Падший 6 глава

Глава 6

Резко распахнув глаза, Лукиано огляделся. Он лежал в маленькой комнатке, с белыми стенами, большим окном и деревянным стулом в углу. Судя по окружению-это медицинское крыло. Над ним же склонился святой родитель, отец Николай lll. За его спиной стояли кардинал Мейнснер, архиепископы Евдоким и Иероним. На их лицах читались разные эмоции: сочувствие, презрение, сострадание и брезгливость.
-"Что произошло, святой родитель?"-кое-как смог прохрипеть Лукиано. С каждым словом его била тупая, но при этом пронзительная боль в затылок.
-"Сын мой, случилось то, что случилось, отдыхай, потом все узнаешь."-мягко сказал низенький сухонький старик, одетый в белое одеяние.
-"Святой родитель, что произошло, скажите, что случилось, почему я здесь?"-не унимался кардинал.
-"По предварительным данным, тот, кто статуи кромсал, тебя по голове огрел и сильно."-с презрением фыркнул Мейснер.
Чёрные зрачки уставились на тучного мужика, чья жидкая рыжая бородёнка клочками торчала в разные стороны. Узкие зелёные свинячьи глазки в ответ уставились на раненого, пухлые пальцы, унизанные различными кольцами и перстнями слегка колыхались словно желе, которое потрясли. Между двумя кардиналами был немой поединок.
-"Понятно... А статуя?"
-"Статуя была найдено разрушенной. По предварительным данным точно такой же стиль как у нашего злоумышленника."- выступил вперёд, архиепископ Иероним. Это был высокий мужчина средних лет, одетый в пурпурные рясы. Его брат-близнец Евдоким тоже был высок и широкоплеч. Он стоял позади всех, но все же подал голос.
-"Тебя нашли под утро, чудом жив остался..."-проворчал мужчина, недобро глядя на Лукиано, но его перебил брат.
-"Кардинал вам не следует об этом беспокоиться. Ведётся расследование. Не только по делу о богохульстве но и по покушению на человека в сане. Так что наши шпионы относятся к этому делу с особой серьёзностью."-мягко говорил архиепископ.
Лукиано оглядел братьев. С виду они были как 2 капли воды: тёмные волосы, подстриженные коротко, с небольшой сединой, небесно-голубые глаза и одинаковые родимые пятна на пол шеи, видные из-под воротников сутан, но, однако была одна разительная черта: Евдоким хромал на правую ногу, ранение в которую получил в ходе борьбы с еретиками.
-"Сколько мне ещё нужно пролежать здесь?"-вопрошает кардинал.
-"Пока тебе не станет лучше, и доктор разрешит выписаться, Лукиано."-мягко сказал святой родитель.
-"Мне уже полегчало, полно."- кардинал вознамерился встать, однако лёгкая, но твёрдая рука Николая легла ему на плечо. В серых полуслепых глазах можно прочесть чёткий приказ "лежать". Священник повиновался, вновь откинувшись на подушки.
Поговорив немного о в пустяках члены духовенства покинули медицинскую палату. Мейнснер фыркнул на прощание и свинячьи глазки старика презрительно сверкнули. Лукиано остался лежать один в своих раздумьях. Он все продолжая думать о случившемся, и то, как он мог просчитаться и поставить свою жизнь под угрозу. Он не понимал чего хочет богохульник? Что он желает? Кардинал отрицал, что злоумышленник был чем-то фантомным и необъяснимемым, как гуляли слухи. Священник был уверен, что действует лицо или группа лиц. Однако непонятны были мотивы.

В эту ночь кардинал не спал из-за  боли в свежей ране. Он мучился в кровати, сминая простыни и спинывая одеяло на пол. Хотя хуже всего была тяжесть на душе. Как не противился, не мог он успокоить скребущие чувство в груди. Что-то не так. Скрипнули пружины койки медицинского крыла и клерк поднялся с постели. Он не осознавая, шёл по коридорам, лестницам, залам. Боль в голове продолжала пульсировать, словно паразит на обнажённой плоти. Ноги несли его неизвестно куда. И наконец поднявшись на самый последний этаж Палиана, Лукиано остановился перед дверью, ведущую в одну из комнат. Чуйка подсказывала ждать...
Вдруг, навострив уши, священник услышал тихий ропот из-за запертой двери. Припав к деревянной преграде, Лукиано затаил дыхание, сердце предательски забилось в груди, наровя выскочить. Слова, а точнее, тарабарщина, слышимая сквозь дверь насторожила кардинала. Язык был ему не знакомый и не походивший ни на один известных ему.
И вновь колокол бьёт 12 и под этот шум Лукиано приоткрывает дверь, заглядывая внутрь.  Сквозь щели он увидел, что у подножия статуи лежало тело. Картина словно мученик лилеет портрет святого в надежде обрести покой, вот что всплыло в голове у священника. Нельзя было понять, кто это, ведь фигура скрывалась под длинным черным плащом. Тело дёрнулось в сторону к стоящей рядом  статуей другого святого. Пятый удар и фигура врезалась в мраморное извояние.
Не теряя ни секунды Лукиано влетел в зал с грохотом заперев дверь, предотвращая побег. Скачок адреналина заставил его забыть о ране, о боли, о головокружении. Он набросился. На незнакомца в плаще желая сдёрнуть прикрытие. Сомнений нет, тот, кто стоял перед ним, есть та нечистая тварь, осквернившая веру. Словно пиявка, кардинал вцепился в ткань, дёргая и цепляясь, стараясь сдернуть ее. Черные складки, словно щупальца, витали в воздухе под безумный вальс и звон колокола. Резкий удар в грудь заставил клерка ослабить хватку. Издав болезненный стон, Лукиано громко вскрикнул:
-"Я нашел тебя, нашёл, покайся!"
Звук рвущейся ткани и священник погрузился в тьму. Незнакомец порвал плащ и туго завязал ошмёток вокруг головы клерка. Сильным толчком отбросил богохульных священника в сторону. Колокол бил десятый раз. А пока Лукиано выпутывался из ловушки, послышался звук разбитого стекла и негромкий, почти незаметный в общем хаусе, вскрик.
Колокол стих, ещё несколько минут кардинал пытался сдёрнуть с себя тряпку. Когда у него это получилось, он откинулся назад, оперевшись на холодную стену, переводя дыхание.