Рука об руку в лабиринте зеркал

Глава 14. «Рука об руку в лабиринте зеркал» - Романа «Бельведер городок идеальных лиц»


Пробуждение было волшебным. Я чувствовал тепло её тела рядом, слышал ровное дыхание. Красота Клэр проникала в меня — незримо, но ощутимо, словно утренний свет, скользящий по шёлковым простыням. Мягкий свет из высоких окон, тишина, нарушаемая лишь дыханием, — всё говорило: этот момент вечен.

С Клэр не нужно слов. Её ладонь скользнула по моей руке — лёгкий, почти неосознанный жест, — и я понял: всё уже решено где-то в глубине её души. Она словно знала наперёд, что мне нужно, — или, точнее, что подходит нам обоим.

В этом и есть тайна женщин: их время течёт иначе. Не по стрелкам часов, а по пульсу чувств, по ритму, который диктует сама жизнь. Для них нет «слишком поздно» или «ещё рано» — есть только «сейчас», наполненное смыслом.

На мгновенье я вспомнил мать. Её внезапный отъезд… Тот день до сих пор стоял перед глазами: она стояла у двери с чемоданом, и в её глазах был тот же свет — спокойный, непреклонный. «Я должна уехать сейчас — иначе потеряю себя», — сказала она тогда. Я кричал, умолял остаться, но она лишь покачала головой: «Иногда нужно слушать не разум, а сердце». Тогда я не понял, а теперь… Теперь я видел тот же свет в глазах Клэр. То же безошибочное чувство момента. И впервые за долгие годы я не чувствовал обиды — только тихое принятие.

Так и случилось в это утро — всё было распланировано до мелочей.

Мы торопливо шагали по брусчатке старинных парижских улочек, вдыхая аромат свежесваренного кофе из бумажных стаканчиков. В руках — ещё тёплые круассаны, чуть присыпанные сахарной пудрой, в голове — мысль: «Только бы не опоздать!». Утреннее солнце золотило фасады домов, а мы спешили к клинике «Гармония», петляя между миниатюрными кафе и цветочными лавками.

— Давно я так быстро не ходил пешком! — выдохнул я, едва поспевая.

— Да ладно, — улыбнулась Клэр. — Ну опоздаем. В конце концов, это же клиника отца, а он в провинции. Он и не узнает, что мы задержались. Главное — мы здесь и делаем то, что нужно.

Антуан глубоко вдохнул, улыбнулся в ответ и замедлил шаг. Рядом, словно миниатюрные копии спешащих в офисы взрослых, семенили школьники в аккуратных костюмчиках — их портфели покачивались в такт шагам. Клэр взяла меня под руку, и мы двинулись дальше — уже неторопливо, вслушиваясь в ритм города.

После клиники и выполнения всех поручений её отца мы вновь ускорили шаг — на этот раз направляясь к модному бутику. Оказалось, семейство Димитриоса Каллиса, грека по происхождению, готовилось к торжеству в честь открытия нового отеля. Предки Димитриоса веками жили на побережье Эгейского моря и хранили традиции гостеприимства, а теперь их род отмечал новое достижение.

В воздухе уже витало предвкушение праздника. Гостиничный комплекс, созданный в честь легендарных женщин, оставивших след в истории города, воплощал дух старинной аристократии. Семиэтажный особняк принадлежал Элен — дочери Димитриоса. Среди почётных гостей значилась и Клэр — дочь Жюльена Моро. Изначально приглашение было адресовано самому Жюльену, но, поскольку он оставался в провинции, право участия передали его дочери — с возможностью пригласить ещё одного гостя.

Бутик встретил нас запахом новой ткани и блеском витрин. Клэр тут же устремилась к секции вечерних нарядов, а я замер у стойки с галстуками.

— Нос, форма носа Элен, его дочери… — начал Антуан, проводя пальцем по ребру галстука. — Которая передаётся из поколения в поколение как печать рода. Мы же ещё не закончили проект по его исправлению.

— Да я не думаю, что женщина из этого рода станет что-то исправлять, — откликнулась Клэр из глубины зала. Она уже держала в руках платье цвета слоновой кости. — Мне кажется, отец просто пожалел её и привёл в нашу клинику — чтобы показать и успокоить: мол, всё под контролем, ничего радикального не случится. Надеюсь, ты учёл это, когда делал скульптуру?

— Так вот оно что… Я бы и не догадался. Получается, не стоило делать — она бы всё равно отказалась, — с наигранным разочарованием протянул Антуан.

— Да я шучу, шучу! Ты что, расстроился? — рассмеялась Клэр, легонько толкнув его локтем.

— Возможно, ты не шутишь. Ты слишком проницательна для этого — всё-таки женщина, — с нарочито гордым видом произнёс Антуан, вскинув подбородок.

— А а а, вот как? Ну тогда примерь вон тот костюмчик — он прямо как у Джеймса Бонда! — Клэр указала на манекен и подмигнула. — Посмотрим, достоин ли ты сопровождать меня на балу. Или мне всё-таки взять кого-то поэффектнее?

— Поэффектнее? Да я и так самый эффектный здесь! — Антуан картинно расправил плечи и направился к манекену.

— Вот и славно. Только не потеряй нос — а то вдруг он решит, что ему больше подходит профиль Каллисов, — снова рассмеялась Клэр.

Клэр вдруг заметила за окном витрины чей-то пристальный взгляд. Это был Тео. Она оцепенела: невысокий молодой человек лет тридцати с греческими чертами лица и крупным носом, обрамлённым пышной шевелюрой. Клэр машинально махнула рукой, будто поздоровалась; он приветливо поклонился в ответ.

— Кто это? — спросил Антуан и вытянулся как струна.

— А, это брат Элен, — спокойно ответила Клэр, хотя внутри всё сжалось. — Он иногда пугает меня своими неожиданными появлениями. Немного странный…

Вернувшись в свою гостиницу мы поспешили привести себя в надлежащий вид для торжественного вечера. Место это находилось неподалёку рядом с садом Тюильри, чьи аллеи уже золотило предзакатное солнце.

Клэр крутилась перед зеркалом, поправляя последний локон, когда Антуан, до того сидевший в кресле с газетой, резко поднялся.

— Боже, ты меня опять околдовала своим преображением! Как у тебя это получается? Будто передо мной другая женщина… Меня это даже пугает. Как можно так преобразиться? Какое-то колдовство, — в полном восторге произнёс он, медленно обходя её кругом и восхищённо разглядывая.

Клэр рассмеялась, чуть склонила голову и, прищурив глаза, изменила выражение лица — теперь в ней действительно проступало что-то новое, неуловимо иное.

— Ну, я же как в фильмах про Бонда: должна быть разной девушкой. У него их было очень много, — ответила она, беря со столика маленький вечерний клатч.

Шагнув с улицы дю Мон за стеклянную дверь, мы попали в вестибюль, напоминавший салон XIX века: широкие зеркальные двери с бронзовыми звёздами и скульптурой дерева. Нас встретили с поклоном и улыбкой: «Мы ждали именно вас».

Аромат жасмина, сандала и дорогих духов, чувствовался по всюду. Вокруг собирались сливки общества: звёзды, политики, наследники старинных родов. Элен заметила нас и махнула рукой — жемчужные серьги сверкнули в свете люстр, так мы оказались в пространстве между сном и кино.

Шёпот женских легенд витал в воздухе, а вокруг раскрывался декор, сотканный из образов выдающихся парижанок: винтажные статуэтки и перламутровые шкатулки соседствовали с золочёными портретами. Даже угощения здесь казались частью этой изысканной легенды: харизматичный шеф в белоснежном кителе пригласил гостей в крытую зону с видом на сад, где на столах ждали трюфельный крок-месье - меню, достойное атмосферы вечера.

Клэр замерла перед одной картиной автопортретом Фриды Кало с шипастым ожерельем. Глаза художницы, словно живые, следили за ней, будто пытаясь что-то сказать. Коснувшись горла, она вспомнила слова отца из детства: «Красота — оружие. Но и ловушка... Воспоминания нахлынули волной: напряжённый разговор отца о Каллисах, слёзы после беседы с матерью о «семейных обязательствах», сожжённое отцом в камине письмо со странным взглядом в её сторону...

— Клэр? — голос Антуана прорвался сквозь пелену воспоминаний. — Ты в порядке? Ты вдруг стала такой бледной…

Он осторожно коснулся её руки, и это прикосновение вернуло её в зал, наполненный светом, музыкой и голосами.

— Да, всё хорошо, — она заставила себя улыбнуться, хотя голос дрогнул.

— Клэр, я вижу — это не просто ассоциации. Что тебя напугало?

— Мой отец всегда говорил, что наша семья связана с Каллисами не только деловыми отношениями, — тихо начала она. — Когда-то давно был заключён какой-то договор. О чём — я не знаю. Но каждый раз, видя их символы — звёзды, ветви, шипы, — я чувствую, что стою на краю чего-то большого и опасного.

Антуан молча слушал, и тревога в его взгляде сменилась решимостью. Он слегка сжал её руку:

— Тогда я буду рядом. Что бы это ни было. Если кто-то попытается тебя напугать этими символами — пусть готовится иметь дело со мной.

Клэр искренне улыбнулась — напряжение, сковывавшее её с утра, начало отступать. Они обменялись понимающими взглядами и двинулись дальше по залу — рука об руку, готовые встретить то, что уготовил им вечер. Вечер только начинался — и обещал быть незабываемым.

Но вдруг Клэр замерла, поймав краем глаза движение у входа. В зал вошли мужчины в строгих костюмах. Высокий с седыми висками кивнул ей — быстро, почти неуловимо, но достаточно, чтобы она поняла: «Мы следим».

— Антуан, мне нужно поговорить с Элен. Немедленно, — её голос дрогнул. — Это люди. Они здесь не случайно.

— Что случилось? — он проследил за её взглядом и нахмурился. - Антуан сжал её руку. — Тогда идём. Но теперь я точно не оставлю тебя одну.

Они подошли к Элен, которая обменивалась любезностями с парой аристократов. Заметив Клэр, та улыбнулась — но улыбка погасла, когда она увидела её лицо и мужчин у входа.

— Клэр? Что-то не так? — прошептала Элен, отводя их в сторону.

— Твой отец упоминал договор между нашими семьями? — прямо спросила Клэр.

Элен побледнела.

— Не притворяйся, — продолжила Клэр. — Символы повсюду: шипы, звёзды, ветви. Сегодня они — предупреждение. Мы связаны этим договором сильнее, чем думаем.

— Я не могу говорить здесь, — выдохнула Элен. — Встретимся в моём кабинете. Будь осторожна: мой отец не любит, когда раскрывают его планы.

Музыка зазвучала громче. В толпе мелькнули фигуры в строгих костюмах.

Клэр бросила взгляд на Элен — та кивнула. В её глазах Клэр прочла не только страх, но и надежду.

Ощущая за спиной чей-то холодный взгляд, Клэр крепче сжала руку Антуана, и они, ускорив шаг, свернули в коридор со старинными гравюрами, а затем скрылись в лабиринте зеркал. Музыка, доносившаяся из зала — джаз и неаполитанские песни — теперь звучали для них иначе: не как часть праздника, а как тревожный ритм, отбивающий такт начинающейся игры.