Глава 4. Правки 2. 0

В комнате повисла пауза. Егоров откинулся на спинку стула, заложил руки за голову и уставился в потолок, где медленно пульсировало голубоватое пятно от экрана.

— Да, а значит, это зайдёт широкому зрителю, — протянул он, не глядя на Немцева.
Немцев, сидевший напротив, с силой потёр переносицу, словно пытался стереть с лица налипшую усталость.

— Ну её, эту индивидуальность. Мой авторский стиль всё равно останется непонятым.

— Он резко отодвинулся от стола, стул жалобно скрипнул. — Как в прошлый раз. Как, впрочем, и всегда. Раздраженный, он резко поднялся, прошёлся до стены где на доске висели зарисовки и раскадровки, на секунду завис и пошел обратно, нервно потирая пальцы.

— Давай уже наваяем им то, что они от нас хотят, — голос Егорова стал вдруг вкрадчивым, почти покладистым.

— Великолепный курорт с золотыми песками и полным погружением в новый мир, который каждый создаст исключительно под себя, — продекламировал Немцев, пародируя голос из рекламного ролика, и тут же поморщился от собственного фальцета.

Егоров вдруг оживился, хлопнул ладонью по столу.

— Ну и дошли ж технологии сенсорной интеграции, — постучал он костяшками по монитору. — Иногда и сам удивляюсь. А всего пару лет назад ещё в очках сидели, все ощущения на кончиках пальцев ловили. Помнишь тот трекер? Как ты его… перчаткой назвал?

Немцев не ответил. Он смотрел в одну точку на стене, где висела какая-то старая раскадровка из прошлого проекта. Егоров проследил за его взглядом, задумался и вдруг спросил:

— Немцев, а ты помнишь Валеру из соседнего отдела?

— Да вроде был такой, — Немцев пожал плечами, всё ещё не глядя на коллегу. — Новичок с пятого этажа. Вечно к нам заходил, присматривался что ли?

— А он случайно к нам вчера не заходил?

— Да ты, видимо, совсем заработался, — Немцев наконец повернулся. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени. — Вчера же воскресенье было.

— Да ну?

Егоров нервно рассмеялся. Он давно замечал, что коллега выглядит очень уставшим в последнее время, а точнее  измотанным. Этот проект давался ему гораздо тяжелее, чем предыдущий. Повышение хоть и прибавило к зарплате, но совсем высосало остатки сил и адекватности.

— Ага, ты же сам рассказывал, — Егоров попытался вернуть разговор в прежнее, более лёгкое русло, — как мастерил фигурки из остатков коряги. Да так усердствовал, что загнал три занозы. И что ты со своим синтетическим помощником никак не мог договориться, чтобы тот не ампутировал тебе средний палец, а лишь достал из него несчастные колючки.

Немцев задумчиво уставился на левую руку. Он повернул её ладонью вверх, потом вниз, разглядывая каждый сантиметр. Следов от заноз не наблюдалось. Да и рука совсем не болела. Но где-то глубоко, на уровне давно забытых ощущений, он всё ещё чувствовал, как туда, под кожу, входила та самая первая, самая острая щепка.
Егоров ждал ответа. Немцев молчал, и тишина в комнате стала вдруг плотной, почти осязаемой. Где-то в глубине оконного стекла голубым мерцанием заблестели маленькие точки. Они пульсировали и, зацикленные на своем ритме, увеличивались в объеме, превращаясь в круги на расплывшейся поверхности теперь жидкого стекла. От этих кругов веяло неестественностью и холодом, будто окно перестало быть преградой между комнатой и чем-то иным.

Егоров нервно попятился назад, ища под собой кресло, куда бы он мог приземлиться. Он то и дело открывал и закрывал рот, наполненный воздухом, удушающим, блокирующим слова в горле. Его руки тянулись к Немцеву, пытаясь жестами и немыми междометиями рассказать о том, что происходит у коллеги за спиной.
Оконная рябь продолжала голубеть, издавая низкое монотонное гудение. Круги увеличились уже в объеме, будто кто-то невидимый бросил в жидкую поверхность камень. Каждое новое кольцо наползало на предыдущее, ускоряясь, они расходились по стене и рабочим доскам, поглощая в себя мебель и реальность.
Комната наполнилась голубым свечением – оно заливало столы, чертежи, лица, делая из кабинета дешевую голограмму.

Егоров вжался в кресло, пальцы вцепились в подлокотники так, что побелели костяшки. Его глаза бегали от окна к Немцеву, от Немцева к окну, и в них смешались шок, ужас и полное непонимание.

В этот момент Немцев медленно обернулся, и лицо его выражало некоторую усталую отстраненность. Он смотрел на голубую плазму, на круги, расползающиеся по стенам, на струящийся свет растерянно, словно пытался вспомнить, где он уже видел этот свет.

— Немцев! – наконец выдавил Егоров. Голос его прозвучал совсем чужим. — Ты... ты это видишь?

Немцев медленно кивнул и сделал шаг вперед, а когда голубые круги коснулись его плеч, он не отшатнулся, а чуть склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то, что Егоров слышать не мог.

- Сереж, подключаемся. Запускай изоляцию. Только без фанатизма, не нужно их опять в код выкидывать.- сказала Анна Пална, нажав на сенсор гарнитуры.