пути Полина и Александр ехали рядом и разговаривали.
От Александра исходило нечто такое, от чего у Полины замирало и куда-то проваливалось сердце. Его голос, манера говорить и задавать вопросы казались ей красивой музыкой. От мысли о том, что в автобусе едет его жена, у Полины ныло в желудке…
Эту семейную пару, после института прислали к ним в колхоз по распределению из Ярославля. Муж закончил автодорожный институт, а жена – педагогический. Поженились перед дипломом, чтобы получить направление в одно место. В колхозе должны подготовить для них жилье – так им сказали в обкоме, куда они зашли со своими направлениями.
Полина удивилась – она не представляла куда их могут поселить но вслух ничего не сказала. Двухэтажный, двенадцати квартирный дом строился для молодых специалистов, но там еще даже отделка не началась.
Когда приехали в деревню, Полина проводила новых знакомых до дома председателя и пошла к себе. Она радовалась скорой встрече с Васей – успела соскучиться по нему, а в мыслях её, невольно всплывал образ Александра:
– Не хватало мне влюбиться в женатого, – печально подумала она, но увидев бегущую к ней фигурку сына, радостно пошла ему навстречу.
У калитки Шабалиных стоял Фёдор, который поздоровался и спросил, как она сдала экзамены.
– Всё хорошо. Две четвёрки и пятёрка. В следующий вторник – последний экзамен и – на последний курс, – похвасталась Полина.
– Дядя Федя, пойдем к нам! – Вася тянул за руку своего друга  но тот вежливо сказал:
– Нет, Васенька, мама устала, ей отдохнуть надо. В следующий раз, хорошо?
Мальчик неохотно пошел домой, но когда Полина сказала, что привезла ему ириски – он побежал быстрее.
Полина понимала, что нравится Фёдору и видела, как Вася его полюбил. Она даже пыталась посмотреть на него, как на потенциального своего избранника, но что-то не получалось. А сейчас, после встречи с Александром, она вообще не могла думать не о ком другом, хоть и понимала, что он был чужим мужем, а она никогда не сможет разлучить его с женой.


Часть 4
Ветер перемен

***
1952 год выдался на удивление тёплым – зима отступила рано, и уже в апреле по обочинам дорог весело бежали ручьи. Стеша стояла у окна своего домика, вглядываясь вдаль. Ей шёл пятьдесят восьмой год. Годы, полные испытаний, оставили на её лице заметные морщины, а в глазах – тень пережитого. И всё же в ней ещё чувствовалась прежняя красота: те же косы, но теперь уже серебристого цвета и уложены вокруг головы, те же серые глаза, хоть и чуть потускневшие, тот же живой участливый взгляд.


Вася стоял рядом с бабушкой.  Ему ещё только должно исполниться три года, но он уже вовсю помогает по хозяйству. Он крепкий, любознательный, выглядит года на два-три старше своего возраста. учится всему, за что берется и, даже если что-то не получается с первого раза – упорно добивается успеха.


Корову в своем хозяйстве они не могут себе позволить – слишком хлопотно и требует больших сил: надо сено заготавливать, доить, кормить, ухаживать… А когда им это делать, когда Стеша весь день в медпункте людей лечит, а Полина – постоянно на полях и в лаборатории пропадает?


В итоге, завели они себе козочку, десяток курочек и поросенка взяли на откорм. Кончено, приходилось уплачивать продналог, но тут уж ничего не поделаешь – надо городу помогать. Козочку выгуливал на лугу Вася, он же и поросенка  днем кормил.
Бабушка заранее, ещё с вечера, подготавливала корм для поросенка, а Васе оставалось только вылить его в корыто. Разве не настоящий помощник? И это в свои-то неполных три года! (сейчас бы опека от возмущения захлебнулась)


Так они и жили потихоньку, помогая друг другу.
Полина готовилась к защите диплома в июне. Она, с начала этого года, уже работала агрономом и хорошо справлялась с обязанностями.
На личном фронте у неё изменений не предвиделось. Попытки Фёдора за ней ухаживать, успехом не увенчались – Полина была равнодушна к его знакам внимания. Она молча, никому ничего не говоря, тайно переживала свои чувства к Александру.


Фёдор замечал, как “его” Полинка смотрит на нового механика и жутко ревновал её к этому женатику.  Вскоре, в колхозе был сдан новый дом, в котором Фёдору выделили квартиру и он переехал туда. Васька очень огорчился, что его друг теперь будет жить далеко, а Полина облегченно вздохнула – её начинали пугать косые взгляды Фёдора в сторону Александра.


Тамара, жена Александра, не раз пыталась подружиться с Полиной, но Поля, под предлогом, что ей некогда, надо к сессии готовиться, не шла на сближение. На самом деле – она очень боялась, что её чувства к Александру заметит его жена.


Наконец, для Полины настало время ехать в город защищать проект своего диплома,  который очень понравился её руководителю. Сомнений в том, что она его защитит, ни у кого не было.


Накануне вечером, к дому Полины подъехал ГАЗик механика, за рулем которого был Александр. У Полины сердце провалилось в желудок, она почувствовала, что краска заливает её лицо, но кое-как справившись с сильным волнением, она вышла за калитку.


– Полина Матвеевна, председатель сказал, что вы завтра в город едете и попросил меня взять вас с собой – мне в город в “Сельхозтехнику” надо. Или вы автобусом решили ехать? – он смотрел на Полину, у которой ноги подкашивались от смущения.


– Неожиданно, но очень кстати. Да, я поеду с вами. Во сколько надо быть готовой? – чуть заикаться спросила она.


– Давайте в семь. Не рано? – спросил Александр.


– В самый раз. Мне к девяти надо, – уже увереннее сказала Полина.


– Хорошо, я утром подъеду за вами, – улыбнулся он, не выходя из машины.


Всю ночь Полина не могла уснуть. Её сердце замирало от предвкушения того, что завтра они будут вдвоём, будут сидеть рядом, о чем-то разговаривать… Как всё пройдет? Только бы справиться с собой и не подать вида…


Утро выдалось ясным, с лёгким ветерком, разгонявшим последние остатки утренней прохлады. Полина стояла у калитки, нервно теребя край блузки. Рядом топтался Вася, держа в руках пучок свежей травы для поросёнка
.
– Мам, а ты надолго? – спросил он, заглядывая ей в глаза.


– Сегодня вернусь, Васенька. Вернусь с гостинцами, – Полина наклонилась и поправила воротничок его рубашки. – Будь молодцом, помогай бабушке. Ладно?


Стеша прихрамывая вышла из дома,  сегодня  ночью у неё очень болела поясница, даже пришлось выпить таблетку –  старые раны стали часто давать о себе знать.


–  Ну, Полька, с Богом, – она перекрестила дочку, хоть и не была верующей. – Помни: главное – спокойствие. Ты всё знаешь, всё сумеешь.


Полина кивнула, сглотнула ком в горле, обняла мать, поцеловала сына и пошла к дороге, где уже стоял ГАЗик.


Вася махал рукой, пока машина не скрылась за поворотом. Потом вздохнул и побрёл к сараю – пора кормить поросёнка и выпускать козочку. Стеша смотрела ему вслед и в груди что-то сжималось: такой маленький, а уже такой ответственный.


…
Защита диплома прошла блестяще. Члены комиссии задавали ей много вопросов, на которые она бойко и уверенно отвечала – работа в колхозе по специальности не прошла даром, она знала не только теорию, но и практиком была замечательным.


У выхода из института её, с букетом белых пионов, встретил Александр и первым поздравил с окончанием института.


– Полина Матвеевна, такое событие надо отметить. Не зря же я так оперативно справился со всеми сегодняшними заданиями в Сельхозтехнике, – он улыбаясь вручил ей пионы. – Приглашаю вас в кафе-мороженое.


– Спасибо… Александр Васильевич, а это удобно? – покраснев спросила Полина, принимая цветы.


– Мы не долго. Имеем же мы право на обеденный перерыв? – он смотрел на неё так, что ей казалось, будто её сердце растворяется в груди.


Когда они доехали до места, он помог ей выйти из машины и, взяв под руку, чем немало её смутил, направился в кафе. Там он усадил Полину за столик, а сам начал изучать меню. Он заказал два полноценных обеда, а на десерт – мороженое с сиропом и сок.


Они разговорились. Полина рассказывала про то, какие вопросы ей задавали на защите, кто конкретно был в комиссии, а когда они закончили обедать и пора было идти к машине, Александр неожиданно накрыл своей ладонью маленькую ладошку Полины и, глядя ей в глаза, сказал:


– Ты, Поля, необыкновенная… Я боюсь… Боюсь себя. Боюсь не справиться с собой и показаться нахальным... Я же вижу, что и ты… Или ошибаюсь? А..?


– Не надо, Александр Васильевич… Это не правильно… – Полина убрала свою руку из-под его руки. Её щеки горели…  – Пойдёмте. Мне еще в магазин надо зайти, гостинцев сыну купить и к столу что-нибудь праздничное.
…
.Через неделю Полине торжественно вручили диплом с отличием и, председатель колхоза тут же предложил ей должность старшего агронома. Теперь она не просто помогала на полях – она разрабатывала севообороты, следила за удобрениями, внедряла новые сорта пшеницы и других культур.


Александр стал частым гостем в их доме. Он привозил ей из города книги по агрономии, помогал с расчётами, а однажды даже организовал поездку в областной центр, чтобы показать Полине опыт передовых хозяйств.


Тамара, его жена, всё чаще хмурилась, но вслух ничего не говорила. Полина очень страдала от таких недомолвок, но напрямую поговорить с Александром, не решалась.


К осени в деревне торжественно открыли детский сад и Василёк с радостью стал его посещать. Сколько разговоров было по вечерам! Сколько радости, но однажды, придя из садика, он виновато посмотрел на бабушку и грустно сказал:
– Я решил, что мне не надо ходить в детский сад и даже Марии Ивановне об этом сказал.
– Это почему это? – удивилась бабушка.
– А кто же вам с мамой помогать будет, а? У тебя спина болит и ноги, а ты за  Зорькой должна ходить, траву Хрюшке рвать… – рассуждал внук.
На глаза Стеши навернулись слезы:
–  Солнышко ты моё… Маленький наш… Ты и так нам с мамой всегда помогаешь. Тебе в садик ходить надо обязательно. Там у вас занятия всякие, к школе готовить вас будут скоро. А Зорьку я верёвкой за рога привязываю и она одна пасется вокруг дерева.
Видно было, что такой ответ мальчику понравился, но его совесть не хотела с этим мириться. Пришлось и Полине присоединиться к бабушке и убеждать ребенка, что наработаться за свою жизнь он ещё успеет, а сейчас главное для него – учиться, чтобы быть не только сильным, но и грамотным.


В колхозе вовсю шла уборочная. Урожай в этом году был неплохим и план по поставкам зерна колхоз выполнил. Сейчас убирали картошку и корнеплоды. В помощь колхозу прислали студентов, да и местные школьники хорошо помогали. Росло поголовье скота, что сказывалось на удоях и поставках мяса – колхоз уверенно выбивался в передовые.
…
Стеша молча наблюдала за Полиной, за тем, как она общается с Александром и как ее тяготит этот “треугольник”. Как-то она пыталась поговорить с ней об этом, но дочь сказала, что не хочет это обсуждать, так как сама ничего не знает. Александр заходил к ним домой часто, но всегда с Тамарой.


Вася обожал Александра. Он бегал за ним, как хвостик, задавал тысячи вопросов про тракторы, комбайны и про то, “как стать таким же умным”.


– Дядя Саша, а вы за маму выйдете замуж? – как-то спросил он когда они пили чай с бабушкиными ватрушками.


Тамара поперхнулась чаем, Полина покраснела до корней волос, а Александр кашлянул и серьёзно ответил:


– Вася, сначала надо спросить разрешения у твоей мамы.


Мальчик кивнул и спросил:
– Мам, я хочу, чтобы дядя Саша был наш. Он добрый…


Стеша заметила, как у Тамары по щекам потекли слезы, но она пыталась их смахнуть рукой.


– Васенька, ты не поможешь мне? – Стеша решила увести внука в кухню, чтобы дать возможность разрядиться обстановке за столом.
Вася послушно пошел за бабушкой.


– Мы пожалуй пойдем, – тихо обратилась к мужу Тамара.
– Да, пора…  Засиделись мы, – ответил Александр.


___
К 1955 году отношения Полины и Александра стали очевидны для всей деревни. Тамара, поняв, что брак трещит по швам, уехала к родителям в Ярославль и оттуда подала на развод.


Александр остался в деревне и перебрался жить к Полине
Они не спешили официально оформлять отношения. Александр помогал Полине с работой, строил новый сарай для козы, чинил забор. Вася, которому шёл шестой год, теперь называл его папа Саша.


Стеша наблюдала за ними с тихой радостью. Она помнила свою первую любовь, свой брак со Степаном и видела, как осторожно, но верно Полина идёт к своему счастью.


В 1960 году у Полины и Александра родилась дочь — Надежда, названная в честь погибшей матери Полины. Вася, которому было уже одиннадцать, стал для неё настоящим старшим братом: носил на руках, учил ходить, рассказывал сказки.


– Бабуль, смотри, она мне улыбается! – гордо докладывал он Стеше. – Я буду её защищать.


Стеша ласково гладила его по голове:
– Ты у нас опора, Васенька. Я на тебя надеюсь.


Часть 5
Последний рассвет


***
А годы шли…  Сквозь политику, сквозь смену правительства и сквозь разные мировые события... Жить в СССР стало чуточку свободнее, если сравнивать с тем, что было не так давно.
Стали пробиваться сквозь железный занавес голоса с запада, началось проведение экономических реформ, строительство дешевого жилья…


В начале мая 1974 года, как раз к юбилею бабушки Стеши, Василий, с красным дипломом Московского машиностроительного института вернулся в колхоз.
– Бабушка, родная моя, я же тебе обещал, что выучусь и вернусь, – он нежно обнял бабушку, у которой по щекам текли слезы радости.


80-летний юбилей  Стефании Петровны отмечали чуть ли не всем колхозом. Погода в тот день 18 мая, стояла теплая и солнечная. В воздухе витал терпкий запах черёмухи, деревья радовали глаз свежей зеленью, а на чистом голубом небе, не было ни единого облачка.
Юбилярша сидела за богато накрытым столом, в нарядном сиреневом платье, с красивой прической. Её окружали самые близкие, самые родные люди.


Стеша смотрела на Наденьку, свою правнучку. Ей уже 14 лет. Давно ли той Наденьке, дочке Стешиной, было 14?..
Вспомнились Стеше дни своего раннего детства, её молоденькая мама с бабой Фросей, их ветхая изба, в которой они мерзли зимними ночами, та скудная пища, которая у них была…  Как изменилась жизнь. Сил бы только побольше, да пожить подольше…
     …
Василия назначили техническим руководителем на строительство перерабатывающего комбината, который планировалось запустить в короткие сроки.
Планы были грандиозными: запускалось сразу три производства: мясное, овощное  и молочное – в основном, это горячая консервация (тушенка, колбасы, рагу, овощные салаты…). Для молока и творога – запускались линии фасовки и розлива.


Работы было много. Деревня разрослась. Там, где ещё недавно был лес, начали строиться пятиэтажки. Приезжали новые люди, развивалась инфраструктура.


Полина к тому времени стала заместителем председателя колхоза. Александр руководил машинно-тракторной станцией. Их семья была примером для всей округи: трудолюбивая, дружная, современная.


Стеша больше не работала в медпункте, но по-прежнему помогала советами молодым медикам. Да и не медпункт уже был у них, а небольшая больница на двенадцать коек и несколько специалистов врачей. Стеша иногда заходила полюбоваться на новый стоматологический кабинет, на уютные три палаты (мужская, женская и детская) и вспоминала в каких условиях она когда-то оперировала раненых воинов.


По воскресеньям вся семья собиралась у Стеши за большим столом. Полина с Александром и Надей, жили в своём просторном доме. Вася пока жил с бабушкой, но скоро у него должна быть свадьба. Его избранницей стала молоденькая библиотекарша Валя – дочка их местного комбайнера и поварихи. Где они решат потом жить, пока не обсуждалось, но Стеша мечтает, чтобы они жили с ней


До деревни доходили слухи, что в стране, в магазинах пустые полки,  продукты отпускаются по карточкам, но у них в деревне было своё, местное снабжение. Уже работал на полную мощность их перерабатывающий комбинат, на котором производили колбасу, сосиски, сыр, масло. Продавалась вся эта продукция в закрытых магазинах и только  деревенским жителям.


По стране ходили анекдоты про Леонида Ильича, про Чапаева и про Вовочку. Народ хотел перемен. Советский Союз устал от надоевшего за много лет генерального секретаря и наконец, 10 ноября 1982 года, страна услышала по телевизору балет Чайковского…


Калейдоскопом промчалось ещё три года, в которых один за одним менялись генсеки.
Их колхоз оставался на плаву и, несмотря на трудности, приносил доходы своим труженикам.


Стефания Петровна часто болела, но несмотря на это, вела активный образ жизни. Она, в свои 90 лет, ходила в кружок “Здоровье”, при новом Доме культуры, занималась какими-то  упражнениями по специальной методике и совершенно не выглядела на свой настоящий возраст.


Дома она помогала Валентине присматривать за маленьким Димкой, сыном Васи. Они жили вместе – ведь Василёк когда-то пообещал своей бабушке, что никогда её не бросит.


Димка был полной копией своего отца и не только внешне. Он получил в наследство папин ум и характер, был таким же обязательным, ответственным и упорным. Стеше иногда казалось, что не было этих лет, что перед ней тот самый, маленький Василек, а она – молодая ещё, соберется сейчас и пойдет в медпункт на работу.
…
Перестройка, вихрем ворвавшаяся в отлаженную жизнь деревни вначале всех вдохновила.
По радио гремели слова “гласность” и “демократия”, в газетах писали о “новом мЫшлении”, а по телевизору улыбались городские дяди и тёти, рассказывая, как теперь заживёт народ.
– Ну, наконец-то свобода! – говорил Вася за семейным ужином. – Теперь колхоз станет настоящим хозяйством, а не придатком к райкому.
Стеша, которой шёл уже девяносто седьмой год, сидела у окна, аккуратно перебирая клубки шерсти. Она слушала разговоры внуков и правнуков и лишь покачивала головой.


– Свобода – это хорошо, – тихо говорила она. – Но и осторожность не помешает. Я уже столько перемен пережила…


Колхоз, который долгие годы процветал, поначалу держался. В застойные годы дефицита он обеспечивал жителей продуктами через закрытый магазин при комбинате и люди знали: их не оставят голодными.
Но вскоре ветер перемен стал срывать крыши с привычных устоев. По деревне поползли слухи:
“ В городе дают ваучеры – говорят, за них можно будет получить долю в любом предприятии!”; “Америка живёт в изобилии – там в магазинах всего полно!”; “Зачем работать в колхозе, если можно торговать на рынке?”


Молодёжь зачитывалась глянцевыми журналами, где красовались джинсы и жвачки, а по вечерам собиралась у телевизоров, чтобы посмотреть “Рабыню Изауру” и позавидовать “красивой жизни”.


В 1992 году в деревню приехали “бизнесмены” из города. Они раздали всем ваучеры, обещали, что каждый станет совладельцем комбината, а через год получит дивиденды – столько, что хватит на новую машину.


– Не верьте, – твёрдо сказала Стеша, когда Вася принёс домой бумажку с печатью. – Это ловушка.
Но её не послушали. Почти все сдали ваучеры в “инвестиционный фонд”, а через полгода фонд исчез вместе с деньгами.


Колхоз начал трещать по швам. Трактора стояли без запчастей, поля зарастали бурьяном. Комбинат едва держался на плаву – директор, старый друг Александра, выбивался из сил, чтобы сохранить рабочие места.


– Мы не сдадимся, – говорил он на собрании. – У нас есть земля, руки и опыт. Мы пережили войну, переживём и это.


Полина и Александр, которым было уже за шестьдесят, продолжали работать. Надя, их дочь, учила детей в школе, стараясь внушить им, что главное – не джинсы и жвачка, а знания, труд и уважение к старшим.


Стеша, вопреки годам, оставалась удивительно бодрой. Она ходила в секцию «Здоровье», где вместе с другими стариками, среди которых она была самой старшей, делала упражнения, занималась ходьбы и даже танцевала. Её партнеры удивлялись:


– Ты, Стеша, моложе нас выглядишь!


– А что мне стариться? – улыбалась она. – У меня семья, внуки, правнуки. Жизнь-то продолжается.


Она жила в семье Васи и Валентины. Их сын, Дима, ходил в детский сад и каждый вечер прибегал к прабабушке с рассказами:


– Бабуля, мы сегодня лепили из пластилина трактор! А ещё я научился считать до двадцати!


Стеша слушала малыша, гладила его по голове и думала: “Вот оно, счастье. Не в ваучерах, не в джинсах, а в том, что рядом – родные, дом, земля, которую ты любишь»”...




Весна 1994;го выдалась тёплой. Зацвели яблони, зазеленели поля, и колхозники, несмотря на трудности, взялись за посевную.
В тот день Стеша проснулась рано. Она вышла на крыльцо, вдохнула свежий воздух, наполненный запахом цветущей сирени, и улыбнулась.
– Какое утро… – прошептала она.
Валентина, вышедшая с кружкой горячего чая, подошла к ней:


– Мам, вы что так рано?


– Да так, любуюсь. Смотри, как красиво… – они стояли рядом, молча глядя, как солнце поднимается над полями.


18 мая, в день своего столетнего юбилея, Стеша была в удивительно хорошем настроении. С утра её поздравляли по телефону, приходили соседи, приносили цветы и подарки.
Но самое главное торжество было запланировано на послеобеденное время – когда соберутся все родные.


– Жизнь длинною в сто лет… – подумала она и почувствовала, как тепло разливается по телу. Где;то вдалеке звенел школьный звонок, пахло свежеиспечённым хлебом, а за окном шумели молодые листья.




На веранде накрыли стол.
Собрались все: Полина с Александром, Надя, с Денисом, своим молодым человеком, Вася с Валентиной и маленький Дима, который торжественно вручил прабабушке открытку, которую сам раскрашивал.


За столом шутили, вспоминали разные моменты из жизни Стеши: как она в войну спасала раненых; как строила свой первый дом после войны; как учила Васю читать по старой книжке; как она всегда о всех заботилась и всем помогала.
– А помнишь, бабуля, как ты мне сказала: “Вася, главное – не бояться и делать то, что должен”? – сказал Вася, поднимая чашку с чаем. – Я всю жизнь эту фразу помню.


Все радостно смеялись, беззлобно поддразнивая друг друга, а Стеша сияла от счастья. Она смотрела на своих родных и думала: “Какое же это богатство, иметь такую семью”.


К вечеру, видя, что бабушка устала, родные стали прощаться и расходиться. Валентина помогла Стеше переодеться и лечь в постель. Вася остался – сел в кресло рядом с кроватью бабушки.


– Ты устал, Васенька, иди отдыхай, – мягко сказала Стеша.
– Нет, я посижу с тобой, – он взял её руку в свои. – Просто посижу.
Он смотрел на уснувшую бабушку и перед его глазами проплывали картины их нелегкой жизни, согретые теплом этой маленькой но такой сильной женщины:

– Доброй ночи тебе, родная, – он тихо поднялся и вышел.
__
Стеша шла по узкой тропинке, которая уходила куда-то вдаль. Она видела вдалеке тот самый терем, в который ее шестнадцатилетнюю когда-то привёз Степан. Её Степан… Она побежала туда и ей было так легко бежать, на сердце было так радостно…


Она на минуту открыла глаза, посмотрела за окно, где поднималось солнышко и начинался новый день, улыбнулась и тихо, спокойно ушла туда, в свой недавний сон. Ушла так же естественно, как приходит рассвет и уходит закат.


Над деревней плыл колокольный звон – в церкви начиналась утренняя служба…