Клеймо Тонета. Глава 2. Переселение. Часть 2

2

    Что ж, прощайте, французские гардины и лунные завитки!
Заручившись согласием хозяина, Агата прихватила с собой отрез бледно-молочной вуали, служившей когда-то роскошными шторами в её прежней кухне. Пригодится.

   Сохрани ощущение дома, пусть даже безделицей!

   Итак,  она переселилась в Княжино.  Взяв с Георгия обещание не оставлять без присмотра пару её чахлых цветков, Агата вручила ему ключи от своей квартиры.  Договорились быть на связи.
   После его отъезда неожиданно стало грустно и одиноко. Странная тоска накрыла: не сотворила ли она глупость? Агата лишь сейчас ощутила, как привыкла к нему за несколько дней знакомства. Интересно, а он что-нибудь  ощущает?

   Не дай себе утонуть в иллюзиях!
 
   Отогнав усилием воли  романтические грёзы, Агата осмотрелась, решая, где бы устроить рабочее место. Как ни странно, вновь выбрала обеденный  стол  у восточного окна. Сила привычки?  Скорее, роль сыграл вид: хотя оно и выходило во дворик, над кронами сквера, который оказался почти сразу за домом,  возвышались  благородные  развалины храма.
   Разбирая вещи, Агата включила танго. Среди типичного пейзажа умеренной полосы, который  столь полно окружал её в новом месте обитания,  музыка вдруг утратила магию. И, настроившись на унисон с тишиной, она принялась вить своё гнездо.
   Между тем движение у долго пустующего дома привлекло внимание. Стук в подоконник южного окна, того самого, до которого от наезженной колеи не более пары метров, заставил  Агату вздрогнуть.  Ну вот, начинается.
   Молодая женщина в мелких кудряшках, с пышным пучком золотисто-медовых волос, перетянутых пёстрой косынкой, кивнула Агате. Незнакомка показалась совершенно юной. На руках она держала годовалую малышку. Вид ребёнка успокоил окончательно, и Агата распахнула створку.
   – Вы что же, жить тут будете? – спросила селянка без предисловий.
   – Да, а что?
   – На лето или постоянно?
   – Не на постоянно.
   – А козьего молока вам не надо?
   Молочница держалась в рамках светского «вы».
   – Даже не знаю. Я не слишком увлекаюсь молоком. Разве что для  кофе и каши.
   – Так козье же! – селянка была поражена некомпетентностью Агаты по части пользы целебного продукта. – Мы живём напротив, вон тот дом, – указала она в сторону добротного кирпичного особняка наискосок, по другую сторону дороги. – Я – Гала
   Именно так: не Галя, а Гала, почти как муза Дали*, только ударение на первый слог.
   – Агата Панина, – представилась удивлённая писательница.
   – А мы – Лисовы, – уточнила в свою очередь и Гала. – Так я принесу сейчас на пробу? Там у вас закрыто, – кивнула муза в сторону калитки.
    «Нельзя жить в обществе и быть свободным от общества», – мелькнула перефразированная  цитата классика марксизма. Агата вздохнула и обречённо побрела отпирать крепостные ворота.
    Гала явилась без ребёнка,  но с молоком и тарелкой крупной, ароматной клубники. При близком рассмотрении она оказалась скорее ровесницей Агаты.
   – Зачем?!  За домом же  есть какие-то грядки.
   – Какие-то, – хмыкнула Гала. – Кто в них заглядывал в последний раз? Да и  клубника-то моя –  ранняя. А в ваших грядках  только загорать.
   Минут через десять чопорное «вы» было отброшено. Гала и «вы» стыковались плохо. Выяснив, что Агата – писательница, муза понимающе кивнула: мол, кто без недостатков?
    Агата предложила кофе. Гала, подперев подбородок смуглым кулачком, с любопытством наблюдала, как приезжая колдовала над туркой,  одобрила запах и важно сообщила, что они с Толиком пьют только Nescafе. Кофе Агаты, впрочем, пришёлся по вкусу. Осведомившись о его стоимости,  Гала поспешила допить, заглотнув попутно гадательной гущи.
   – А хорошо он тут всё устроил, толково, только тесновато, – произнесла Гала, ощущая кофейный осадок на языке и с любопытством оглядываясь. – И шкаф бабы Саши оставил. Зачем ему это старьё – столько места занимает!
   – А ты бывала тут?
   – Конечно! Я ж родня ей, покойнице-то, Царствие Небесное! Дальняя, – кивнула     Гала, мелко перекрестившись. – Вот там, где камин, прежде печь была.
   К огорчению Галы,  Агата рискнула брать всего-то пол-литра молока, да и то через день. Далее Гала сбегала к себе за набором для рукоделия, который Агата,  разумеется,  прихватить не догадалась, и они в четыре руки быстро раскроили великолепную вуаль на чудесные шторки.
   – А карнизы-то? Не на шпагат же вешать! Такую красоту и резать рука не поднималась.
   – Да, придётся попросить Георгия привезти, – кивнула Агата.
   – Это  муж твой?
   – Нет, сосед по городской квартире. Хозяин этого дома – мой сосед.
   – Просто сосед?!
   Гала усомнилась. В этот момент в приоткрытую дверь постучали, и прозвучало неуверенное: «Гала, ты тут?»
   – Ой, это ж мой Толик!  –  оживилась Гала. (Надо же – просто Толик!). – А это наша жиличка на лето, из города, Агатой зовут. Помогаю вот обустроиться.  А она  рассказы писать приехала. Может, и про нас с тобой что напишет,  –  хохотнула она, похоже, ничуть не пасуя перед явлением супруга.  – Вот он и карнизы тебе приделает!
    Судя по единственной реплике в сцене своего явления, немногословный Геракл в клетчатой рубахе кивнул, одновременно  знакомясь,  изъявляя согласие на участие в обустройстве, и на всё прочее, что бы ему ни поручили. Гала, очевидно, была  и головой, и шеей, Толик же – послушной тягловой лошадью, покорной жениным вожжам.
   
_________
*Гала (Gala) –  псевдоним, данный Елене Дьяковай, музе художника Сальвадора Дали её первым мужем, Полем Элюаром.


продолжение http://proza.ru/2026/04/17/1168