Профориентация

В середине квартала, вдали от дорог, в заросшем саду, располагался земельный участок с развалившимся домиком и сараюшкой. По разговорам взрослых, раньше здесь жила одинокая старенькая бабушка, умерла, а участок остался бесхозным. Окна и двери ветхого домика заколочены досками, фундамент просел, труба упала, стены покосились, производя мрачное впечатление. Желание заглянуть и посмотреть, что внутри не было, его даже побаивались, подогревая слушком о периодически доносившихся со стороны дома странных звуках. В другом конце участка, между огромными яблонями, приютился покосившийся от старости и времени сарайчик с маленьким стеклянным окном и плохо закрывающейся дверью, а в дырах потолка просматривалось небо. Он и послужил такой вот штаб – квартирой для местной ребятни. Принеся несколько ящиков, обустроили их как стол и стулья, а вечерами, после выполненных уроков, устраивались импровизированные заседания. Каждый приносил из дома что – нибудь вкусненькое. Колян приносил сушеную рыбу, хвалясь отцом рыбаком, ловившим ее необычайно много. Кто приносил яблоки, кто семечки, кто банку с вареньем. За поеданием вкусности завязывался разговор, обменивались школьными новостями, актуальной являлась велосипедная тема: чей велик круче и какая грязь и лужа подвластны тому или иному стальному двухколесному другу. Каждый велосипед выглядел, как эксклюзив, отражая харизму и фантазии хозяина, украшенный лейблами, катафотами, звонками, брызговиками, сумочками для ключей и заначенной от родителей мелочью на мороженое. Немного завидовали Вовке, прицепившего и закрепившего на сидушке кусок овечьей  шкуры.   
     Наташка была на три года старше остальных завсегдателей посиделок, заметно крупнее других ребятишек и являлась неформальным лидером, к ней прислушивались и, что греха таить, побаивались, т.к. могла отвесить оплеуху за непослушание или несогласие с ее мнением. Она не скрывала желание стать врачом, ходить в белом халате, с накрашенными губами, с слушалкой на шее и цокать высокими каблуками по звенящему кафельному полу, мечтая походить на симпатичную Веру Петровну, кожного врача, которую определенная часть населения, в основном мужички, прихихикивая называли то «кралей», то «шкурником». Родители Наташки, узнав о врачебных грезах любимой дочурки предупредили, что одной мечты мало, необходимо еще не бояться покойников и только тогда сможешь стать настоящим врачом, о чем  она и поделилась с нами на очередной посиделке.
    Больничный городок располагался на том  же квартале, а облюбовавшийся ребятней участок граничил с его территорией. В середине больничного двора  обособленно стоял маленький деревянный домик на два окна, с закрытыми изнутри шторами из белых простыней. Местные жители хорошо знали этот дом и какие действия в нем происходили. Периодически около него стояли машины, толкались мрачного вида мужчины и женщины в черных платках. Митя старался избегать встречи с этим домиком, а уж если не получалось, проходя мимо, отворачивал голову, прищуривал глаза и убыстрял шаг, стремясь побыстрее проскочить нежелательный участок пути, переживая неопределенный букет ощущений: холода, сырости, страха, обреченности, пустоты и безнадеги, а к горлу подкатывал тошнотворный комок.   
    В один из дней на планерке Наташка сказала, что проходя мимо больницы, увидела много машин и толкающихся около домика людей. «Сегодня смотрим покойника»- в приказном тоне четко и лаконично обозначила цель вожак. Пролезая в дыру через отведенную в заборе доску, гуськом, наши герои потянулись на «дело». Наташка рассекала первой, а подойдя к домику, стали по очереди заглядывать в окно, всматриваясь в узкую щель между рамой и шторкой. Когда настала очередь смотреть Мите, он приник головой к стеклу и увидел следующую картину. В середине комнаты стоял большой оцинкованный стол, на котором лежала голая пожилая женщина. Вокруг стола стояли два человека в белых халатах, шапочках, больших клеенчатых коричневых фартуках, копашившихся в животе у покойницы, с кровавыми резиновыми перчатками на руках. Один из них - хирург Михаил Степанович, другого Митя раньше не видел – молодой розовощекий человек, толи студент – практикант, толи начинающий врач. Михаил Степанович за преданность своему делу, профессионализм и «золотые руки» пользовался колоссальным авторитетом и любовью, а еще был кладезью медицинских историй и каламбурчиков, как приличных, так и не очень, которые с ухмылкой, на ушко, шепотом цитировались местным населением. Видно было, что командовал парадом он, а молодой коллега был что-то вроде ординарца. По энергичным действиям рук и невозмутимым лицам, Митя про себя отметил - эти двое, маленькими и повзрослев, покойников точно не боялись. Из комнаты, через открытую форточку тянуло неприятно- приторным, ни с чем несравнимым и ранее не встречавшимся запахом. Закончив свою работу, они перешли в другую смежную комнату меньших размеров, стали мыть руки, снимать перчатки и фартуки, а дальнейшую работу продолжил сухенький, сутулый старичок - санитар, дядя Федя, поливая покойницу водой, обтирая рваными на полосы простынями, придавая ей товарный вид. За все время наблюдения, Михаил Степанович не выпускал изо рта папиросу, попыхивал дымком, гоняя ее языком по углам рта, давая какие – то советы молодому визави. Слышимость из комнаты была хорошая, но сути разговора Митя не разобрал, потому как общение шло на странном языке, как с годами выяснилось, понятным лишь медикам - латыни. Запомнились лишь последние фразы врачей, переодевшихся и направляющихся к выходу из домика. Михаил Степанович с лукавинкой в глазах, пуская колечками дым, спросил: «Какую функцию, мой юный друг, выполняет позвоночник?», тот замялся, собираясь с мыслями, затем четким академическим языком начал говорить об опоре тела и еще многое чего, повторяя непонятные Мите слова. Дослушав его до конца, выждав паузу, Михаил Степанович слегка хихикнув, констатировал: «Чтобы голова не проваливалась…. Выходя из домика, Степаныч, так его называло между собой местное население, остановился на пороге, глубоко вдохнул порцию вкусного, свежего, живительного воздуха, поразмяв плечами, не давая молодому коллеге переварить только - что отпущенную шутку, спросил: «А для чего у человека кишечник?» Чувствуя подвох в вопросе, уже с ухмылкой на лице, юный напарник начал повторять медицинские истины о переваривании пищи, всасывании питательных веществ, произнося многие незнакомые слова. Как и в предыдущем каламбурчике, Степаныч внимательно дослушал академический доклад о кишечнике, а затем добавил: «Чтобы в руках не носить…», ввернув при этом слово, за которое в школе точно   бы не похвалили. Как раз в это время Митя, оглянувшись вокруг, понял, что стоит у окна того самого домика один, друзей и след простыл, страшно испугался, ноги стали ватными и непослушными, петляя, как заяц в лесу между деревьями, рванул к манящей в заборе дыре.    
     Компашка в полном составе собралась в сарае обсудить произошедшее, выражаясь слэнгом летчиков «провести разбор полета», пребывая от увиденного в шоковом состоянии.  Белый, как простыня Колька, тихо прошипел: «Я лучше дома строить буду, или, немного подумав, добавил – «Помогать отцу рыбу ловить». Остальные, втянув голову в плечи, с испуганными глазами молчали. Следующим заговорил Вовка: «А чего эта старуха померла? Жирненькая такая, на больную совсем не похожа. Наверное, вела себя плохо? Пилила зятя или мужа каждый вечер. Опять, сволочь, нажрался, как свинья? Кому это понравится, ей в салатик или в супчик что - нибудь и подсыпали, видали, как они отщипывали от нее кусочки и клали в банки? Отправят в лабораторию на проверку, посмотрят под микроскопом и «бац» - траванули, от чего бабка ласты и склеила. Преступление раскрыто, руки вверх и в тюрьму». Такое логическое детское умозаключение, выданное Вовкой, всем очень понравилось, его даже зауважали, а впоследствии иногда дразнили Шерлоком Хомсом и следопытом. Только вот слова про ласты и клей не вписывались в их детские головки и компания потребовала у автора разъяснений. Вовка закатил под лоб глаза, задумался, подбирая нужные слова, но так и ничего и не придумал, признавшись, что и сам не может объяснить это словосочетание, а затем, вернув глаза на прежнее место, добавил: «Батя так говорит, когда вспоминает о мертвецах». Что творилось в голове у Наташки непонятно, она сидела бледная, утратив былую прыть и величие, не проронила ни одного слова и даже отказалась от семечек.   
     Придя домой, Митя поделился об увиденном и услышанном с мамой и продолжился разбор полета уже в ее интерпретации. Рассказ о покойнике ее не впечатлил. Она работала учителем, но в девчонках симпатизировала медицине и желание стать врачом или медицинской сестрой был, как один из вариантов в выборе будущей профессии, посему такие мысли, возможно, и запутывались в извилинах ее головного мозга. Рассказанное Михаилом Степановичем о позвоночнике и кишечнике, судя по легкой улыбке на лице, маме, явно, понравилось, а справившись с эмоциями, воспитательным тоном сказала: «Сынок, то место, в котором Михаил Степанович не хотел увидеть провалившуюся голову, лучше назвать «попой» и на мгновение задумавшись и понизив голос до шепота, добавила: «Или задницей,  а тот богатый и удивительный внутренний мир кишечника, который он не хотел бы носить в руках, лучше называть какашками».
     Интересно вспоминать детские проделки и забавы, по- новому, сопереживая и прокручивая в памяти, происходящее давным – давно, с высоты прожитых лет. С медициной у Наташки не срослось, работала продавцом. От юношеской мечты остались лишь ярко накрашенные губы, сверкающие издалека, как сигнальные огни, толи зазывая и провоцируя на желание пообщаться, то ли предупреждая о возможной опасности. Пошел по намеченному себе пути и Вовка, вот только с завернутыми назад руками. Неоднократно «отдыхал» от мирских забот и проблем в местах не столь отдаленных, где и склеил ласты во время очередной разборки. Колька выпал из виду, потерявшись на безграничных просторах нашей большой страны, возможно, рыбу ловит, где - нибудь на Дальнем востоке, там ее много. Молодой розовощекий доктор вырос в уважаемого прекрасного хирурга, уролога, ученого. Андрей Николаевич Понукалин начинал свой врачебный путь на хвалынской земле. Из тех любопытных и мечтающих ребятишек, урок профориентации пошел в толк  одному лишь Мите, получив, своего рода, стойкую, пожизненную прививку – вакцинацию, он не только перестал бояться покойников, но и окончил медицинский институт, стал врачом, ни разу об этом не пожалев.               
                Д.Дмитриев   
                26.03.2026