Про Баала

*На картинке Баал – не тот, который бес из христианской демонологии, а древнее ханаанское божество. Изображение позднего бронзового века, хранится в Лувре.

А помнит кто-нибудь видео, где представители иранского режима с помпой сжигали «Баала» - картонное чучело с бычьей головой и пентаграммой? Причём символизировало это существо большого и малого шайтана (портреты глав государств прилагались). Вот только образ был позаимствован аккурат с гнилого Запада. Это там в своё время ханаанских богов превратили в чертей и в таком виде могут до сих пор эксплуатировать в популярной культуре. Никакой фантазии у бармалеев… Но как знать -  может, зрелище было рассчитано на особо «прогрессивную» часть не в меру прогрессивного человечества. А заодно примкнувшиих к ним конспирологов, неравнодушных к христианской демонологии – им, судя по некоторым отзывам, понравилось.
Какое отношение может иметь это безобразие к тому Баалу, который неоднократно упоминается в библейских текстах? Никакого. Ничего общего, кроме названия. И если разобраться, кто такой Баал и откуда взялся, нынешняя ситуёвина с конспирологией и картонными чучелами покажется ещё более дурацкой.

Для начала, слово «ба’аль» является в первую очередь нарицательным со значением «хозяин, владелец, господин (чего-либо)». В этом смысле оно употребительно до сих пор. Бааль а-байт это хозяин дома. А кто такой одесский балагула? Бааль-агала, хозяин телеги (не то что просто «извозчик»)! А ещё бааль – это муж (понятно, супруг и повелитель, даже если по факту он прочно сидит под каблуком).

В древности это слово применялось к богам из-за того, что имена богов у западносемитских народов было принято табуировать - чтобы не произносить их всуе. Вместо имён использовались апеллятивы и титулы. Так, верховный бог звался Эль, то есть просто «бог». К слову, именно его символом был бык, но сам Эль представлялся как мудрый благообразный дедушка с седой бородой. Хотя он – творец, бог вечности (Эль-Улом), отец и царь богов, он достаточно далёк от земных дел и потому не был в центре почитания. Земным миром рулили различные младшие божества, которым и доставалось главное внимание смертных. Среди них был и Баал (так и быть, будем называть его с твёрдой «л»).

Баалов было много, потому что свой хозяин мог быть у любой местности. Так, Баал Лебнон это владыка Ливана (конкретно Ливанских гор). Баал Цидон – владыка Сидона. Мелькарт, бог-покровитель Тира, мог зваться также Баал Цур, владыка Тира. Баал Хамон, возглавивший пантеон Карфагена, тоже мог быть изначально богом соответствующей местности (горного хребта Аманус) – задолго до Карфагена его почитали в северной Сирии, в Хацоре и окрестностях, где его символом был полумесяц на колесе, ставший потом и одним из карфагенских символов (а все ассоциации с египетским Амоном и солнцем могли возникнуть разве что в поздней античности с характерной для него мешаниной и слиянием разных богов в странные гибриды). Хотя зачем ограничиваться местностями? Какой-то Баал Магоним, хозяин щитов, был, вероятно, богом войны. Некий Баал Берит, господин завета, согласно Библии, почитался в Шхеме. А «имя» Баал Шамим, Владыка Небес, в разные времена относилось к разным божествам, с разным местом в иерархии богов.

Но чаще всего под Баалом «вообще» имеется в виду Хаддад, семитский бог, связанный с грозой, бурями, дождём и плодородием, победитель хтонических чудовищ. Этот Баал – молодой воин, в шлеме с рогами и копьём в виде молнии. Из-за связи с грозой и молнией его впоследствии очень поверхностно отождествляли с греческим Зевсом и римским Юпитером. Но Зевс – это большой босс, солидный дядя, женатый (и при этом покрывающий всё, что движется) и сидящий на Олимпе с олимпийским спокойствием. Баал же – безбородый юноша из младшего поколения богов, не являющийся формально главным, активно рассекающий по мирозданию («скачущий на облаках») и совсем не с теми целями, что Зевс. Баал не женат, но у него есть подружка, богиня-воительница Анат, дамочка столь свирепая и необузданная, что вполне могла бы стать героиней современного боевика. Со временем Анат была вытеснена Аштарт, богиней секса и плодовитости, которую, вместе со всем культом, импортировали из Месопотамии (Иштар-Инанна); позже финикийцы завезут её в Грецию, где она станет Афродитой. Но это другая история.

Баал Хаддад мыслился как победитель сил хаоса. Он победил Йама («море»), претендовавшего на власть над миром (грозил всё затопить?), и тем самым «положил предел морю», выражаясь библейским языком. Этим подвигом Баал заработал себе на отдельный дворец. Баал также победил Таннина, «змея прямо бегущего», и Лотана или Литана, «змея извивающегося» - последний дал имя реке Литани в Ливане. Некий семиголовый дракон, побеждённый Баалом, был, вероятно, тем же Литаном. Последнего мы хорошо знаем как «Левиафана». Отголоски этих мифических битв в библейских текстах – это не заимствование, а следы ханаанской архаики, которые не были вычищены до конца. Победы над морем и змеями здесь приписывались не Баалу, а YHVH, который тоже *уберите верующих от экрана* был богом младшего поколения, одним из 70 детей Эля, богом-воином и богом грозы. В этом качестве он почитался не только израильтянами, но и некоторыми их соседями, и был, видимо, богом-покровителем Берута (будущего Бейрута), где в его храме хранились некие очень древние священные письмена. (Представляю, если бы они сохранились и были однажды найдены – это была бы ядрёная бомба в мире археологии. Мечты, мечты…)

Ещё Баал пытался сразиться с богом смерти Мотом, представляющим собой гигантскую пасть, разверстую от неба до подземелья. Мот, однако, победил. Тогда богиня Анат, оплакав Баала, стёрла Мота в порошок: разрубила его на куски, сожгла, протёрла через сито и развеяла над полем (тут только ленивый не видит аграрную символику). Баал возвращается к жизни, тут же идёт дождь, и реки текут мёдом. Но воскресает и Мот (оно и понятно, смерть неистребима) и даже идёт к Элю с претензиями за то, что с ним сделали, но Эль просто разводит противников (благоприятным исходом оказывается не чья-то победа, а восстановление баланса между жизнью и смертью). Баал, таким образом, оказывается умирающим и воскресающим богом. «Смерть! где твоё жало? Ад! Где твоя победа?» - эти библейские слова, которые христиане считают пророчеством о Христе, изначально относились к Баалу. И «ад» тут, конечно, не христианский ад с котлами и сковородками - до такого садистского ужаса язычники не додумались – а Шеол, нижний мир, который больше походил на унылый греческий Аид или месопотамскую «страну без возврата».

Чем Баал удостоился особой нелюбви библейских авторов? Тем, что для нарождавшегося монотеизма его культ был главной конкурирующей фирмой. Однако нигде в текстах Танаха ни Баал, ни другие языческие боги не являются никакими демонами. Претензия к Баалу состояла в том, что он не более чем бессмысленный истукан: глаза есть, но не видит, уши есть, но не слышит и т. д. Чтобы ложные боги превратились в чертей, нужно было дождаться христианства.

Пить, что ли, люди больше со временем стали? К началу нашей эры бесы и демоны уже мерещились в каждом углу. Некий Баал-Зебул, Баал-князь, которого Танах назвал Баал-зебуб, повелитель мух, чтобы выразить своё презрение (вроде сравнения с кучей дерьма, на которую слетаются мухи), превратился в жуткого «Вельзевула», князя демонов. Место презрения к ложным богам занял мистический ужас перед инфернальным Злом с большой буквы, какое и померещиться не могло наивным людям предыдущих эпох.

В Средние века ханаанских богов вспоминали редко - достаточно было низведения до уровня чертей и сказочных злодеев различных местных божеств. Образованная публика числила в чертях и богов античных: Венера, например, в балладе о Тангейзере прямо названа «дьяволицей», а «неверным»-мусульманам приписывали почитание то Аполлона, то Юпитера и Юноны.
Затем позднее Средневековье эстетизировало греческих богов, превратив их в эмблемы и символы, которые никто не воспринимал в религиозном смысле; соответственно, они были исключены из числа чертей. Однако потребность в чертовщине была огромной, и оккультисты решили перетрясти менее известных мифических персонажей и Библию заодно. Так появился Баал-демон – не древнее божество, а продукт нездоровой фантазии околохристианских чернокнижников. Изображали его поначалу даже более крипово, чем возникший уже позже (и заштампованный поп-культурой) образ быкоголового существа, этакого сидячего Минотавра. Образ пришёлся по вкусу любителям чертовщины. Дошло до того, что «дьявольщину» проецируют и на древность, когда никакого Аццкого Сотоны в принципе не могло существовать. Вообще, сатанизм возможен лишь как «тень» христианства, легализовавшего «противника Бога»; такое невозможно ни при строгом монотеизме, ни в язычестве, где все боги по ту сторону добра и зла. Честно говоря, сравнивая эти пугающие образы чертей и бесов с древними языческими божествами, невольно думаешь, что люди зачем-то вздумали закошмарить самих себя, буквально до чёртиков, как будто без этого нет поводов пугаться. Ад ведь, как известно, пуст – все черти здесь.

Зачем иранские чалмоносцы решили воспользоваться христианской демонологией – шайтан и Иблис их знает. Ну а Баал… что Баал… Был такой. Для тех, кто его почитал. Не хуже и не лучше многих языческих божеств. Дождь насылал, драконов убивал…