Отражения

эссе


...Если бы «эстетическое чувство» у всех согласовывалось с тем, как его понимал Шопенгауэр, — это было бы прекрасно, но созерцатели (нередко) отнюдь не бескорыстны, они желают присвоить себе предмет (а никакой прекрасный предмет не бывает «духовно полым»; душа какого-нибудь антикварного столика — это, с одной стороны, его история, люди, которые прикасались к нему двести и триста лет назад, их исчезнувшее присутствие и т.д. С другой, — вещь сама по себе, лишенная функционального или эстетического «применения»).

Присвоить — (в своём роде) произвести «паровую перегонку», которая «извлекает» из цветочных лепестков или древесных листьев аромат, концентрат эфиров, который затем «закупоривают» в стекляшку (для «обонятельного удовольствия»). Однако здесь присваивается нечто другое, едва уловимое, гораздо более тонкое, нежели любой из ароматов.

«Тяжесть всех придавливает к земле, и если человек почувствует, что кто-то легче дышит, ему тоже хочется примкнуть».



Об этом много у Достоевского; подпольным тоже хочется «примкнуть» к тем, кто, в отличие от них, обитает в иной стихии, не земной, тяжёлой, — но в воздушной. Примкнуть к «сильфам». Чтобы немного приподняться. «Всем человекам надобно воздуху воздуху, воздуху-с... Прежде всего!» Но что в итоге? Насилие и разрушение другого. Парфюмер разрушает цветок. Человек разрушает другого человека

-----


...Ложноантичное искусство Возрождения. "Пантеон на Парфеноне" (Basilica di San Pietro). Ренессанс — но не для архитектуры. Архитектура пала, как Иерихон. К 13-15 столетию Европа (прежде всего - Франция) с великим трудом выбралась из-под влияния Рима, однако готический (полуязыческий, полуварварский) гений солировал недолго. Рим снова победил и в 16 веке подмял под себя окончательно. Что мы видим вокруг? Рим. Изящество гигантомании. Не люблю ни Греции, ни Рима. Не вижу красоты ни в Парфеноне, ни в Пантеоне. Скучное величие. Однако Рим действительно вечен.


"Со времен Ренессанса началось аналитическое нападение на природу. Изучение, рекогносцировка, разъятие на части с целью последующего созидания сугубо человеческого континуума. {Это эпоха}, когда интеллект, постепенно утрачивая свои квинэссенциальные свойства, начал превращаться в раскаленное лезвие рацио. Решающий исторический поворот, переход магии в естествознание, алхимии в научную химию, жизни в смерть, человека в антропоморфный механизм". (Е. Головин)



Поэзия же здесь: в тимпанах, арках порталов, галереях верхних ярусов, в нишах башенок, в вимпергах, украшенных горельефами, декоративных рельефах и статуях. Во множестве мелких фигур и отдельных сцен, размещенных в трансептах, на консолях, цоколях, постаментах, контрфорсах, крышах. В капителях и карнизах, заполненных изображениями птиц, листьев, цветов, разнообразных плодов, в ребрах башенок, в аркбутанах, по которым точно пробегают каменные полураспустившиеся листочки (краббы), в шпилях, увенчанных цветком (крестоцвет). Все эти орнаментальные мотивы как бы вдыхают чувство жизни природы в архитектурные формы. Подобное изобилие растительной орнаментики не встречается в других архитектурных стилях.

----

...О духах и туманах... Мимоза в Guerlain Champs Elysees. Все ранне-весенние цветы: мимоза, тюльпан, нарцисс, всё искрящееся, взрывное, узнаваемое. La Tulipe Byredo — сочный зелёный срез стебля тюльпана, дышать-не надышаться. Королевское искусство. Фиксация летучего.

----

«Смерть в Венеции» Лукино (1971г.)

Встреча с совершенной красотой фатальна, смертоносна для несовершенного человеческого существа... для несчастного композитора (в новелле — писателя) — сугубо буквально. Трагедия, рожденная из духа музыки Густава Малера, идеально передающая настроение распада: уходящие под воду разрушающиеся патрицианские дворцы, блестящее прошлое, разъедаемое безжалостным временем, город, как стареющая красотка, прячущая морщины под густым слоем белил... И тлен желаний.

2021г.

----

«Вирджиния Вулф: нечто вечное сделавшая из мгновения».

---


«Чёрный замок Ольшанский» (название чудесно): язык — как бурелом с редкими проблесками света/ стиля: «породистый бронзовый лик — будто средневековый кондотьер с медали» — не столь уж и дурно. В целом же, подделка под «готицистов» с советским душком.


---
Вальтер-скоттовская «Комната с гобеленами, или Дама в старинном платье» — а вот это хорошо, очень хорошо. Ночь с призраком в одной комнате "в агонии страха".



Перечитала А.К.Толстого. Просто, чудесно, таинственно. Глубоко.




ИМПРЕССИОНИЗМ — ПОРАБОЩЕННОСТЬ ВИДИМОСТЬЮ (М.Герман).



--

Эдгар По и Федерико Феллини: «Три шага в бреду»... «Из окон машины он видит современный Рим: роскошное инферно мелькающих огней, безумие автомобилей, шквал гудков, рычание моторов, брань водителей... Какая игра с отражениями, какая динамика света, тени, какая цветовая гамма! Как плывёт камера, унося зрителя из сцены в сцену».


(Игра отражений и отражениями, вот она - истинная формула искусства).
--


«Кто находится между живыми, тому есть еще надежда, так как и псу живому лучше, нежели мертвому льву».



2 мая 2023

--



«Равноценность и призрачное единство выхваченных из вечности драгоценных молекул бытия» (М. Герман) ...Да, это то (и только то), о чем следует писать, что только и имеет значение.

---



Златоуст Гессе — как антитеза проповедникам смерти:

«Детская непосредственность бродячей жизни, ее материнское происхождение, ее отвращение к закону и духу, ее покинутость и тайная неизбывная близость смерти давно уже овладели душой Златоуста и наложили на него свой отпечаток. Но все-таки в нем жили дух и воля, все-таки он был художником, и это делало его жизнь богаче и труднее. Ведь всякая жизнь обогащается и расцветает благодаря раздвоенности и разладу. Что значили бы рассудок и трезвый расчет, не будь на свете упоения, что значило бы чувственное наслаждение, не стой за ним смерть, и что значила бы любовь без вечной непримиримой вражды полов?»



---------------------

Мизантропия и любовь:



«Лишь тогда говорят о том, что пресытились людьми, когда не могут их больше переваривать, хотя желудок еще заполнен ими. Мизантропия есть следствие слишком ненасытной любви к людям и “людоедства” – но кто же просил тебя глотать людей, как устриц, мой принц Гамлет?»

«Мысли суть тени наших ощущений — всегда более темные, более пустые, более простые, чем последние».

Ф.Н.



-----


«Стихия вольных ассоциаций дороже логической конструктивности».


----

...нет эталона, старого испытанного шаблона. Есть только лист чистой бумаги, карандаш, необходимость сделать вымысел достовернее реальной жизни. Нужно превратить неосязаемое в осязаемое, и чтобы все казалось естественным.

Х.

----

«Как и все мечтатели, я слишком часто принимал разочарование за истину».

Из моей биографии (перефразированный Sartre)

---

Точка остановки ума — момент пробуждения сознания — формула сакрального Востока.

записано 2023г.

-----

Своеобразие детского мышления.

У трехлетнего Иванушки в группе (в детском саду) две девочки — «старая» Соня и «новая» Соня. «Старая» — это девочка, которая появилась в группе первой, «новая» — позже. Вчера в раздевалке он объяснял маме, показывая ручкой на шкафчик слева — старая Соня. И на шкафчик справа — новая Соня, и опять — старая Соня... новая Соня...

записано 19.02.2020.

-------



"Искусство Вагнера было великой любовной страстью жизни Ницше. Он любил это искусство так, как любил его Бодлер, певец «Цветов зла», о ком рассказывают, что он даже в агонии, в неподвижности, в полуидиотизме последних дней своей жизни улыбался от радости – il a souri d’allegresse – когда при нём называли имя Вагнера. Так и Ницше во мраке своего паралитического бытия, как только ему случалось услышать имя Вагнера, откликался, встрепенувшись: «Этого человека я очень любил»".

Т. Манн

----
Два фундаментальных высказывания о религии (не для дураков и не для трусов):
Бог умер, и теперь люди свободны для истины

Ницше.


Истинная религия — это чувство и вкус бесконечности

Шлейермахер.

-----

Греки смотрели на мир (прежде всего) как на эстетический феномен (то есть со здоровой точки зрения).
-----


Де Сад — первый мастер кликбейта, заманивал читателей своей репутацией порнографа, чтобы понудеть о месте церкви в государстве, существовании бога, проблеме теодицеи и свободы воли.
------


Красотой... подобен архангелу Михаилу, штандартоносцу Царя Небесного, несмотря на некоторую brusquerie черт.
----

Об особенностях человеческой (слишком человеческой) психологии:

«Был у нас и надворный советник, да отказали: не пондравился. Такой уж у него нрав-то странный был: что ни скажет слово, то и соврет, а такой на взгляд видный. Что ж делать, так уж ему бог дал. Он-то и сам не рад, да уж не может, чтобы не прилгнуть. Такая уж на то воля божия». Гоголь. "Женитьба".


----



>"...Порабощенность видимостью. Клод Моне был способен увлеченно следить за изменениями цвета на лице своей умершей жены".

(Вспоминается рассказ про Толстого, наблюдающего за умиранием жены Василия Сурикова...)

..."Взгляд Мане лакомится действительностью, не анализируя ее, но остро ощущая ее пряный, экзотический вкус, особый и терпкий вкус современности...

...Дега эстетизирует то, что прежде почиталось бы ересью: "синкопированную, кажущуюся дисгармоничной композицию" (М. Герман)

-----



>Злободневно!

«Немцы — чудной народ! Они сверх меры отягощают себе жизнь

глубокомыслием и идеями, которые повсюду ищут и повсюду суют.

А надо бы, набравшись храбрости, больше полагаться на впечат-

ления... только не думайте, что суета сует есть все, в чем не зало-

жена абстрактная мысль или идея!.. Вообще не в моих привычках

стремиться к воплощению в поэзии абстрактного понятия. Я всегда

воспринимаю чувственные, сладостные, пестрые, многоразличные

впечатления жизни…»

Гёте, 1827
----

Вот что подарили мне родители: отец — сам спортивный и крепкий — не слишком крепкое здоровье, незлобливый (горячий) нрав (любопытно: на своего отца — моего деда — талантливого изобретателя, уравновешенного, типично по-немецки флегматичного, он походил мало; дед — воплощенное сократовское здравомыслие, однако без сократовской лукавой усмешки; бабушка — мать моего отца — своего рода Ксантиппа, вспыльчивая, резкая и гневливая, впрочем, в  сравнении со своей сестрой, натуральной Тисифоной, — само спокойствие), от отца — любознательность, предприимчивость, умение влюбляться безоглядно, страстность, любовь к "перемене мест", но также и импульсивность; от матери — привлекательность (красота ее южная, с каплей «цыганского хмеля», моя же миловидность — сероглазость, белокожесть и русость — прибалтийская, северная), сочетание двух полярностей — белокурого «арийца» и жгучей брюнетки — дало интересные плоды: мои густые, почти белые волосы со временем сильно потемнели, приобрели шоколадный, с золотистыми проблесками, цвет, выгодно оттенив светлые глаза; также от матери — телесная гармония, ясный, логический ум (унаследованный ею от деда, человека огромных интеллектуальных способностей, а также от ее матери, моей бабушки, скорее немки по складу, чем русской: «нордическая» выдержка, скрытность, замкнутость, нелюбовь к болтовне), от матери — литературный талант (унаследованный ею от ее отца), любовь к книгам, неугрюмая интровертность (я — удивительное сочетание отцовской импульсивности и материнской «холодности», почти аристократической, может быть, несколько болезненной привычки к «обособлению» от суетливых «других»), от матери — некоторая мнительность, вечное колебание между желанием и равнодушием, кьеркегоровское *или-или* (изначально мне несвойственное, но приобретенное с годами). Однако мама добродушнее и справедливее меня (дед же мой, ее отец, человек такой доброты, «мягкости» к людям, которая и вовсе почти не встречается).



Отец — витальность, жажда жизни.



Что есть я сама, вне «генетического груза».


Как писал Уильям Блейк: все, что человек имеет или может иметь, он приносит вместе с собою в мир. Человек рождается подобный саду, уже засеянному и засаженному. Этот мир слишком скуден, чтобы породить хоть единое семя. Человек сам возделывает сад своей души.


Я, прежде всего, — это шаг вперед по сравнению с моими предками, как и должно быть: если у деда и мамы — способности к литературе, у меня этот цветок расцвел ярким цветом.


Я также — дитя по-юношески пылкой влюбленности, огромной привязанности моего отца к моей матери, влюбленности, которая не проходила у отца до самой его смерти (жизнь его оборвалась трагически рано). И тут я повторю вслед за базельским профессором: «Я умер уже в качестве моего отца, но в качестве моей матери я еще живу и старею».
--------



В стране, где свищет непогода,
Ревел и выл
Октябрь...
С. Есенин


...Детство у меня было как в этих, до умиления простых, строчках: «Где кучерявое небо в локонах из облаков, мир там обманчивым не был, не было зла и врагов…»

Мир моего раннего детства — это я и мой брат-близнец. Вероятно, из-за того, что мы долгие годы были как одно целое, у меня почти не было подруг. Моими родными — бабушками, дедушками, старшей сестрой, родителями — был создан земной рай. С нами носились, как с принцем и принцессой, нас засыпали игрушками и закармливали сладостями. Бабушки хорошо знали окружающие леса, поэтому все дары леса всегда были у нас на столе. Нам прощалось всё: все шалости, вредности, дурачества.

В детстве вечно цветет лето... «Лето» закончилось в тот день, когда мы (я даже мысленно не отделяла себя от брата) пошли в школу, в то место, которое, по слову Камю, «готовит нас к жизни в мире, которого не существует». В то место, «где шлифуют булыжники и губят алмазы»… В общем, туда, где всё направлено на контроль, усреднение и уравнивание.

Как будто бы треснула яичная скорлупа, и я впервые увидела свет, полный чужих людей, — и от этого незнакомого света стало очень больно... С этого дня я впервые осознала, что такое страх. И несмотря на то, что уроки давались легко и отметки были отличные... школа пугала. С одной стороны, я ни с кем не подружилась, с другой — приобрела массу друзей среди книг.

Книги, книги, книги… «Бумажный букинист, пережиток пыльных чердаков, отважный токсикоман, подсевший на самый опасный в мире  н а р к о т и к!»

...Я люблю читать ночью, в полной тишине. Только я и книга. Шелест страниц, запах бумаги, и ты «в контакте с ирреальным миром»…

Тогда я любила осень, любила в парках (в Резекне они замечательные) собирать жёлуди и листья, составлять из них дома композиции...

(Резекне... Латгалия... Всхолмленный, зеленый остров-край сапфирово - голубых озер и многих народов. Путешественник повсюду может увидеть здесь следы Северных крестовых походов, - развалины некогда величественных замков; над селениями и местечками высятся благородные белокоменные костёлы - напоминание о более поздних рыцарях христовых - и иезуитах, доминиканцах, бернардинцах...)

...любила зиму, как все дети: каникулы, санки, ёлка, подарки... Теперь не люблю ни осень, ни зиму. Осенняя мреть нагоняет тоску. Жаль срубленных ёлок, от холода страдают бездомные люди и животные...


Новый год  — это праздник (как любой вообще, на мой взгляд, праздник) со слезами на глазах... Как любовь. Это сложноуловимое чувство хорошо определил Бердяев. Он полагал, что любовь несет в себе семя мучений, и удивлялся, что люди могут испытывать «экзальтацию любви» как чистую радость и счастье. «Эрос — это мучение, потому что он связан с тайнами времени и глубоко укоренен в вечности. Он связан со временем, жаждущим вечной реализации, но так никогда её и не достигающим»… Кажется, так со всеми явлениями в жизни человека... Только ожидание. Как в засуху человек ждет дождя... Тучи сгущаются, поднимается ветер... вот-вот пойдет дождь. И ничего не случается. Пустыня остается пустыней.

Одним словом, детство осталось в памяти как Кастальский источник, в который погружаешься время от времени, чтобы...



Записано в 2018 году, в октябре.
--------