Слегка срамная модель жизни

Детство было не самой очаровательной страничкой в моей жизни. Бывали и получше. Поинтереснее. В том далеком причудливом далеке я вижу себя худеньким бледным мальчишкой, одетым в казенные тусклые стандартные ветхие одежды. Летом мама уезжала на сессию в Московский государственный институт культуры, а меня пристраивала пожить к своей московской тетке Варе. Тетка Варя была трудолюбивой, и, соответственно, зажиточной женщиной. Она работала с утра до вечера не покладая рук своих, добывая хлеб свой насущный в прямом смысле в поте лица своего. А когда я прибывал к ней на побывку, то еще и в поте лица моего. Мы выращивали красивые цветы, которые она выгодно продавала встречающим и провожающим на Павелецком вокзале.

Я вынужден был с самого раннего утра возить воду бидоном, установленным на громыхающей тележке из колонки на огород. Я всегда испытывал панический генетический страх перед физическим трудом (мой психоаналитик.недавно мне открыл секрет: причина этого страха, в том, что в раннем детстве, мама уронила на меня трудовую книжку!). Но судьба, как бы в насмешку, посылала меня на самые трудоемкие и важные участки народного хозяйства. Тетка была женою крупного хозяйственника и жила в особняке, расположенном в районе Всеобщего Благоденствия, в районе дач работников партийно-хозяйственного актива.

Там-то я впервые и повстречал свою первую или вт орую настоящую любовь. Я почему-то, всегда в детстве отдавал предпочтение богатым девочкам. Детишки партийных лидеров, маленькие бонзы, будущие лидеры партий, вместо того, чтобы беззаботно предаваться перевозке в бочках воды на участки и сельскохозяйственные угодья, озабоченно бегали туда-сюда по дачному поселку, пили вино, курили, играли в карты, водили девочек в кабинеты. Я с завистью наблюдал за ними, чистенькими, ухоженными, аккуратно подстриженными, горластыми, раскрепощенными, дерзкими и отчаянными… Мне очень хотелось поиграть с ними. Но на меня они смотрели, как на батрака, на грязного вонючего крепостного, с утра до вечера вкалывающего на господ. Обидно мне было. Частенько, проходя мимо них со своей громыхающей тележкой, груженой ненавистной бочкой, я ловил на себе презрительные насмешливые взгляды. Особенно заливисто смеялась эта девчонка, со светлыми прямыми волосами, глазастая и ротастая. Но такая манящая и милая…

Однажды, после сытного ужина, с жаренной картошечкой, да с грибочками, да с мясцом, да с молочком (тетка кормила меня как на убой! Ей нужен был сытый, сильный работник!) теплым летним вечером я стоял возле калитки теткиного дома и, тихонечко порыгивая в ля миноре, смотрел на улицу, в надежде, что увижу ее. Недоступную и сказочную свою красавицу, желанную богиню. И надо же такому случиться Бог услышал мои просьбы. Я увидел ее с подружкой, оживленно беседующих и неторопливо направляющихся к моему дому! В руках у подружки был мяч.

Я пригладил всклоченные непокорные вихры, сделал умное, задумчивое, такое поэтичное выражение на лице, какое подобает носить человеку умудренному и уставшему от жизни, и стал смотреть в другую сторону, как бы не замечая их. Как бы никакого интереса к ним не проявляя. Мало ли девчонок шатаются по тропинкам нашего дачного поселка! Но краешком глаза я видел, как они вроде бы замедлили свой ход, приостановились…

- Мальчик! А - мальчик! - услышал я.
Выдержав паузу я медленно повернул к ним свое поэтичное лицо.
- Простите, вы это мне? - спросил я как можно учтивее.
- Вам, вам! Вы не хотите поиграть в мячик?
- В мячик? - переспросил я, не зная, как должен поступать в таких случаях взрослый, уважающий себя джентльмен. - Я не играю в мячик… - нашелся наконец я. Заметьте! Изначально я, как бы, стою на правильном пути! Я противлюсь всем своим существом провокации!
- А почему? - засмеялись девчонки.
- Не знаю… - ответил я. - Не люблю, наверное… Не моё это....
- Ну пожалуйста! Ну немножко.... А то нам скучно!
- Ну, если только немножко… - Я сдался!!! Но видит Бог, я сопротивлялся. Господи! Как я был счастлив в те короткие минуты. Моя мечта! Моя красавица, Моя госпожа сама пригласила меня для знакомства! Она предложила мне дружбу! Она предложила мне любовь! Да! Это не просто предложение поиграть в мячик! Значит я ей понравился! Значит между нами нет социальных преград! Значит… Мы отошли от дома на небольшую полянку, окруженную густым чапыжником.


- Меня зовут Юля! А вас как? - сказала девчонка весело и открыто.
- Меня? - язык мой словно присох к челюсти. Где же мой искрометный юмор? Где мое красноречие? Моя раскованность и непринужденность? Куда это все подевалось?
- Да! Вас!
Я поклонился и лаконично представился, щелкнув босыми пятками. Вторая девчонка тоже назвала свое имя, но я его сейчас уже не помню. Кажется Каргалыш! Точно - Каргалыш! Ветерок памяти внезапным легким порывом принес мне пожелтевший увядший лепесток ее имени.
- Давайте играть в выбивалы! - предложила Юля. - Вы с Каргалыш становитесь друг против друга вот так… А я буду посередине… А вы меня выбивайте!

И мы стали выбивать. Эту неповоротливую, жирную Каргалыш мне удалось вывести из игры с первого удара. Я выбил ее с первого меткого и мощного броска мяча. Мой мощный разящий удар сшиб ее с ног, и, Каргалыш, крякнув от неожиданности и боли, упала, как подкошенная, задрав кверху кривые волосатые ноги, сверкая белыми трусиками! Потирая ушибленную плоскую ягодицу она заняла место напротив Юлии. Теперь наступил мой черед продемонстрировать свою дьявольскую ловкость и сноровку. Я встал между ними, сконцентрировавшись и сосредоточившись. Сейчас вы увидите, как должен уходить от ударов мяча настоящий ковбой!

Юля бросила мяч в меня и я моментально отпрыгнул, увильнув от мяча в ловком прыжке. Но я легкомысленно не сделал поправку на свой, непривычный к обильной жирной пище, набитый до отказа желудок. И в момент моего ловкого прыжка, эфир
сотряс такой мощный и резкий звук вырвавшихся на свободу газов, что с Каргалыш слетела белая панамка. Все вокруг замерло. Напряженная, неловкая тишина повисла в воздухе словно уставший от жизни висельник.

Я, с выпученными от ужаса глазами, с нетерпением ожидал того счастливого мгновения, когда подо мною разверзнется земля и я с радостью и вздохом облегчения провалюсь навеки в царство мертвых. Но земля стояла незыблемо. Где-то вдалеке слышались веселые детские голоса. Музыка. Кто-то наигрывал на пианино что-то из Штокхаузена. Кажется "Песнь трех отроков в огненной печи". Да! Точно! Именно "Песнь трех отроков"!

В кустах беззаботно пела свою песнь легкомысленная пичужка. И именно эту волшебную трепетную тишину нарушил гром моей атональной додекафонии! Страшный разрушительный гром! Этот гром вышел из меня и потряс и разрушил Вселенную! И вслед за ним я услышал дьявольские раскаты и хрипы. Это смеялась моя хрупкая стройная светловолосая девочка, моя летняя песня Мавка, моя волшебная мечта. От смеха она упала в траву. Следом за ней упала и Каргалыш. Оглушенный, потрясенный и мертвый, я, медленно ступая тяжелыми, непослушными ногами Командора, пошел прочь.

Я плакал всю ночь. На следующий день я, сказавшись тетушке больным, не вышел на полевые работы и ей пришлось самой возить воду на огород. Я провалялся три дня, чтобы забыть происшедшее. Но такое забыть было невозможно! Через три дня я все-таки вышел со своей тележкой на тропу труда. Я умолял Бога, чтобы Она исчезла с лица Земли, раз уж он не мог устроить так, чтобы исчез я. Нам, после случившегося, не было места двоим в этом мире. Кто-то должен был уйти.

Но Бог на этот раз, почему-то не внял моим просьбам, а наоборот поспешно выслал ее ко мне на встречу. Она шла в компании пацанов. Завидев меня пацаны оживились, заржали, заулюлюкали, засвистели.

- Пердун! Пердун! Вонючка! - кричали они неистово, прыгали вокруг меня, словно языческие жрецы, перед жертвенным животным. - Пойдем в выбивалы играть? Пердун? А?

Один из них, самый противный и самый маленький, изловчился и дал мне сильного пинка прямо в жопу! Прямо в копчик. Было очень больно. Но я, стиснув зубы, наклонив голову, чтобы не видеть злобные смеющиеся лица, прикрыв полные слез глаза, шел со своей тележкой сквозь строй оголтелой партийной детворы, шел в свое будущее. Этот случай стал эдакой маленькой моделью моей жизни. "Я не должен более пердеть на радость сытым и богатым! - твердо решил я. И эту детскую доктрину с гордостью пронес через года!
P.S. Да! Чуть не забыл! Того дерзкого, меткого пацана, который посмел дать мне пендаля в копчик, разбил паралич, сразу после моего отъезда. Будет знать! А девочка, которую я любил, кажется стала министром культуры. Если я не ошибаюсь.... Да! А в "выбивалы" я с тех пор не играю! Мне хватило одного раза!