Я справлюсь. Глава 14

Глава 14.
–  А пойду-ка я к себе. Прошлого не изменить, а будущее? Посмотрим.
Маша встала и пошла к двери, но вернулась и взяла письмо, которое только, что прочла. И вместе с ним ушла к себе в спальню.
Пока поднималась по лестнице, Маша заметила, что в доме стояла тишина. Полная тишина.
А что, всё уже сделали? Интересно. Ну, так мне лучше, хоть посторонних больше не будет. А дядечки, где?

Она остановилась в коридоре второго этажа, и позвала.

– Балтазар! Но кот не отвечал. Она снова позвала.
Балтазар! Ты слышишь меня или нет?  Чудо бло ....
Больше она не успела досказать, как появился кот, он нёсся на большой скорости и с пробуксовкой остановился, чуть проскочил Машу, вернулся и спросил не довольным голосом, что-то промурчал. Но затем  почти чисто и словами, а не мурчанием произнёс.

– Ну, чего ты злишься? 
– Я не злюсь. Ответила Маша.
– Угу, видно, как ты не злишься. Делом бы занялась.
– Тебя забыла спросить, что мне делать. Где мои дядьки? Дядя Саша, где?
– Так уехали в село. Там работы немеряно. Сидеть им возле тебя нет резона. Каждая минута дорога. Тебе же говорили, больничку тебе оборудовать будут. вот и трудятся на этом комплексе.
– А в доме никого нет?
– Никого, всех рабочих убрали. Куда не знаю, може с собой забрали, а може законсервировали.
– Чтооо? Кого законсервировали.
– Не знаю я и говорить ничего не буду. Не вникал, мне это ни к чему.
Кто развернулся и ушёл, а Маша мысленно обругала его.

«Вот кошара блохастая».
Кот уходя, оглянулся и промурчал прежним своим голосом в голове у Маши.

«Я всё слышу».
– Слышишь, так слушай.
Ответила Маша и вошла в спальню, там она села на кровать и спросила.

– Что происходит? Почему я злюсь? Правда, во мне, что-то не так, или со мной что-то происходит? Я не могу понять, вот злость и проявилась. Хотя она давно появилась. И не пойму, на что я злюсь. На всё подряд? Наверное так. Со мной происходят какие-то шокирующие вещи. Точно, у меня шок. По всему, и мне уже видно, меня ввели в шок. Да, да в шок. Именно в шок.
И шок во мне образовался ещё с исчезновением тёти и дяди. И я на адреналине жила всё это время. Да, да, на адреналине сдала все экзамены и даже госэкзамен умудрилась сдать почти без большой подготовки. В другое время у меня бы так не получилось. Нет, конечно. Откуда?
Не получилось, я точно знаю. А тут и защитила диплома. Странно. И его-то я защитила.
Маша задумалась, анализировала свои способности, а затем продолжила.
Но может и получилось бы, всё же я училась, а не просто так просиживала. И училась очень даже неплохо. На красный диплом я всё же шла, и без натяжек. у меня хорошо получалось. Но я не собиралась рваться вперёд. Так получилось, я здесь осталась одна. Совсем одна.
Дядя Саша и дядя Андрей не считается. Они просто опекуны и представлены за мной следить и меня учить. А шок продолжается, и по сей день, наваливая на меня всё новые новости или новые приключения. И выплескивает мне всё, что боже не гоже, а может и гоже, но для меня это плохо. Вот моя психика не выдерживает.
Сначала исчезновение дяди с тётей, затем вот этот слишком уж богатый дом с драгоценностями. И ведь не отмахнёшься. Даже любить, нельзя. Влюбиться и то нельзя.
Это вот как понимать? Лишь только в своих фантазиях я могу  влюбляться. А они не всегда то, что мне надо. Фантазии и есть фантазии, это неявно и не ощутимо. Что-то надо делать. А что? Ведь я люблю Ярослава. А он?
Хм. Он. Он только и твердит, что мне он не может навредить. Только ....
А, что только?
Ну и к чему мне эта дружба с ним? Я любви хочу. Что же делать? Аааааа. Понятно. Ему, наверное, тоже приказали, как и мне, четыре года не влюбляться в меня? Так ему-то, что? Он уйдёт к другой и всё. Он ведь мужчина, а мужчины в наш век стали полигамны. А может и всегда были. А я не хочу его делить ни с кем. Ох, как же тяжело любить без ответа. Хоть бы сказал мне что-нибудь о любви. Вроде бы всё делает так, как для любимой, но ведь не целует.

Маша вспомнила его удивлённые глаза, когда она хотела его сама поцеловать.
– Боже ж, ты мой, какой позор я испытала тогда. Дааа, есть пути, которых не пройдёшь и о них никому не расскажешь.

Она встала, подошла к секретеру, открыла дверцы, затем повернула ключик со шнурочком, открыв внутренние дверцы, она увидела всё ту же шкатулку, которой восхищалась ещё, когда увидела её в первые дни, и здесь уже при ярком свете камни на шкатулке заиграли ярко.

– Ах, вот он этот шедевр. Никто его не убрал, оставили здесь. Выходит это мне? Если секретер занесли в мою комнату, значит теперь это моё. Я же не просила. Каким-то образом кто-то узнал моё желание и исполнил.
Боже ж ты мой, в руки даже страшно взять. Сколько это может стоить? Хотя мне какая разница, лучше не знать, так легче спать буду.

А Маша всё-таки взяла двумя руками шкатулку, она была довольно тяжёлой и не маленькой, на полке она занимала всё полку, а в руках, как показалось Маше, она увеличилась. Маша сначала поставила шкатулку назад, затем открыла столешницу секретера, и снова взяв шкатулку, поставила её на стол.
Пододвинула стул, который стоял тут же под стать секретеру, с мягким сиденьем и спинкой. Оглядела его.
– Тоже антикварная вещь и подходит для моей комнаты.

Она оглядела комнату и у неё сложилось утверждение или оценка, что комната выглядит лёгкой и изящной, какой-то воздушной. И пусть здесь антикварная мебель, но она такая, что смотришь на неё и кажется, что она воздушная. Здесь хорошо и свободно дышится.

– Да мне здесь очень нравится, и она мне по душе даже ближе, чем моя городская комната.
И Маша села и снова стала разглядывать шкатулку.

Это был настоящий шедевр, с переливающими сапфирами, изумрудами, и бриллиантами. Крышку украшали, золотое солнце и серебряная луна. Диковинные звери бродили меж этих камней.
Маша смотрела на это и в голове снова, как и в тот день неслось вопросом.
– Настоящее или поддельное?

Сама она ответить не могла. Провела ногтем по золотому солнцу, следов не осталось. Она провела пальцем, там, где проводила ногтем и решила, что это всё натуральное. И она спросила себя.

– Логично? И ответила сама.
Конечно, логично, а зачем разную бижутерию и стразы хранить здесь? К чему вещи хранить, если они не имеют ценности? Вот только для чего здесь, в этом доме, столько драгоценных камней и золота понатолкано? И какое влияние имеют?
Маша задумалась, но тут же решила.
Конечно имеют влияние. это же логично. Для дома, и повидимо для пространства всей усадьбы. И это что-то значит? Значит.
Уверенно произнесла Маша и подняла крышку. А там… . Там восторг.

В шкатулке находился сказочный город. Домики, дороги, деревья, озёра, солнышко в небе. Всё маленькое, но абсолютно живое. На её удивление было на самом деле живое. По дорогам бегали и смеялись дети. Звучала музыка, а возле густой, пышной берёзы стоял темноволосый парень, смотрел на Машу с широкой улыбкой. Маша оторопела от увиденного. И она от испуга захлопнула крышку, что камни на ней зазвенели, а солнце с луной поменялись местами.

– Это на самом деле? Боже мой, и привидится же! Нет, это сказка? Это просто сказка? Сказка, увековеченная в камнях.
Пролепетала Маша и набрала полные лёгкие воздуха, как бы это был не воздух, а храбрость её и снова открыла. И снова появился сказочный мир.

И из этого мира продолжала звучать нежная, чарующая музыка. Маша, не задумывалась ни над чем, уже готова была утонуть в этой сказке. Она медленно протянула руку к сказочному солнцу, почувствовала на пальцах его жар и на мгновение зажмурилась. И в следующий миг почувствовала чьё-то лёгкое прикосновение. Маша открыла глаза и обнаружила себя у берёзы. Она стояла рядом с темноволосым парнем, и он с любовью смотрел на неё. Маша вскрикнула, крышка захлопнулась и видение прекратилось, она снова ощутила себя на стуле, но её сердце в груди трепетало так, что ей казалось, оно сейчас вырвется из груди. Кровь пульсировала так, что больно стало в висках.

– Боже ж, ты мой! Ангел мой! Спаси и сохрани меня от этого.  Опять придурок этот мерещится. Да, за что мне такое?
Рука потянулась снова открыть крышку, удостовериться, что она точно увидела там Сергея, но трезвый разум воспрепятствовал. А из-за закрытой крышки шкатулки по-прежнему лилась красивая мелодия.

– Нет уж, нет уж. Мне такого не надо.
Произнесла Маша, и уже громко спросила.
Кто меня слышит, ответьте. Дедушка, скажи мне, в письмах рекомендовано мне не влюбляться и замуж не выходить целых четыре года, тогда почему мне подсовывается этот придурок на каждом шагу? Не скажите? Молчите? Почему? Вот даже в шкатулке, в этой сказке и то под деревом он стоит. И как я-то попадала туда? Как такое возможно?
Ответа Маша не получила, лишь тихий смешок и потом услышала.

«Мелодия счастливой жизни звучит. Твоей счастливой жизни. В родовом доме спрятано для тебя нереальное волшебство».
– А без волшебства нельзя? Меня страшит всё не понятное.
«Ты не обращай пока на это внимание, время ещё не пришло».
– Интересно получается, вы меня пугаете разной своей волшебной ерундой, а она ещё не ко времени. Тогда скажите мне. Для чего притащили этот секретер в мою комнату?
«Тебе он понравился, ты хотела, чтобы он стоял в твоей комнате».
– Хорошо, я согласна, мне он действительно понравился. А шкатулку зачем?
«Она неотъемлемая часть секретера».
– С вами всё понятно, с ума меня свести хотите. Не выйдет! Я врач психологию знаю и найду, как выйти из этого.
И уже себе сказала. Думай Маша, пока Марьей не стала, надо что-то делать.
И тут же она ответила себе.
 
– Что, что, работать надо. Пойти и принять медпункт, или, что там у них?
Не сидеть же сиднем. Пойду в село. Вообще-то надо. Надо узнать, где, что  находится  в селе, где расположен фельдшерский пункт, администрация и всё остальное. А что остальное?
Мне больше ничего и не надо, кроме медпункта. Да, надо сходить в село, тем более оба дяди уехали туда. Уехали и не сказали.
Произнесла Маша, но с места не сдвинулась, она побарабанила пальцами по столу, сначала легко и не понятно, затем у неё из-под пальцев проявилась дробь какой-то песни. И она даже не подумал, что это такое, стала напевать.
– А сейчас бегут года, как нигде и никогда. Год прошёл, другой прошёл Серёжа в воины пошёл, оказался на поле боя он. Вон и голова уж обвязана, и кровь на рукаве, след кровавый....

Маша в удивлении замолкла, так как ясно увидела  картинку раненого Сергея с перевязанной головой, и чьи-то руки. Его кто-то держал, а он шатался, но шёл. И Маша, сама не ожидая от себя с огромным удивлением, сначала плюнула несколько раз.

Тьфу! Тьфу! Тьфу! Тьфу! Затем произнесла.
– Этот паразит постоянно так и норовить в моё сознание пролезть, то через шкатулку, теперь же через мультик, который я смотрела ещё в детстве.
Маша тряхнула головой, картинка исчезла. 
Всё. Надо идти в село. Надо заняться делом. Сейчас пойду, найду ФАП, посмотрю, что там, может и сегодня начну работать. С людьми будет мне лучше. Не будет вот этого волшебства.
она сидела в задумчивости, затем продолжила размышлять вслух.
Может ещё получше познакомиться с теми девушками? Как их там. Вика и Лера. Да, они. И будут у меня знакомые. Они приглашали в гости. Надо же знакомиться с людьми.

Она встала и вышла из комнаты, спустилась по лестнице, в холле её схватил за руку тот странный и противный человек не большого роста, просто какой-то мужичонка, с ним она уже сталкивалась, и произнёс своим гнусавым голосом.

– Куда это ты собралась непослушная девица?
– Что вам надо от меня? Что происходит?
– А ну, иди за мной.
И этот человек потащил её за руку в кабинет, где теперь ещё и библиотека была, а Маша, отчего-то безропотно шла за ним. В кабинете этот человек отпустил её руку и исчез, Маша оглянулась и спросила.
– Это, что за фокусы? Я вам кто? Игрушка?
Дверь открылась и вошёл кот.
– И ты здесь, Балтазар? Ну и что вы хотите мне здесь сказать?
– Быстро наведи порядок? Произнёс кот.
– Какой порядок? Здесь всё чисто.
– Поставь стол на место и никогда его больше не сдвигай без надобности.
– Но так удобнее мне будет, окно рядом и светлее будет.
– Свет здесь не причём, свет будет тебе так, как ты захочешь.
– Но ведь так и просторнее.
– Место, где стоит дом действительно расположено в безвременье, как ты и подумала в первый день приезда Но это ещё не всё, всё пространство от забора до забора на все стороны, даже больше, но основное в пределах границ огороженных изгородью, называется Перекрестье. Можно его ещё назвать приграничьем.

– Интересно, с какими странами, или, как назвать, граничит эта усадьба?
Насмешливо и чуть удивлённо спросила Маша, посмотрела на кота, который смотрел ей в глаза и вроде бы молчал, но Маша снова слышала его мягкие слова урчаньем.  Это урчанье порядком Маше надоело за всё пребывания в этом доме, и она строго сказала.

– Знаешь, что кошара, хватит претворяться, раз ты умеешь говорить по нормальному, так и говори. Мне надоели твои шелестящее урчания в моих мыслях. Последний раз говорю.

– Как хочу, так и говорю. Снова промурлыкал кот.
– Знаешь, что? Я сегодня получила указания на счёт тебя, так, что я могу быть с тобой очень даже строгой. Запомни, я здесь хозяйка.
– Не перебивай. Кот фыркнул, помотал головой, продолжил. Вот недотёпа.
– Сам ты недотёпа, и даже полное недоразумение, которое мнит из себя, как бы учёность, а на самом деле обычный кот, нахватавшийся у людей знаний.
– Не дослушает, а уже ставит своё. Да хоть бы вопросы задавала.
– Вот ещё, тебе вопросы задавать. Тебе?
– Ставь на место стол.
– Зачем? Не буду, меня так всё устраивает.
– Кому сказано, ставь на место. Ему там место.
– Не хочу и я его одна не дотащу. Его рабочие ставили, он тяжёлый.

– Конечно тяжёлый, они его немного сдвинули, потом его хотели поставить на место, да ты его зачем-то попросила задвинуть к окну.
– Ну, так я же объяснила, мне удобнее и так просторнее будет.
– Тебе, что здесь танцевать? Для танцев у нас зала есть
Услышала Маша громкий гнусавый голос того маленького человечка-мужичонка.
– Почему на меня кричат? Кто так по-хамски со мной разговаривает?
Скажите мне на милость.
– Как хочу, так и разговариваю.
– Я хозяйка здесь. Вскрикнула Маша, запомните раз и навсегда. Я, хозяйка! И эти ваши штучки невидимки меня не напугают. Не смейте больше быть невидимыми. Раз заговорил, то и покажись. Я не испугалась в первый день, а теперь и подавно. Я не боюсь вас. Я, Прозорова Мария. Прозорова! Ясно? И замолкни.  Строго сказала она и повернувшись к коту и показывая на него пальцем.
А ты, закрой рот, кошара.

– Да, какая ты Прозорова, ты Ясенева.
– Да. У меня несколько фамилий, ещё есть Ланская. Но главная моя фамилия, это Прозорова. Я потомок Прозоровых. И я больше с вами разговаривать не желаю, ставьте стол сами, если вам так надо. Дался он вам. Какая разница, где он стоит?
– Перестань психовать. Вот злюка на наши головы свалилась. Никакого сладу с ней нет. И ничего-то она не боится. Давай помогу уж. Балтазар берись за тот край.
По полу, словно босиком, прошлёпали лёгкие шаги. Стол сдвинулся и встал на место, как был раньше. Затем шаги удалились, послышалось плюханье в кресло. И голос продолжил.
– Продолжай Балтазар.
– Мурррмррмяурр.
– Ой, вот только без твоего мряканья. Говори нормально. Потребовала Маша.
– Нормально, так нормально.
Проурчал кот, но потом уже выговаривая слова, продолжил рассказ.

– В этом месте, где стоит стол, находится точка пересечения миров. Яви и Нави. В общем, привычного тебе, твоего мира, и Иномирья, называть можешь хоть как, хоть Зазеркальем, Извне. Да, как угодно, суть от этого не изменится.
– Угу, сказочники. Хохотнула Маша.
– Хочешь, верь, хочешь не верь, но это так. Тебе ведь уже было сказано о чудесах твоего деда Лексеича. Силён был дед Иван, силён. Род Прозоровых долго стоял на страже и дальше будет стоять.
– Какой ещё Иван? Моего дедушку Алексеем звали.
– Зовут, а не звали. Скоро Лексеич вернётся. А уж какое имя у него будет, узнаем, как снова познакомимся.
– Что? С кем познакомимся?
– С Лексеечем вестимо. 
– Хм. Словечки-то, какие  употребляешь.
– Нормальные слова я говорю, как и тут нормально живётся. Советую принять спокойно эту новую реальность.
– Интересно. А со старой, что делать?
– Выкинуть, она тебе больше не пригодиться.
– Как это? Мне здесь работать надо, людей лечить.
– Лечи на здоровье, кто тебе в этом помешает? Никто.
– И  ещё учиться хочу.
– Ах, да я и забыл, что ты у нас ещё неуч, неумёха. Что же? Значит, поживёшь ещё и в старой реальности. А оно тебе надо? Хотя надо. Надо тебя до ума довести. Но перекрестье приняло тебя, как наследницу. Это чать ещё в первый день заметила.

– Заметила, вот и говорю, попала я, так попала. А вы здесь ещё орёте на меня. Ладно, всё равно мне три или четыре года здесь прожить требуется, а потом я всё равно уеду. И буду работать врачом в клинике.
– Наивная. Уезжать ты сможешь только на учёбу, если такова понадобится. Учиться дела вести не шутка.
– Какие ещё дела?
– Ну, бизнес по-вашему. Да на сдачи твоих разных экзаменов будешь ездить, аль операции посмотреть, где и участвовать будешь. А жить ты будешь здесь. И не спорь! Ты дочь ведьмы…
– Не правда моя мама была  хирургическая сестра, помогала папе, как я сама помню и как тётя мне рассказывала.
– Может она и была какой-то там сестрой, да помощницей твоего отца, но она ведьма. И не спорь.
– Нет, буду спорить, не ведьма она.
– Не ведьма, это верно, ведунья, не захотела заниматься своим делом, вот и получила уход раньше времени.
– Как? Вскрикнула Маша.

– А вот так. И знай, ты дочь ведунов. И внучка ведьмака-ведуна. И в твоём окружении были ведьмаки. Были и ещё остаются. Тебе сколько годков? Помнишь?
– Что вы меня за дуру держите? Конечно, помню, мне двадцать четыре года. 
– Вот видишь, двадцать четыре, и уже совершеннолетняя. Пора принимать пост. И так пустовало это место сколько лет.
– Почему пустовало? А дедушка, где? Вы же сказали, он был здесь и он ещё вернётся.
– Знамо дело, вернётся. Но пока он там, где ему и надлежит быть. А приглядывать за перекрестьем,  приглядывал. Бывал и есть у него такие возможности, заглядывал к нам, а так мы сами справлялись.
– Кто это мы?
Кот повернул к ней свою мордочку, пошевелил усами и продолжил
– Ты уже познакомилась с ними. Это я, и друг мой ворон Фобос. Нуууу, ещё есть личности.
– Какие ещё личности? Мужичонка в кедах? Рассмеялась Маша.
– Ну, и он тоже. Если не личности, так нежить. Так их называют в народе.
– Что? Какая ещё нежить. Ты чего меня пугать вздумал?
– Как же, тебя испугаешь.
– Домовые, что ли?
– Ну, вот и признала.

– Я их сразу признала, а этот, что в кресле сидит, нога на ногу в грязных кедах, тоже из них?
– Из них, и он главный. Он управляет всей усадьбой.
– А кто разговаривал со мной? Не он, это точно.
– Насчёт этого не знаю, может и он.
– Неее, такой гнусавый голос я только сегодня услышала. И это чудо грязное  управляет?  Хоть бы бороду расчесал, клочьями торчит в разные стороны. И он противный и характером и внешностью. Мы с ним не уживёмся, может пусть идёт на все четыре стороны?
– Да, как ты смеешь, девица? Вскричал с гневом мужичонка.
– Смею. Я здесь хозяйка.

– И правда Кузьмич, ты дворовый и садовый, так чё ж ты в дом припёрся? Произнёс Кот.
– Тебя не спросил. Не ты тут главный.
– А ну, прекратить ругань. Последний раз предупреждаю, я хозяйка.
– Хозяйка. Хозяйка признаю. Ответил гнусавый голос. И уйду и помогать больше не буду.
– А ты помогал? Что-то я не увидела твоей работы. Я появилась, в сад не войти, всё кругом бурьяном заросло, одни колючки, нигде не было прохода. Я руки поранила о колючки, убирала их. Это ты так управлял? Если бы не соседи, да ещё Яр с Гором, здесь, наверное, до сих пор ....
– Ладно, хозяйка, признаю, не уследил. И ухожу.
Послышались шаги шлёпающиеся, затем открылась и закрылась дверь.
– То, то же. А в доме, кто управляет? Кто в доме со мной говорил.
– Может Ладко, здесь в доме Ладко управляет.
– А сейчас он где?
– Так спрятались. Ответил кот. Ты сегодня, что-то на себя не похожа. Уж, больно злая ты. Ох, сёдня  и злющая ты. Лексеич наблюдал за тобой, да и тот исчез.
– Дедушка? А что же он не появился?

– Значит, не нужда была тебе показываться. Сама всё сделаешь и поймёшь.
– Да, возможно. Но.... Я бы хотела полной ясности. И всё же я думаю, это ошибка насчёт меня. Со мной произошла ошибка. Меня приняли не за ту.
– У вселенной не бывает ошибок. Ты сама согласилась на это.
– Это когда я согласилась? Меня просто запихнули сюда.
– Когда вздумала воплотиться в эту семью. Ты знала, что это не простая семья и тебе понравился твой план, созданный вместе с Родом.
– Я не помню такое, не помню.
Произнесла Маша, и нервно зашагала по комнате.
Не помню, и чтобы я сама пошла в такую кабалу? Не поверю. Не верю.

– И перестань волноваться. Чего пространство зазря сотрясаешь? Верю, не верю. Помню, не помню. Ты так и хотела продолжить эту свою жизнь, как у Христа за пазухой? Не о чём не волноваться? Продолжать паразитировать?
– Почему паразитировать? Я не была паразитом, Никогда не жила за счёт других.
– А за счёт кого ты жила?
– Ну, да. Пока я росла и училась жила за счёт тёти и дяди, но я не собиралась дальше за чей-то счёт жить. Теперь-то я буду работать. И вообще я полной ясности хочу.
Произнесла Маша и топнула ногой.
– Будет тебе и полная ясность, и полная коробочка чудес. Жизнь и так сделала тебе хороший подарок.
– Подарок? Какой подарок?
– И это так, подарок. Тот мир, в котором ты жила до сего времени нестабилен и гибридный, и почти всё в нём искусственное. Мир устроен сложнее, чем тебе кажется и тебе надо всегда соблюдать спокойствие, особенно за пределами этого пространства. Ты должна транслировать повсюду своё спокойствие. Смятение наступает в этом мире, и вот здесь твои слова должны поддерживать людей, твоё окружение, знакомые или не знакомые. Стать им опорой.

– Какое окружение? Если я буду постоянно здесь находиться.
– Не всегда ты будешь здесь находиться, ты больше будешь в мире явном жить. Сама говорила, будешь работать. Лечить людей, и это очень нужно. Люди ждут. Ещё говорила учиться надо. Кроме охранения границ, ты должна ещё нести свет в люди, создавая стабильность и безопасность. И  потом, твой гаджет всегда может передать твою поддержку.
– Гаджет? Ты имеешь в виду телефон?
– Да, телефон. И тот, что с ладошку и настоящий, что в гостиной стоит. И тот, что компьютером называется. Мы здесь от мира не отрезаны. У нас всё есть. Так, что не паникуй.
– Кстати о компьютере, он где, я его ещё не видела.
– Их два. Большой в кабинете, а маленький .....
– В кабинете? Не видела.
– Значит, замаскирован подо что-то. С понадобится тебе он, так и покажется. Лексеич говорил, таких в явном мире ещё и не изготавливают. 
– А, понятно, кругом магия, волшебство.  Ладно, поищу, а маленький?
– В твоей комнате. Сам тебе покажется, как тебе нужда будет. Он тоже...
– Странно всё здесь. Вроде бы и жилой дом, а всё здесь не так.
– А тебе следует довериться процессу, что идёт на всей планете. Процесс этот творение высшего космического разума, которое на много грандиознее, чем может охватить человеческий разум вкупе всех вас, человеков. А сейчас сядь, не мельтеши. Сядь в кресло, расслабься и получай поток от вселенной, поток чудес и световых преображений.

– Ой, давай без высокопарных слов. Сегодняшнее время я знаю. Начитана.
Маша пошла к креслу, кот повернул за ней голову и в мыслях Маши снова прозвучало.
– Не в то кресло. Садись, что возле стола. Кресло сдвигается на то место, где и стояло до перестановки. Там самый сильный портал.
– Хм. Я там и сидела каждый раз, когда смотрела бумаги и письма.
– Так и следует. Лексеич тоже всегда сидел в этом кресле, когда думы думал.
– Да? Но что-то во мне знаний не прибавилось.
– Как не прибавилось? Что-то да получила.
– Что в бумагах дедушкиных, да в его письмах, это получила. А больше нигде нет в этом доме портала?
– А как же! Сам дом, вся усадьба и есть весь портал, если он активирован. Но начало за столом. И следи, чтобы правая сторона не сдвигалась никогда с этого места.
– Ох.... Произнесла Маша и тут же была прервана котом.
– Боже ж ты мой! Вдруг произнёс кот Машиным голосом. Ангел мой, что со мной? И расхохотался с кошачьим урчанием.

– Ещё один придурок объявился. Вот только шерстяной и блохастый.
Не довольно сказала Маша, вставая из-за стола. Добавила.
Убирайся здесь сам. Она провела пальцем по столешнице, хоть и не заметила пыли, но сказала. И чтобы ни пылинки! И кресло, в котором сидел грязный мужичонка, отмыть. Ясно?
– Постой! Ты куда? Не обижайся, Машка-букашка. Я пошутил.
Произнёс кот уже мурчащими словами. Я тебе ещё кое-что расскажу.
– Не трудись. Что мне знать, сама узнаю. Ничего нового из твоей болтовни я не узнала. А у меня дела.
– Да какие у тебя могут быть дела? А я тебе про предков расскажу, про прозоры.
Но Маша не слушала, вышла, бормоча под нос.
– Этот блохастый комок шерсти меня ещё учить вздумал.
И услышала вдогонку.
– Сколько можно говорить? Нет у меня блох, отродясь их не было. Я отроду чистый и культурный.

– Мне не интересна твоя болтовня. Мне интересно знать, где Яр. Ох, Яр! Моя душа полна тобой, и свет твой нежный согревает меня. Но ветер перемен подул, и разлетелись мы в разные места. Яр, ты где?
Позвала Маша, чуть помолчала и снова позвала.
– Ярославий, отзовись. Произнесла Маша, чуть подождав снова сказала.
Ну, и ладно. Сама справлюсь. В село, так в село.

И Маша быстро поднялась в свою комнату, взяла сумку повесила на плечо и быстро спустилась вниз, и вышла из дома. И только вышла из калитки, как перед глазами снова появилось видение. Девочка в красном платье, играет в мяч, а на неё несётся огромная тяжёлая машина, с закрытым кузовом. Маша поняла, если она сейчас не поспешит, то произойдёт непоправимое. И она побежала, но не по улице, а свернула на пустырь и побежала к тому проулку, по которому она убегала от Сергея и уже не раз ходила в село там. Она ясно видела, что этим путём она быстро выйдет туда, куда и нужно. И она побежала.

Успела подумать, как хорошо, что она с утра в кроссовках, бежать легко. Побежала, как вдруг, жарким летним днём повеяло холодом, надвигалось, что-то холодное и пугающее, и ещё навстречу ей подул ветер. Прям так и ураган поднялся, и чем дальше она удалялась от дома, тем сильнее дул ветер. И так дул, что Маше уже сил не было не только бежать, но и идти. Ветер кружил так, что Маше показалось, её унесёт в неизвестность. Её разворачивало назад, но она упорно шла.

– Словно девочку Эли из сказки, сейчас ураганом и меня унесёт. Но я без домика. Дом мой на месте стоит.
Произнесла  Маша и постаралась уворачиваться от колючего, бьющего ей в лицо ветра. Тогда она сказала.
– Злая мать Гингема выпустила ураган, чтобы меня унесло в тартарары? Не выйдет!
И ей вспомнились слова Яра, когда они шли от озера.
«Природа тебя испытывает».
– Я это поняла, как только подул ветер. Ведь его не было совсем, и вдруг ураган. Но ничего у неё не выйдет. Яр, милый Яр, люблю тебя. Ты моя сила, помоги мне своим присутствием. Мне надо попасть на ту улицу.

И наперекор ветру она шла, и прошла ещё немного, ветер мгновенно стих, как будто, кто-то поставил стену и она защищает Машу от ветра. Но на этом природа не успокоилась Природа или Нечто? А это не одно и то же?
Спросила Маша поднимая руки к голове, у неё сильно заболела голова, и она опустилась на корточки и сдавила голову руками. Ей хотелось закричать от боли, но сжав зубы, она молчала. И по-прежнему видела девочку в красном платьице, подкидывающую вверх полосатый крупный мяч. Затем видение расслоилось, в нижнем видении по-прежнему была девочка, а вот то, что сверху наложилось, был Машин дом. И там были люди, и относительно нашей реальности, они были высокие и худые и одежды на них были совсем не современные, а какие-то былинные, что ли, они находились в комнате на втором этаже,

– Откуда в моём доме столько людей? Удивилась Маша. Ведь уходила, там никого не было, кроме тех, кого называют домовыми.
Маша помнит, в данный момент комната там пустая, и там так и было. А голова болела ещё сильней. Полупрозрачная реальность наложилась на настоящую реальность с пустой комнатой. И в видении эта комната наполнена мебелью, изящная мебель, мягкие диваны кресла, и эти люди сидели на них. Маша видела, не слышала, но поняла, они бурно спорили, размахивали руками.

– Ангел мой! Я с ума схожу? И в подтверждении этих слов у Маши усилилась боль, она производилась толчками. Что-то запиликало, вот не понятно было Маше, в голове это происходило, или же она просто услышала какой-то посторонний звук. Так или иначе, звук был, словно работала азбука Морзе. А затем послышались слова.
Нельзя! Остановить! Ждать! Сил!
Что они означали, Маша не осознавала и со слезами произнесла.

– Божечки, может я сделала ошибку? Конечно, сделала. Сделала то, что осталась здесь. Может всё-таки надо уехать отсюда? Уехать пока не поздно, иначе я сойду с ума от всех этих приключений. Но куда я теперь поеду? И, где дядя Саша? Надо его найти и потребовать объяснений. Я чувствую, он знает многое, но не говорит. А также найти Яра. Вот, где он пропадает, когда он мне так нужен? А говорил, никому не даст в обиду.

Простонала Маша. Боль прекратилась так же внезапно, как и появилась. От этого Маше показалось, что голова у неё стала пустой. До звона, пустой. И само тело сначала было тяжелым, Маша с трудом пошла вперёд, шептала.

– Мне надо туда, в село. Надо девочку спасти. А может, это заморочка, быть может, это наведённый на меня морок? Но, кому это надо? Кому надо, тому и надо. Просто заморочили мне голову разными видениями. Нет, всё же я пойду и посмотрю. Не может быть, чтобы моё сознание меня обманывало.

И она с трудом дошла до проулка, туда, где росли деревья, они ей показались сиреневыми. Густой сиреневый свет окутывал деревья. Маша протянула руку, дотронулась до ветки, деревья оказались обычными липами. Но, почему они сиреневого цвета, она не стала думать, так ей вдруг стало легко, и она словно пушинкой стала.

– Ещё одна заморочка? Иллюзия. Фух! Что это было? Что это вообще?
Задала она вопрос, но услышала шум машины, звук клаксона, визг тормозов и побежала бегом. Она бежала так, словно она летела, а не бежала. И вовремя выбежала на улицу, как раз в то место, где девочка играла в мяч. Играла на дороге, прямо на середине, а машина была уже совсем близко, в нескольких сантиметрах, а не метрах. Время остановилось, или наоборот, сжалось до такой точки, что точка не выдержала и стала распрямляться, запустив Машу в полёт. И Маша с криком
– Берегись! Со скоростью, которую ей запустило время, на лету, прямо из-под колёс, подхватила девочку. Правую руку Маши дёрнуло, послышался треск и тут же отпустило. И полёт её закончился, и она упала. Но, упала она вместе с девочкой, на обочине дороги. Упала на спину, и сильно прижала к себе девочку.

Мячик, подкинутой девочкой вверх, а девочку Маша в это время  схватив, утащила в сторону, мяч падал в свободном падении и сразу попал под колесо. Лопнул с громким звуком, словно выстрел прозвучал под визг тормозов.

Где-то далеко в сознании Маши, слышался  крик, протяжный визг тормозов,  гружёная машина остановилась, но уже далеко впереди. Из неё вышел водитель и упал рядом с машиной. А женщины, что разговаривали стоя на тротуаре, закричали. Кричали, но с места не сдвинулись.

К Маше бросились люди, что выбежали из домов, стоящих по другую сторону дороги,  где расстояние было до дроги большим. Подняли её, а она крепко прижимала девочку к своей груди. Маша так испугалась, испуг пришёл в неё вот только что, когда увидела машину далеко от неё. Испуг сковал её так, что она не могла разжать руки. У неё хотели забрать девочку, но Маша не отдавала. Она смотрела на всех в немом удивлении широко открытыми глазами и ещё сильнее прижимала к себе девочку, а та сама уже вырвалась из Машиных рук  До Маши ещё никак не дошло, что она и девочка остались живыми. Она слышала гул человеческих голосов. Мозг, что-то выхватывал, частичные реплики.

– Да это же внучка Лексеича, из дома возле леса. Произнёс мужской голос. Я её видел несколько раз у нас в селе.
– Как, она на него похожа. произнёс другой голос.
– Точно, Машка. Слышался знакомый голос, но он не воспринимался никак. Лерка, смотри, Лерка, это же Маша. Ну, помнишь, возле Андреевского магазина виделись с ней.  Помнишь, мы с ней разговаривали.
– В аккурат, это она. Точняк. Вика, точняк, Машка из дома колдуна. Клёвая девчонка оказывается. Надо нам с ней ближе сблизиться, подругами стать. А ведь она приглашала нас в гости. Пойдём?
– Ага, давай сходим. Счас там, наверное, всё по-другому. Вредного ничего не будет. И не побоялась, бросилась под колёса. Обалдеть. Я бы так не смогла.
– Конечно, не смогла, ты же трусиха. И я бы не смогла. Она смелая какая.
– Мы знаем эту девушку, мы с ней знакомы. Произнесла Лера. Она такая интересная….
– Отчаянная девчонка, под колёса бросилась.
– А мамаша раззява, стоит и орёт.
– Не уследила за ребёнком зараза... И добавлено не цензурные слова.
– Так ребёнок жив, чего кипишитесь?

– Жив, то жив. Но чего стоило это, даже нам. Я чуть чувств не лишилась, сердце до сих пор заходиться. Говорила одна женщина. Я в огороде была, пока прибежала... с моим-то сердцем. Бедная девушка. Как её зовут?
– Говорят, Маша.
– Маша? Выходит и правда внучка Лексеича. Помню была такая, жила с ним, как дочь он схоронил. Ну, если она такая же, как и её дед был, то люди добрые, помощь к нам пришла. Живы будем, не помрём.

– Надо посмотреть, что с водителем? Вон он лежит, вылез из машины и упал.
– Как бы с сердцем чего не было. Такой стресс.
– Гонять по улице нельзя. За это надо сажать.
– Он и не гнал, я видел. Но гружёную махину разве сразу остановишь? И потом это трасса, хоть и по деревне проходит.
– Да, да, смотреть надо за детьми. На дорогах играть нельзя.
– Сонька, чего орёшь, раззява, возьми ребёнка.
– Это же Митьки Савельева сын. Он всегда ездит осторожно.
– Может пьяный?
– Нее, Генка спиртное не потребляет, это я точно знаю. Сердце наверное прихватило с перепугу.
– Конечно испугаешься. Как не испугаться, ребёнок под колесами и вед ничего не сделаешь.

В это время появился Яр. Он сначала обнял Машу вместе с девочкой, и что-то ласково шептал ей на ухо, затем девочке, что-то прошептал. А что?
Маша ещё не уловила, затем он бережно расцепил руки Маши, взял девочку и отдал её рядом стоящим людям, а Машу он обнял, прижимая к себе, приговаривая.

– Всё уже в прошлом. Всё уже закончилось.
Мать девочки всё ещё кричала, бросала бранные слова. То ли сама была в шоке, то ли ловко притворялась. Тоже подсудное дело, оставила ребёнка в опасности, на проезжей части дороги.

– Смотреть надо за ребёнком, если вышли погулять. И какая может прогулка на проезжей части дороги?
– Надо здесь изменить, чтобы трасса шла не по деревне, а в обход. 
– Надо. А кто ж будет слушать, везде экономят.
Народ снова загудел, о неправильном расположении федеральной трассы. Маша плакала тихо, просто слёзы текли по щекам. Яр обратился к Маше, прижимая её к себе.

– Машенька, успокойся, всё уже хорошо и все живы.
– Ты, где был, Яр? Устало и изнеможённым голосом спросила Маша.
– Рядом, чуточку не успел, но ты справилась. Машенька, ты молодец. Сквозь препятствие прошла, одолела их, не повернула назад.
– Девочка, могла бы погибнуть.
– Она и должна была погибнуть. Произнёс Яр.
И  народ, услышав его слова, замолк, наступила тишина, лишь крик матери девочки раздавался, а Яр продолжил.
– Но теперь ход истории реальности изменён. Ты изменила. Машенька, кто-то скажет, ирония судьбы, где сценарий неправдоподобен, и этот сценарий раскритикуют за неправдоподобность. Но это не так. Это жизнь. А жизнь не обязана быть правдоподобной, ей достаточно быть жестокой в нужный момент. Порой очень жестокой, как вот этот случай, но ты изменила его.

– Что ты такое говоришь, Яр. Девочку надо в больницу.
– Девочка в норме, вон она уже смеётся. Вы кто ей? Спросил он женщину, державшую на руках девочку.
– Бабушка. Плача ответила женщина.
– Что же вы плачете? Она живая и здоровая. Плачем вы её ещё испугаете. Позже, а лучше минут через тридцать, её нужно посмотреть. Несите её в медпункт, мы там будем.
– Надо её сейчас посмотреть. Тихо произнесла Маша.
– Успокойся, Машенька, тебе сейчас в таком состоянии лучше оставаться в покое. С девочкой всё нормально, я вижу, лёгкий испуг, но он пройдёт. А мы тоже пойдём в медпункт. Там Александр, там есть медсестра. Твои ссадины промоем. 
– Какие ещё ссадины, мне в груди тяжело и больно.
– Естественно, такие энергии мощные были против тебя, но ты преодолела их. Произнёс Яр, обхватывая ладонями Машу за спину.
– Может, мне уехать отсюда?
Спросила Маша, положив свои руки ему на плечи, она дрожала, и попросила.
– Держи меня. Мне трудно. Мне трудно стоять.
– Я держу тебя, не волнуйся, А уехать? Зачем? Ты прошла столько уже и хочешь оставить всё на полпути? чтобы потом снова проходить и возможно ещё труднее.
– Не знаю, Яр, мне плохо. Очень плохо.

Ярослав подхватил её на руки, и шагнул из толпы, люди расступились, они молча смотрели на Ярослава и Машу.
– Подождите. Вот сумка, это наверное её. Мы в прошлый раз видели её с ней.
– Благодарим, девушка. Положите Машеньке в руки.
– Меня Вика зовут.
– Я запомнил, Вика. Ответил Яр и шагнул из толпы.
– А это, кто же такой?  Не видела такого. Произнесла одна женщина.
– Жених, наверное. Вон, как ласков с ней. Послышался ещё голос.
– Лерка! Ты только посмотри, какой у Машки жених красавец. Лееркаааа, нам с тобой такого не найти вовек. С пыла влюбиться можно.
– Ой, да я уже влюбилась. Ответила Лера с вожделением смотрела на Яра.
Маша услышала знакомые голоса, но голову повернуть к ним у неё не было сил, да и не хотелось отрываться её от плеча Ярослава. И лишь сильнее прижалась к нему, обнимая рукой за шею, а он ей шептал ласковые слова.

– Ярослав, что ты её до дома понесёшь на руках? Неси в машину.
Услышала Маша ещё голос Александра. И поедем в больничку, а успокоится, заодно и примет свой пост.
– Там человек лежит.
Произнесла Маша, указывая в сторону лежащего водителя.
– С ним уже всё хорошо. Ответил Александр. Я подходил. Приходит в себя, жить будет.
– Стресс. Пройдёт, но машину водить долго не сможет. Есть возможность у него, восстановиться. Говорил Яр.
– Позже Машенька поможет ему. Снова сказал Александр.
– Я? А, что я остаюсь здесь? Я не хочу.
– А ты что хотела? Спросил Александр. Сажай её Яр. Хватит на зрелище работать.
И Машу посадили в машину и увезли, а народ ещё долго стоял на этом месте, обсуждая происшествие ждали службу ДПС.
– Закон вселенной таков, где-то прибыло, значит, где-то должно убыть. Машенька изменила ход.
– Я нарушила планы вселенной? Дядя Саша? Я вижу точку сборку и она....
– Ничего ты не нарушила. Ответил Яр, он обнял Машу и прижал к себе. Всё так и должно быть. Здесь другое, но об этом позже.
– Я хочу домой, мне плохо и спать хочется.
– Александр, поедем домой, её больничка ещё подождёт, пусть там наводят последние штрихи, там остались Андрей и Гор. Они проследят.
– Домой, так домой, там стены родные, они помогут. Но меня ждёт глава администрации. Он читает наше волеизъявление. Надо закончить с бумагами. Произнёс Александр.
– Отвези нас и возвращайся. Ответил Ярослав.
продолжение следует.....
Таисия-Лиция.
Фото из интернета.