Как жить правильно и дерзко

          Этот очерк, написанный по многочисленным материалам в Интернете и книге Святослава Федорова «Отражение», о необыкновенном человеке, поднявшемся на Олимп успеха и известности благодаря необычайному упорству, целеустремленности, непоколебимой вере в правильность выбранного пути и вопреки, казалось бы, непреодолимым обстоятельствам. Только человек, развивший в себе такие качества, смог создать в нашей стране уникальную школу микрохирургии глаза, которую восторженно признали во всем мире.

          Офтальмолог Святослав Николаевич Федоров – Герой Социалистического Труда, академик РАМН, автор 523 научных работ, 234 изобретений, 108 патентов. Научная деятельность С. Н. Федорова никогда не являлась самоцелью, не содержала абстрактных исследований. Каждый шаг был вызван потребностью оказать наиболее эффективную помощь пациенту, как можно быстрее вернуть ему качественное зрение. Поэтому неудивительно, что итогом огромного числа научных исследований становилось и огромное число изобретений.

         Под его руководством выполнены и защищены 86 кандидатских и 25 докторских диссертаций. За научные исследования в области офтальмохирургии С. Н. Федоров был удостоен высшей награды Академии наук – Золотой медали Ломоносова и премии им. М. И. Авербаха Академии медицинских наук. Он являлся лауреатом Государственной премии Российской Федерации в области науки и техники, а также лауреатом премии Палеолога (США), Перикла (Италия). С. Н. Федоров был председателем Правления Всероссийского научного общества офтальмологов, главным редактором журнала «Офтальмохирургия».
В 1994 году на Международном конгрессе офтальмологов в Канаде Святослав Федоров был удостоен высшей профессиональной чести – признан «выдающимся офтальмологом XX века».

           Жизнь Святослава Николаевича Федорова – это неустанный поиск истины, стремление к познанию, которое вело его через тернии к звездам. Святослав Николаевич вкладывал в каждое начинание всю свою энергию, весь свой интеллект, всю душу. Он был человеком с глубоким чувством ответственности, с непоколебимой верой в силу человеческого разума и верой в возможность сделать мир лучше.
С высокотехнологическим детищем Святослава Николаевича Федорова МНТК «Микрохирургия глаза», позволившем вернуться к нормальной жизни огромному количеству людей, я познакомился, что называется, изнутри, в силу жизненной необходимости.

          Именно там, в стенах этого уникального медицинского центра, где передовые технологии сплетались с высоким мастерством врачей, я ощутил на себе возможности научно-технического прогресса, направленного на благо человека. Оказавшись в ситуации, когда от привычного мира, видимого правым глазом, осталась небольшая часть, я обратился за помощью в этот центр, работающий как четко отлаженные диагностический и хирургический конвейеры с широким использованием современной компьютерной техники и конечной целью восстановления здоровья пациентов. Особенно это контрастировало с поликлиникой, в которой мне пришлось сдавать анализы и получать заключения смежных специалистов для направления на лечение в Краснодарский филиал МНТК «Микрохирургия глаза».

          Святослав Николаевич Федоров родился 8 августа 1927 года в городе Проскурове (ныне Хмельницкий) на Украине в семье Николая Федоровича Федорова, командира кавалерийской дивизии Красной Армии, героя Гражданской войны. В 1935 году отец с отличием окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе, и семья переехала из московских двух тесных комнатушек в большой, из шести комнат дом в красивом городе Каменец-Подольский. Во дворе дома была даже конюшня, и стоял любимый конь отца Славы.

        «В Каменец-Подольском у нас был огромный сад, там росли яблони, груши, сливы. Это было любимое место игр, где царил детский, особый мир. Мне никогда не было скучно. Велосипед стал моим главным увлечением. А еще я невероятно любил стрелять. Когда летом вороны пытались расклевывать яблоки и груши, я подкрадывался и довольно успешно их отстреливал малокалиберной винтовкой отца», – вспоминал Святослав Николаевич.
         Кстати, метко стреляла и его мама: Александра Даниловна имела даже значок «Ворошиловский стрелок».

         Казалось, что судьба Федорова младшего предопределена с самого начала: Слава твердо знал, что станет военным. Но все закончилось внезапно. Славе было 11, когда ночью за отцом приехал «черный воронок». Комдива Федорова обвинили в военном заговоре и отправили на 15 лет в колымские лагеря.
         Чтобы как-то выжить, оставшаяся без кормильца семья – мама, бабушка и Слава – перебралась из украинского Каменец-Подольского к родне в Новочеркасск.
         С клеймом «сын врага народа» Слава попал в изоляцию: сверстники его сторонились или даже принимали в штыки. Тогда он записался сразу в три городские библиотеки и начал запоем читать.

         В октябре 1941 года они с матерью эвакуировались из Новочеркасска в Ереван. Повезло попасть в первый эшелон: поезд, который вышел следом, попал под бомбежку и был уничтожен.
         В Армении с сочувствием принимали вынужденных переселенцев, и сначала еды хватало, но в середине 1942 года и до Армении добрался голод. Александра Даниловна работала в военном госпитале, и военком разрешил ей взять домой малокалиберную винтовку. Слава стал ходить на реку Занга стрелять уток. Занимался и рыбной ловлей, потому что есть хотелось постоянно и очень сильно.

         В очень трудные дни довольствовались лепешками из жмыха, и, как особое лакомство был кисель из жареной муки, разведенной на воде. Для молодого, растущего организма голод – тяжелое испытание. Иногда Слава представлял, как будет есть этот кисель не спеша, смакуя каждую ложку, не думая о том, что это последнее, что осталось до следующего скудного пайка. Война казалась бесконечной, и каждый день был борьбой за выживание, где даже самая простая еда становилась предметом мечтаний.

          В 1943 году Федоров поступил в 17-ю Ереванскую специальную артиллерийскую школу. Однако, отличающийся начитанностью и эрудицией курсант Федоров вскоре почувствовал себя в этой обстановке, как говорится, не в своей тарелке; особенно раздражала ежедневная муштра. Командир батальона Башко невзлюбил ершистого курсанта. И со старшиной были сложные отношения. Очень скоро у Федорова возникло желание уйти из этой школы.

        Так совпало, что муж сестры матери был назначен начальником управления учебных заведений Северо-Кавказского военного округа. Он помог Славе перевестись из артиллерийской школы в 10-ю Ростовскую спецшколу ВВС, где готовили юношей к поступлению в военные авиационные училища.
         В летной спецшколе все было иначе: меньше армейской шагистики, больше технических знаний и романтики. Однако учебу Слава не смог завершить, так как в результате несчастного случая потерял ступню. В марте 1945 года курсант Федоров спешил в училище. Догонял трамвай. Уже схватился за поручень, но сорвался под колеса. Очнулся в госпитале – врачи ампутировали ступню левой ноги.

         «Сначала, правда, я думал, что буду, как Мересьев, летать без ноги. Но, естественно, все это оказалось юношескими мечтами, – вспоминал Федоров. – Я перешел учиться в обычную школу. Причем пошел в нее с запозданием, потому что нужно было еще сделать протез. Потеряв ногу, я не впал в транс и не чувствовал, что жизнь кончена. Когда ко мне приходили друзья, я им говорил, подумаешь, нога, главное – голова есть».

         На ростовской школе № 49, которую он окончил в 1946 году, теперь висит памятная табличка. Славе в ней пришлось непросто: во-первых, долго добирался в школу на костылях (школа находилась в пяти-восьми кварталах от дома), а во-вторых, в учебе сильно отстал (в военных спецшколах общеобразовательным предметам времени уделялось мало и в выпускной десятый класс пришел с большим опозданием). Пришлось даже нанимать репетиторов. Но пробелы в знаниях 19-летний Святослав заполнил: в аттестате зрелости была только одна тройка по химии. Получив протез, начал учится с ним ходить. В это время он еще увлекся шахматами, начал ходить во Дворец пионеров и научился неплохо в них играть.

        Федоров тяготел к технике и после окончания школы много думал об этом.
Он вспоминал:
       «В технический вуз? Но я терпеть не мог чертить… И поэтому я в конце
концов склонился к мысли, что надо идти в медицину и там найти какую нибудь
техническую специальность».
         Но в Ростовский мединститут Федоров поступил с большим трудом. Помогло лишь то, что на момент поступления 98% студентов медиков составляли женщины, и мужчин в медицине катастрофически не хватало.
          Учиться в мединституте нравилось. Несмотря на тяжелую травму, Федоров стал усиленно заниматься спортом и особенно плаванием. Однажды тренер предложил выступить за команду (из-за неявки спортсмена): «Ты только до финиша доплыви, больше от тебя ничего не надо. Нам нужен только зачет».

          Вот как сам Святослав Николаевич позже вспоминал о том случае, во многом повлиявшим на его дальнейшую судьбу: «Когда дали старт, прыгнул последним. Думал: лишь бы доплыть. Вынырнул из воды – впереди трое. Обогнал двоих, остался еще один. И тут такая злость на меня нашла! Вдруг захотелось перегнать. Метров за 300 до финиша я лидера обошел и победил. Было необычайно приятно сознавать, что я могу то, чего не могут другие. В ту минуту впервые понял, что все по силам».
          Это было не просто осознание, а прозрение, подобное внезапному солнечному лучу, пробивающемуся сквозь густые тучи сомнений. Он увидел, как легкомысленно относился к своим возможностям, как часто позволял себе расслабиться, когда требовалась максимальная отдача.

          А в 1947 году Святослав Федоров, человек с ампутированной ногой, стал чемпионом Ростова по плаванию.
         «Как ни парадоксально, как ни кощунственно это звучит, я считаю, мне повезло, что потерял ногу. Не случись этого, я, наверное, не сумел бы развить в себе такую волю, способность не изменять поставленной цели ни при каких обстоятельствах», – позже откровенно признается Святослав Николаевич.
        Первоначально его увлечение фотографией было связано с возможностью заработать, чтобы купить одежду (ничего приличного, кроме спортивного костюма и курточки, в гардеробе у молодого человека не было, а вокруг – привлекательные однокурсницы).

         Как бы то ни было, но к окончанию института Святослав стал неплохим фотографом. По воскресеньям ходил в полк связи и фотографировал по 50-70 человек, потом несколько ночей печатал снимки. На фотографиях он зарабатывал на жизнь – стипендия была 18 рублей, а с этим приработком мог иметь до 250 рублей в месяц, в три раза больше мамы. Купил себе и ей какие-то вещи, и наконец-то у него появилось пальто. Такая активная жизненная позиция привела Федорова к осознанию, что он входит в коридор возможностей: нужно не лениться и идти по нему, открывая двери, за какой-то обязательно будет его цель.
         Увлекшись фотографией, он прочитал много книг по устройству фотоаппаратов, их оптических систем и прочему. Но именно увлечение оптикой привело его к офтальмологии, соединив профессию и хобби.

          На 5-м курсе, когда начали изучать эту область медицины, Федоров не пропускал ни одного занятия, более того, записался в профильный кружок, часто бывал в клинике: изучал оборудование, осматривал больных. Желание впитывать новые знания стремительно росло. В 1951-1952 годах Федорова допустили до ассистирования, а потом и до операций. Такая увлеченность студента радовала преподавателей – поступление в ординатуру было более чем реальным.

         Но вдруг началась черная полоса. Как-то раз за игрой в шахматы с ученым секретарем института, с которым у Федорова были доверительные отношения, Святослав обмолвился о том, надо ли при поступлении сообщать о репрессированном отце. Реакция администрации была мгновенной – в ординатуре было отказано. Мало того, он должен был ехать по направлению на работу в Тюмень, при этом в Ростове пришлось бы бросить одинокую маму и расстаться с плаванием, которым он очень увлекся. Но уже тогда для Святослава Федорова это не было ударом судьбы – лишь очередная трудность, которую нужно было преодолеть.

         Святослав Николаевич рассказывал: «С приятелем Веней Лебедевым, не имея почти ни копейки денег, мы решили ехать в Москву менять направления. Где-то зайцами, где-то заплатив проводнице десять рублей, мы добрались до Москвы. Здесь Веня, обладавший удивительной способностью мгновенно находить контакт с людьми, быстро очаровал всех секретарш; короче говоря, нас допустили к заместителю министра по кадрам. Для изменения назначения у меня было основание: я инвалид, и в холода у меня открывались трофические язвы на ноге, а в Тюмени совсем не жарко. Назначения нам поменяли. Вернувшись в Ростов, я пошел в облздравотдел. К этому времени все назначения неподалеку от Ростова были разобраны, и мне дали Вешенский район. Это «Тихий Дон», это Шолохов, это возможность плавать. Я с удовольствием согласился».

          Райбольница в Вешенской, по сути, представляла собой казачий дом из нескольких комнат. В кабинете офтальмолога, которого сельчане называли «глазником», никакого оборудования не было. Но должно быть – решил молодой офтальмолог. За три-четыре месяца ему удалось выбить щелевую лампу, периметр для измерения поля зрения, прибор для измерения глазного давления и набор хирургических инструментов. Зарплата была небольшая, пришлось на полставки устроиться терапевтом. Каждый день ходил на вызовы, по снегу – на лыжах, посещал пять-шесть адресов не только в Вешках, но и в соседних Басках. За зиму сделал несколько десятков операций: по экстракции катаракты и глаукомы, не считая простых амбулаторного типа.

        «Каждое утро я часа полтора плавал. Во время жатвы в поликлинике было пусто, я спускался к реке, садился в лодку и плыл на другой берег Дона на прекрасный пляж, загорал. Если кто-то приходил – какая-нибудь старушка подобрать очки – то тетя Ксеня-санитарка выходила на крыльцо и махала косынкой. Это был знак – надо возвращаться…» – из книги Святослава Федорова «Отражение».
        К тому времени Святослав женился, супруга получила распределение на Урал, и Федоровы оказываются в городе Лысьве, небольшом городе с населением около семидесяти тысяч. Туда же после освобождения приезжает и отец Святослава, Николай Федорович, которому запрещено проживание в крупных городах.

        В Лысьве было получше, чем в Вешках. Было глазное отделение на 25 коек. Святослав стал и начальником маленькой станции скорой помощи (одна машина, две лошади). В общем, начал работать и оперировать. В течение первого года провел около сотни операций.
        Святослав уже не сын «врага народа», он пишет заявление и 1 октября 1955 года поступает в ординатуру Ростовского медицинского института. Святослав Федоров решил искать новые методы лечения глаза и поставил цель – защитить кандидатскую диссертацию за два года.

        «Работал так: до трех часов в глазной клинике занимаюсь всеми ординаторскими делами, затем еду через весь город в нейрохирургическую клинику и там исследую больных, изучаю состояние глаза при опухоли мозга или при воспалительном процессе в мозгу, изучаю поле зрения глаза при этих заболеваниях. Какова величина так называемого «слепого пятна»? Потом фотографирую глазное дно. К девяти часам вечера успеваю посмотреть пять-шесть человек, а потом опять еду в клинику. Проявляю пленку, печатаю фотографии и возвращаюсь домой в 11-12, в час ночи. Так почти каждый день…», – напишет потом он в книге.
         В 1958 году в родном мединституте Федоров защитил кандидатскую диccертацию. На эту работу у него ушло два года и два месяца. 

         Работу Федоров нашел в Чебоксарах, где получил в свое распоряжение глазное отделение в Чебоксарском филиале НИИ глазных болезней имени Гельмгольца.
         В Чебоксарах Федоров и создал первые в СССР искусственные хрусталики глаза. Заразившись идеей создания искусственного хрусталика глаза, он, буквально, подчинил свою жизнь ее практической реализации.
         «Мы жили в маленькой квартирке из двух комнатушек, находившейся во дворе нашего института. Мне часто не спалось по ночам. Мучила мысль, что опять что-то делаю не так, повторяю чужие идеи», – из книги «Отражение».

         А помогали ему в самом начале энтузиасты, которых он нашел через знакомых: слесарь Мильман, часовщик Смирнов, мастер Венценосцев изготовил микросверла, а ленинградский механик Лебедев соорудил специальный токарный станок. Все работали бесплатно.
          Был 1959 год. Федоров поставил во дворе десять клеток с кроликами, накрыл крышками от дождя и снега и начал имплантировать искусственные хрусталики в глаза кроликам.
          В сентябре 1960 года он сделал первую операцию человеку – 12-летней Леночке Петровой, которая из-за врожденной катаракты с 2 лет не видела правым глазом. Девочка прозрела.

         Об уникальном для СССР опыте молодого перспективного врача написала чебоксарская газета, затем и всесоюзная «Правда». Тут и начались неприятности. Против новшества резко отрицательно высказался главный офтальмолог страны. Федорова обвинили в том, что он проводит «эксперименты на людях», и запретили заниматься этой темой.

         В 1961 году Святослав Николаевич переезжает в Архангельск и начинает работать завкафедрой глазных болезней в мединституте. Архангельский период удачен и плодотворен: Федоров собрал вокруг себя единомышленников и стал заниматься совершенствованием технологии производства более качественных хрусталиков. При этом он много оперирует. Полукустарное производство хрусталиков зиждилось на огромном энтузиазме увлеченных людей. Ленинградцы-химики делали пластмассу, уникальный мастер Каран привозил штампы, а Федоров собирал хрусталики в Архангельске. Последние годы эту работу делал Валерий Дмитриевич Захаров. Он иногда умудрялся за день изготовить до шести штук, изредка ему помогала сестра. Делали все на плитке в бывшем туалете. А операции Федоров делал такими несовершенными инструментами, что они просто испугали голландского офтальмохирурга при проведении совместной операции (голландец деликатно предложил свои).

        Докторскую диссертацию Святослав Николаевич Федоров защитил в Казанском государственном медицинском институте им. С. В. Курашова в 1967 году и в этом же году был переведен в Москву, где возглавил кафедру глазных болезней и проблемную лабораторию по имплантации искусственного хрусталика 3-го Московского медицинского института. В Москве первое время было очень сложно. Клинику не давали. Коллеги были либо резко против предложенного метода имплантации, либо в лучшем случае относились безразлично к подобным идеям. При всем том, в Москве было гораздо больше возможностей, и Федоров их активно использовал.

        В 1974 году возглавляемая Святославом Федоровым лаборатория выделилась из института и получила название Московской научно-исследовательской лаборатории экспериментальной и клинической хирургии глаза Министерства здравоохранения РСФСР.
        В 1979 году на базе лаборатории был создан Институт микрохирургии глаза, директором которого стал Святослав Федоров.

        В 1986 году на основании Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР был создан Межотраслевой научно-технический комплекс (МНТК) «Микрохирургия глаза», а его генеральным директором назначен Святослав Федоров. Но прежде, чем согласиться, Федоров выбил уникальную, небывалую финансовую самостоятельность новому учреждению. Важным выставленным условием было то, что 50% валютной прибыли, которую заработает МНТК на обучении и лечении иностранцев, остаются в институте. Для сравнения: в Советском Союзе практически вся заработанная валюта уходила в доход государству. И лишь организации военно-промышленного комплекса имели возможность оставить себе немного – 5% от валютной выручки.  Вызывает огромное уважение его умение найти финансирование в сложнейшей обстановке предкризисного 1986 года с дефицитным бюджетом страны. Мало того, филиалы МНТК в Волгограде, Калуге, Краснодаре, Ленинграде, Новосибирске, Оренбурге, Свердловске, Тамбове, Хабаровске, Иркутске, Чебоксарах были построены всего за три года и это во время тотального дефицита в Советском Союзе. В связи с этим хочется подчеркнуть, какими невероятной силы новаторскими, организаторскими, пробивными талантами обладал С. Н. Федоров, ведь у решивших последовать его примеру известнейших профессоров А. Н. Коновалова (нейрохирурга), и Г. А. Илизарова (ортопеда) ничего не получилось.

        Условия, в которых трудились сотрудники «Микрохирургии глаза», были для советского времени беспрецедентными: МНТК имел валютный счет, мог принимать иностранных пациентов, вести непрофильную хозяйственную деятельность, самостоятельно устанавливать размер зарплат. Рядовые хирурги здесь зарабатывали больше замминистра!

          Кроме 11 региональных клиник в России были открыты филиалы в Италии, Польше, Германии, Испании, Йемене, ОАЭ, Японии. 14 млн долларов дохода стало приносить морское судно «Петр Первый» с лучшими специалистами и оборудованием на борту, которое ходило по Средиземному морю и Индийскому океану. В Московской области было создано сельхозпредприятие «Протасово-МГ»: молочный комбинат, фабрика племенных лошадей, завод питьевой воды, шампиньонная ферма.

          Результаты, как и масштаб деятельности Святослава Николаевича Федорова, просто поражают.
         Есть разные версии того, как и почему он очень серьезно занялся политикой: стал народным депутатом СССР, депутатом Госдумы России, в 1995 году создал и возглавил Партию самоуправления трудящихся, а через год даже выдвинул свою кандидатуру на президентских выборах. На мой взгляд, это было большой ошибкой, особенно в то турбулентное для страны время. Федоров отвлекся от основных дел и тем самым нарушил один из важных ментальных законов – закон концентрации. Об этом говорит и пословица: «На двух стульях не усидишь».

         Как рассказывала в интервью его жена Ирэн Ефимовна Федорова, люди из ближайшего окружения устроили заговор с целью устранения шефа. Положение было очень серьезным, и, если бы не помощь Евгения Максимовича Примакова, Святослав Николаевич наверняка бы проиграл. Разобравшись с возникшей ситуацией, Федоров определил организатора и, не поднимая шума, просто предложил ему уволиться. На следующий день Святослав Николаевич полетел на вертолете в Тамбовский филиал, а еще через день, возвращаясь, вертолет потерпел крушение.

        О Святославе Николаевиче Федорове можно сказать, что такие люди рождаются раз в сто лет.
        Сам Святослав Николаевич не считал себя ни выдающимся, ни гениальным. Он говорил так:
        «Никаких суперталантов мне Бог не дал, кроме дикой настойчивости, трудоспособности, желания добиться своей цели, если эта цель принесет людям пользу. Я считаю, человек, если захочет, может добиться всего, что возможно в этой Вселенной. Для этого надо невероятно хотеть. Невероятно стремиться к цели».