Клеймо Тонета. Глава 2. Переселение. Часть 2

2

    Что ж, прощайте, французские гардины и лунные завитки!
Заручившись согласием хозяина, Агата прихватила с собой отрез бледно-молочной вуали, служившей когда-то роскошными шторами в её прежней кухне. Пригодится.

   Сохрани ощущение дома, пусть даже безделицей!

   И так,  она переселилась в Княжино.  Взяв с Георгия обещание не оставлять пару её чахлых цветков, Агата вручила ему ключи от своей квартиры.  Договорились быть на связи.
   После его отъезда неожиданно стало грустно и одиноко. Странная тоска накрыла. Не сотворила ли она глупость? Агата лишь сейчас ощутила, как привыкла к нему за несколько дней знакомства. Интересно, а он что-нибудь  ощущает?

   Не дай себе утонуть в иллюзиях!
 
   Отогнав усилием воли  романтические грёзы, Агата осмотрелась, решая, где бы устроить рабочее место. Как ни странно, вновь выбрала обеденный  стол  у восточного окна. Сила привычки?  Скорее, роль сыграл вид: хотя окно выходило во дворик, над кронами соседствующего сквера возвышались  благородные  развалины храма.
   Разбирая вещи, Агата включила танго. Среди типичного пейзажа умеренной полосы, который  столь полно окружал её в новом месте обитания,  музыка вдруг утратила магию. И, настроившись на унисон с тишиной, она принялась вить своё гнездо.
   Между тем движение у долго пустующего дома привлекло внимание. Стук в подоконник южного окна, того самого, до которого от наезженной колеи не более пары метров, заставил  Агату вздрогнуть.  Ну вот, начинается.
   Молодая женщина в мелких кудряшках, с пышным пучком золотисто-медовых волос, перетянутых пёстрой косынкой, кивнула Агате. Незнакомка показалась совершенно юной. На руках она держала годовалую малышку. Вид ребёнка успокоил окончательно, и Агата распахнула створку.
   – Вы что же, жить тут будете? – спросила селянка без предисловий.
   – Да, а что?
   – На лето или постоянно?
   – Не на постоянно.
   – А козьего молока вам не надо?
   Молочница держалась в рамках светского «вы».
   – Даже не знаю. Я не слишком увлекаюсь молоком. Разве что для  кофе и каши.
   – Так козье же! – селянка была поражена некомпетентностью Агаты по части пользы целебного продукта. – Мы живём напротив, вон тот дом, – указала она в сторону добротного кирпичного особняка наискосок, по другую сторону дороги. – Я – Гала
   Именно так: не Галя, а Гала, почти как муза Дали*, только ударение на первый слог.
   – Агата Панина.
   – А мы – Лисовы. Я принесу сейчас на пробу. Там у вас закрыто, – кивнула муза в сторону калитки.
    «Нельзя жить в обществе и быть свободным от общества», – мелькнула перефразированная  цитата классика марксизма. Агата вздохнула и обречённо побрела отпирать крепостные ворота.
    Гала явилась без ребёнка,  но с молоком и тарелкой крупной, ароматной клубники. При близком рассмотрении она оказалась скорее ровесницей Агаты.
   – Зачем?!  За домом  есть какие-то грядки.
   – Какие-то, – хмыкнула Гала. – Кто в них заглядывал в последний раз? –Да и  клубника-то моя –  ранняя. А в ваших грядках  только загорать.
   Минут через десять чопорное «вы» было отброшено. Гала и «вы» стыковались плохо. Выяснив, что Агата – писательница, муза понимающе кивнула: мол, кто без недостатков?
    Агата предложила кофе. Гала, подперев подбородок смуглым кулачком, с любопытством наблюдала, как приезжая колдовала над туркой,  одобрила запах и важно сообщила, что они с Толиком пьют только Nescafе. Кофе Агаты, впрочем, пришёлся по вкусу. Осведомившись о его стоимости,  Гала поспешила допить, заглотнув попутно гадательной гущи.
   – А хорошо он тут всё устроил, толково, только тесновато, – произнесла Гала, ощущая кофейный осадок на языке и с любопытством оглядываясь. – И шкаф бабы Саши оставил. Зачем ему это старьё – столько места занимает!
   – А ты бывала тут?
   – Конечно! Я ж родня ей, покойнице-то, Царствие Небесное! Дальняя, –кивнула     Гала, мелко перекрестившись. – Вот там, где камин, прежде печь была.
   К огорчению Галы,  Агата рискнула брать всего-то пол-литра молока, да и то через день. Далее Гала сбегала к себе за набором для рукоделия, который Агата,  разумеется,  прихватить не догадалась, и они в четыре руки быстро раскроили великолепную вуаль на чудесные шторки.
   – А карнизы-то? Не на шпагат же вешать! Такую красоту и резать рука не поднималась.
   – Да, придётся попросить Георгия привезти, – кивнула Агата.
   – Это  муж твой?
   – Нет, сосед по городской квартире. Хозяин дома – мой сосед.
   – Просто сосед?!
   Гала усомнилась. В этот момент в приоткрытую дверь постучали, и прозвучало неуверенное: «Гала, ты тут?»
   – Ой, это ж мой Толик!  –  оживилась Гала. – А это наша жиличка на лето, из города, Агатой зовут. Помогаю вот обустроиться.  Писать рассказы приехала. Может, и про нас с тобой напишет,  –  хохотнула она, похоже, ничуть не пасуя перед явлением супруга.  – Вот он и карнизы тебе приделает!
    Судя по единственной реплике в сцене своего явления, немногословный Геракл в клетчатой рубахе кивнул, одновременно  знакомясь,  изъявляя согласие на участие в обустройстве, и на всё прочее, что бы ему ни поручили. Гала, очевидно, была  и головой, и шеей, Толик же – послушной тягловой лошадью, покорной жениным вожжам.
   
_________
*Гала (Gala) –  псевдоним, данный Елене Дьяковай, музе художника Сальвадора Дали её первым мужем, Полем Элюаром.


продолжение http://proza.ru/2026/04/17/1168