За строками линейной автобиографии

Импульсом для написания этого текста послужила значимая для меня заметка шестилетней давности «Сложно находиться под взглядом двухсот пар глаз» с подзаголовком «Два сюжета для нелинейной автобиографии». Текст расположен на facebook 12 апреля 2020 года, и в нем соединены два направления моих исследований. Первым было многолетнее изучение истории российской послевоенной социологии на базе интервью с социологами разных поколений. Вторым было относительно новое, оно заключалось в поиске философии и методов нелинейного биографического анализа (н. б. а.), в частности – приемов конструирования нелинейной автобиографии. Сегодня, в середине апреля 2026 года, эмпирическая часть первого исследовательского направления завершена, но продолжается осмысление сделанного, второе направление стало главным. Шесть лет назад я понимал, что первое направление поисков завершается, но о судьбе второго не задумывался.


Переломным моментом стало создание и освоение свой страницы на портале проза.ру http://proza.ru/avtor/bdbd80, это произошло в конце июня 2021 года.Помню, по началу испытывалась неуверенность относительно того, будет ли у меня достаточно материалов для заполнения «прозаического» пространства, но постепенно приходило осознание обоснованности моего скорее интуитивного, чем рационального решения о работе на прозе.ру. Многое из сделанного мною за последние 25 лет относится к социографии и автоэтнографии – формам синтеза социологии и литературы. Первые полтора года, пока количество размещенных текстов было невелико, сложно было понять, что складывается из этой социо- и автоэтнографической мозаики, однако постепенно стали проступать черты того, о чем я думал, но не знал, как сконструировать – нелинейной автобиографии. В текстах, размещенных на прозе.ру, отсутствует хронологическая упорядоченность, во всем массиве текстов она присутствует, может быть прочитана, но временной гладкости нет, время разорвано, и автоматически возникает нелинейность.


Осенью 2024 года я встретился с серией видео-рассказов Юрия Роста «...Рэгтайм, или Разорванное время» и обнаружил в этой полусотне сюжетов не только описание Ростом виденного за многие годы журналистской деятельности, но и его автобиографию. Причем, в этом разорванном, фрагментарном изложении она много полнее, живее, красочнее, сочнее, чем если бы это было линейное, хронологически упорядоченное рассмотрение прожитого. Более того, такая (линейная) конструкция просто не может существовать, т.к. у каждого сюжета – собственное время-пространство. Мозаика сюжетов в рэгтаймовском стиле, или в разорванном в клочья времени, обладает свойством арабесок, о которых историк Возрождения Б.Г. Кузнецов писал полвека назад: «Но современная ретроспекция, современная машина времени требует жанра арабесок, жанра логически и хронологически неупорядоченных наездов в прошлое. Они не упорядочены логически и хронологически, но отнюдь не хаотичны, они упорядочены психологически, сама внешняя разорванность изложения обладает определенным эффектом; она расшатывает старую систему ассоциаций, сближений и противопоставлений, чтобы дать место новой системе» <http://proza.ru/2024/10/06/1901>. Книга с описанием природы арабесок [1] была подарена мне ее авторов в 1975 году, значит все прошедшие десятилетия мне было известно такое их свойство, но я не видел, что за ним скрывается.


Именно это присутствует по определению в «разорванном времени» Роста, «наезды» в любую точку виденного им оборачиваются неожиданным образом, восстанавливает в памяти давным давно забытое и порождают у подготовленного зрителя трудно управляемый поток воспоминаний.
Здесь оправданно обратиться к поучению Б.Г. Кузнецова, которое он давал своему другу и последователю, историку науки В.С. Кирсанову о необходимости писать так, чтобы никто не понял, что же ты в действительности хотел сказать. При этом сам Кузнецова писал в духе «изысканной шифрограммы» [2].
В концепции арабесок я вижу своего рода теоретическое обоснование моего построения нелинейной автобиографии, сегодня образующейся полутысячей текстов на прозе.ру. В свою очередь серия видео Юрия Роста – пример присутствия биографии автора в разорванном описании накопленного им жизненного опыта.


Теперь вернусь к названной выше заметке на facebook. Первый пример возвращает меня в 1970 год, когда я участвовал во Всесоюзной переписи населения. Второй пример – из еще более удаленного прошлого, к казалось бы совсем незначимому событию – поездке на трамвае, чтобы в жаркую летнюю погоду 1959 года искупаться в озере. Теперь дам развертки этих событий, они не придуманы сейчас, это – фрагменты биографического интервью, которое взяла у меня в 2005 году социолог Наталия Мазлумянова для «Социологического журнала» [3].
«Осенью 1969 года у меня возникло решение оформить все, что делалось [БД. мною] в области методологии и применения факторного анализа, в виде диссертации по психологии. По вопросам факторного анализа мне консультироваться было не с кем, и, кроме того, я никогда не читал диссертаций и не представлял, какой должна быть ее структура. Одной из принципиальных трудностей было и то, что фактически я не умел писать. Дипломная работа математиков обычно была не более 15 страниц, в основном заполненных формулами, курсовые — еще короче.


Мне повезло. В начале января 1970 года проводилась Всесоюзная перепись населения, и меня выделили работать переписчиком; кажется, месяца на полтора. На обход квартир ежедневно уходило не более двух-трех часов, остальное время я писал, точнее — учился писать. Иногда по одной-две страницы в день, но появлялся навык письма, и текст постепенно увеличивался».
Я думаю, что для большинства участников переписи населения – это был незначимый эпизод их жизни: был – ушел, точка на жизненной траектории. Меня же это время обогатило опытом общения с незнакомыми людьми, мне многое раскрылось в практике
биографического интервью, я видел реакции разных людей на вопросы личного, интимного характера. Все это, несомненно, помогло мне начать в 2005 году процесс интервьюирования российских коллег. Конечно же, речь не идет о прямом переносе навыков переписчика в процедуру неформализованного интервью по электронной почте, но давно пройденная школа общения помогала мне. Кроме того, именно тогда, при работе над диссертацией, я прошел азы исследований биографий ученых. Посмотрев первый вариант текста, известный психолог, академик Б.Г. Ананьев рекомендовал мне обратить внимание на процесс внутри- и межнаучной миграции факторного анализа, и это потребовало от меня изучения биографий английских ученых Фрэнсиса Гальтона и Карла Пирсона, к творчеству которых мне пришлось вернуться в начале 2000-х при погружении в биографию Джорджа Гэллапа. Дело в том, что Гальтон и Пирсон были учителями учителей Гэллапа.


Пока остановлюсь и перейду к рассмотрению второго примера, и опять начну с цитирования интервью [  ]. Лето 1959 года: «Ряд лет мама сдавала меньшую из наших двух небольших комнат в коммуналке двум студенткам. Летом, когда я оканчивал школу и уже думал о поступлении в Университет, к одной из них приехал из Москвы ее будущий муж, выпускник МГУ, физик-ядерщик. Было жарко, и мы с ним поехали купаться на Ржевку, тогда это был пригород Ленинграда. Трамваем добирались долго, возможно, около часа в одну сторону... По дороге этот молодой физик рассказал мне о двух книгах. Первая – «Что такое жизнь с точки зрения физики», написанная Эрвином Шредингером, выдающимся физиком XX века. Вторая книга – «Эварист Галуа. Избранник богов», ее автор – физик Леопольд Инфельд, работавший с Эйнштейном. Поступив на математико-механический факультет, я отыскал в библиотеке эти книги и в течение ряда лет многократно их перечитывал».
Обе эти книги весьма значимы для понимания характера моих научных интересов. Первая – определила интерес к биологии, что потом задало движение: биометрика – психология - социология и кроме того ввела меня в позитивизм. Вторая книга рассказывала о гениальном французском математике Эваристе Галуа была и привлекла мое внимание к биографике.


Так все сложилось, что этот физик долго работал по советской ядерной программе и жил в закрытом городе. Я пытался найти его, чтобы рассказать о значении той трамвайной поездки, но не мог. В 2014 году в биографическом интервью моей коллеге Елене Рождественской я назвал имя физика – Евгений Гамалей, но не больше. Не знал, имею ли право, да и писать-то было почти не о чем. А потом случилось чудо, иначе произошедшее не назовешь. 29 декабря 2018 года я нашел упоминание о нем в англоязычной части интернете, он был представлен как австралийской профессор физики. На следующий день, 30 декабря я описал все на facebook, озаглавив текст: «Встреча с Евгением Гамалеем через шесть десятилетий. Верьте в чудо, оно должно случиться».
Найдя адрес, я сразу же пишу:
«Дорогой Женя, в это невозможно поверить... это – чудо.
Смело пишу «ты», иначе не могу... Я ищу тебя годы, десятилетия. Я не могу ошибиться... я не знал твоего отчества, но помнил, что ты закончил физ-фак МГУ в 1958-59 годах. И я помнил, что после МГУ тебя направили под Челябинск. Я тебя сразу узнал на фото.
Скорее всего, ты меня не помнишь... но помнишь Риту Ордынскую... к ней ты приезжал в Ленинград на ул Красной Конницы. Моя мама сдавала небольшую комнату Рите и ее подруге Гале...
О себе кратко: Борис Докторов закончил мат-мех ЛГУ, доктор философских наук (по социологии), профессор, с 1994 года живу в США, меня очень много в Интернете.
Я множество раз шуровал в Интернете, но вот сегодня, когда начал писать эссе о том, что именно ты определил мою профессиональную траекторию, решил еще раз заглянуть...
Бесконечно рад... не иначе, как Новогоднее чудо.
Боря»
И следующим утром – ответ, приведу лишь фрагменты:
«Дорогой Боря,
Воистину чудо! Очень рад. Конечно я тебя хорошо помню. Помню даже как ты, просыпаясь утром кричал: “Свободу Манолису Глезосу!,” издеваясь над очередной шумихой в советской прессе по поводу освобождения борца за свободу.
Помню твою маму. У нее я впервые (в 21 год) прочел Библию, и она водила меня в ее библиотеку и показывала оригиналы эскизов декораций Бакста и других. И учила меня, добродушно посмеиваясь, правильным ударениям, приговаривая: “ Женя, Вы такой интеллигентный мальчик и…” явно преувеличивая оную».
Рассказав пунктирно о своей жизненной одиссеи, Женя отметил: «Боря, одного не могу понять, как это я в том зеленом виде мог что-нибудь определить. Что у меня тогда точно было, как я сумел определить при помощи Мандельштама гораздо позже, это “тоска по мировой культуре”. Прочитать твое эссе было бы очень интересно. И переписываться мне было  бы интересно (я корреспондент аккуратный)».
И началась наша переписка, как будто никакого перерыва в нашем общении и не было.


Вот что скрывалось за глухими ответами Наташе Мазлумяновой об участии в переписи населения и поездке с молодым физиком, чтобы искупаться в жаркую погоду. Безусловно, цели того интервью задавали хронологическое описание прожитого, позже я на протяжении полутора десятков лет делал тоже самое. Но сейчас, на двух примерах показано, как много скрывается за гладким, линейным изложением биографии. В действительности, участие в переписи и трамвайная поездка – не точки моей биографии, а много десятилетние продолжающиеся процессы.
Очевидно, я не могу изъять обе эти истории из описания собственной жизни их размещение в моем жизнеописании требует не гладкости, а жанра арабесок, оперирования в разорванном времени, другими словами, нелинейного представления прожитого.
Фото: Евгений Гамалей

1. Кузнецов Б. Путешествие через эпохи. Мемуары графа Калиостро и записи его бесед с Аристотелем, Данте, Пушкиным, Эйнштейном, и многими другими современниками. М. Молодая гвардия. 1975.
2. Визгин В. Владимир Семёнович Кирсанов: доминанты историко-научной работы и фрагменты воспоминаний / Семь искусств. 2014. №10(56). https://7iskusstv.com/2014/Nomer10/Vizgin1.php.
3. Докторов Б.З.: «Я живу в двуедином мире...» (интервью Н.Я. Мазлумяновой) // Социологический журнал. 2005. № 4. С. 132–167.