Голуби

Раньше, в этом маленьком южном городе, где дороги по восемь месяцев были засыпаны мелкой серой пылью, голубятни были практически в каждом дворе, и каждый день в небо взмывали десятки серых, сизых, белоснежных птиц. Это было своеобразным ритуалом, отслеживающим течение времени.
Стаи каждый день кружили над городом, и казалось, что это ангелы танцуют, там, под облаками.
Мальчишки, занимающиеся голубятнями, вырастали, и уже приводили на крыши своих сыновей, учили свистеть в два пальца, поднимая в воздух вяхирей и почтовых.
Есть такое явление в природе,  с мурлыкающим названием - мурмурация. Птицы одного вида по какой-то необъяснимой причине поднимаются в воздух и сходятся-расходятся до того синхронно, что образуют невероятные фигуры в воздухе. На это завораживающее действие можно было бы смотреть вечно, не будь оно таким редким. Поэтому движение голубей так захватывает: птица взмывает высоко в небо - аж сладко замирает сердце - камнем бросается вниз, двигается сообразно силам и способностям, вместе со своими сородичами кружится над домом и казалось бы, никогда не вернется обратно - зачем, если там, наверху, такая беспредельная синь и высота. Но что-то ее останавливает, и возвращает силой притяжения, земной гравитацией.
В один из теплых, предосенних дней, Лешка стоял на крыше у своей маленькой голубятни и размахивая курткой, отчаянно свистел. Над его головой, уже едва заметными точками, кружились голуби - маленькая серо-белая стайка. В прошлом году их было больше, но кошки и болезни сделали свое черное дело, и вот сегодня только пятеро у Лешки на счету. Он и им был  безумно рад, так как жизни своей не представлял без этого нехитрого ритуала - выпустить, накормить, дать свежей воды, приласкать каждого, запереть голубятню на ключ, до следующего раза.
Снизу раздался громкий девчачий голос:
— Лешка, привет! Опять голубей гоняешь?
Лешка посмотрел вниз - Ната из первого подъезда.
— Привет, куда собралась?
Ната откинула назад свою косу, цвета спелой пшеницы и весело сказала
— В кино иду! Сегодня будет что-то особенное! Хочешь вместе?

Лешка задумчиво почесал затылок. Такое предложение не могло оставить его равнодушным, тем более что Натка была его верной и давней подругой, но вот деньги на кино… Где их взять-то?
Отец Лешки беспробудно пил уже третий месяц, запил сразу после своего увольнения с завода, на котором проработал 12 безвылазных лет - работа была тяжким бременем, но давала возможность жить. Пил он и раньше, но как-то урывками, жалея себя, что ли. А тут, прямо как с цепи сорвался, хлещет и хлещет. Собутыльники сначала, каждый день приносили бездыханное тело и аккуратно клали на пол, рядом с входной дверью. Мать по-первости рыдала, потом перестала открывать, и отец лежал где-то недалеко от  дома, в лопухах, или полусидел, прислонившись к стене их восьмиквартирного дома, пока не возвращался из своего уплывающего мира в реальность.
Денег не хватало, и сначала мать хотела продать всех голубей, чтобы не кормить лишние рты, и наконец купить Лешке новые ботинки. Из старых он как назло вырос за это лето… Но Лешка упросил ее птиц не продавать, и она сдалась. На рынке купили нечто напоминающее летние сандалии, и паренек с радостью в них влез, всем своим видом показывая, что между голубями и новой модной обувкой предпочитает первое.
— Ну так как, Леш? — снова спросила Натка, — идем?
— Не могу, — честно признался Лешка, — денег нет. Давай в следующее воскресенье?
Девочка пожала плечами огорченно и пошла по направлению к дороге. Лешка грустно смотрел ей вслед.
Обстановка в доме накалялась который день, отец пил, мать надрывалась на двух работах - с инвалидностью много не заработаешь - и каждый день мог начинаться с ощущения какой-то незаканчивающейся черной полосы, если бы не голуби. Их белый танец приподнимал над всей этой горечью жизни, заставляя верить в лучшее.

Спустя годы, уже взрослый Лешка, вспоминая свою детскую жизнь, понял, что только голуби и не дали ему пуститься по кривой дорожке, нужно было каждый божий день ухаживать за теми, кто от тебя зависит, кто слабее. И он носил пшено и воду, чистил голубятню и свистел громче всех, когда голуби взмывали в облака. Как он им тогда завидовал! Будь у него крылья, давно бы улетел из дома, где бормотанье пьяного отца и всхлипы матери давно стали обыденностью. Перед армией пришлось голубей продать, расставаться с ними было больно, и навсегда в сердце остался этот маленький шрам : кольнет время от времени и отпустит, до следующего раза. Отслужив, Лешка домой не вернулся, поехал на север по контракту, работал много и хорошо, мечтая когда-нибудь купить дом с чердаком. Даже во сне ему виделось, что он поднимается на свою голубятню и птицы облепляют руку, узнав хозяина. Эти сны были до того реальны, что много раз, проснувшись, он никак не мог понять, кажется ли ему, или голуби взаправду царапают своими коготками там, наверху ; но это шел дождь, колючий дождь, порою сеющий все лето, без отдыха.
Так проходила жизнь, и наконец пришел тот день, когда мечта Лешкина сбылась. Он присмотрел себе дом в одном из поселков, рядом с тем местом, где он когда-то родился и жил. Дом был теплый, на первом этаже печка и две комнаты с уютной кухонькой, и чердак, безупречный в своей пустоте. Чердачное окно было очень удачно расположено и уже полезли в голову мысли, как он все оборудует под голубятню и как ранним утром в небо будут взмывать белоснежные крылья.
Покупка долгожданного дома прошла без сучка, без задоринки, и переезд стал  долгожданной неизбежностью.
Вещи были быстро перетащены в кузов грузовичка, а там на вокзал, и вперед, к другой жизни, к дому, к белым крыльям!
Лешка обустраивался на новом месте с радостью человека, дождавшегося своей мечты. Комнаты быстро заставил нехитрой мебелью, кровать да сервант - много ли ему нужно? - и с жаром в руках и сердце стал налаживать чердак под голубиный быт. Приделал сухой деревянный каркас, шестки, оборудовал насесты, гнезда, поилки, все с любовью и абсолютным знанием дела. Птицы появились сразу же, после того как все было закончено в лучшем виде - вяхири, почтовые, турманы. После, каждое утро, столько лет подряд, они кружили над Лешкиным домом и соседи приговаривали: вон опять Лексей Иваныч своих гавриков гоняет, как не надоест? Но в глубине души были рады, ведь именно танец птиц под солнцем придавал душе радость в любой день.
На чердаке было сухо и чисто, уж за этим хозяин строго следил, и местные мальчишки  долгие годы ходили к нему, много нового для себя узнав: и как разводить, и как ухаживать, и свистеть учились в два пальца, целыми днями пропадая у дяди Лексея на чердаке.
Однажды голуби не поднимались в небо два дня. Соседка забеспокоилась, и решила проведать, мало ли что, но поздно уже было, поздно.
Хоронили Лешку, Алексея Ивановича, которому на днях исполнилось 76 лет, всем поселком, любили его очень. И голубей мальчишки выпустили, чтобы они проводили своего хозяина в последний путь, до старого кладбища. Хотя, что там эти птицы понимают?
Но голуби поднялись в небо и кружились там, высоко-высоко в небесной  синеве, пока с кладбища по домам не стали расходиться люди.
Как же называется это явление, когда птицы одновременно сходятся-расходятся в воздухе, образовывая замысловатые фигуры?  С таким вроде курлыкающим, журчащим как родниковая вода названием? Точно - мурмурация…