Субботничный синдром

СУББОТНИЧНЫЙ СИНДРОМ
- Смеяться после слова «лопата», — заявил он, опираясь на черенок с видом спартанского воина, — значит, сознательно подрывать боевой дух субботника. Мы тут не цирк, а фронт чистоты.
Вика, услышав такое заявление, громко прыснула в кулак. И долго не могла  потом остановиться.
Антон был из тех парней, что уже на первом курсе кажутся старшекурсниками: широкие плечи, лёгкая щетина, взгляд исподлобья. Он записался на субботник совсем не потому, что горел любовью к граблям, ему, просто, надо было закрыть пропуски по физре. Но когда он увидел Вику, стоящую в очереди за мешками для мусора, его намерения резко изменялись. Теперь он хотел только одного: чтобы эта девушка скорее заметила его. Причем, не как бессловесного лопатника, а как того, кто способен её рассмешить. И, если повезёт, чтобы она улыбнулась именно ему.
Вика пришла на субботник, преследуя две цели: получить зачёт по землеведению и развеяться после расставания с парнем, который полгода обещал сводить её в магазин за чипсами. Она была невысокой, с короткими розовыми прядями в русых волосах и родинкой над губой, которая делала каждую её улыбку чуть насмешливой. Увидев Антона с лопатой, она хотела просто пошутить. Но, когда он произнёс «фронт чистоты», что-то в ней щёлкнуло. «Он такой милый, когда злится», — мелькнуло в голове,но она тут же прогнала эту мысль.
- Ты специально? - спросил Антон, уже без злости,глядя, как  заразительно она смеется, высоко запрокинув голову.
- Прости-прости, -выдохнула Вика. - Ладно, давай помогу.
Они копали вместе. И тут началось то, что позже Вика назовёт «субботничным синдромом». Когда она попросила, подержать лопату, их руки случайно встретились на черенке. Антон отдёрнул первым, покраснел до ушей и уставился в землю. Вика сделала вид, что поправляет волосы, хотя они  лежали идеально. «Чёрт, — подумал Антон. -
- Она пахнет яблоками. С каких пор я замечаю, чем пахнут девушки?» А Вика украдкой посмотрела на его пальцы - длинные, с обкусанными ногтями и заметила: «Он нервничает. Так же, как и я. Это странно… и приятно».
К обеду Антон уже знал, что она не любит майонез, а она - что он коллекционирует мемы про дворников. Потом они пили чай из одного термоса и весело смеялись над воробьем, который храбрился перед самочкой, а, когда их кружки случайно стукнулись, оба сказали «ой» одновременно и  снова засмеялись. И в этом смехе совсем не было насмешки - только робость и предвкушение дружбы.
- Слушай, - сказал Антон, глядя куда-то в сторону, следя за Викой боковым зрением. - Тут недалеко кафе, где подают вафли с солёной карамелью. Я угощаю. Если хочешь.
-Хочу, - ответила Вика так быстро, что испугалась сама себя.
В кафе было очень душно, громко зчучал послелний хит группы «Руки Вверх», а на стене висела табличка: «У нас можно кушать даже лопатой». И они, взглянув друг на друга, снова заржали. И тут, под столом, их ноги случайно соприкоснулись. Антон не убрал свою ногу. Вика, тоже. Официантка принесла два чизкейка и Антон подвинул свой кусочек к Вике:" Попробуй!"
Она отлелила вилкой маленький кусочек и поднесла к его рту, сама не понимая, как решилась. Антон съел,но у него загорелись уши.
«Кажется, я влюбляюсь, - подумал он. - Это катастрофа».
А Вика в этот момент смотрела, как он жуёт, и вдруг поймала себя на мысли, что ей нравится даже то, как у него двигаются скулы. «Он не пытается казаться крутым. Он просто сидит напротив меня, красный как помидор, и ест мой чизкейк. И я… я хочу, чтобы этот дурацкий субботник никогда не заканчивался». Она опустила глаза и принялась крутить вилку в руках, чтобы он не заметил её улыбку. Но улыбка была такой широкой, что спрятать её было трудно.
Выйдя из кафе, они  гуляли по парку у пруда, пока не  стемнело. Вода в пруду была мутная и тёмная и Антон пошутил, что в нём утонула чья-то надежда.
Он несколько раз порывался взять Вику за руку, но в последний момент сжимал пальцы в кулак и прятал в карман. Вика это заметила и, каждый раз, улыбалась в темноту. «Какой же он неуклюжий,-подумала она, - но мне это, почему-то нравится. Очень». Она специально замедлила шаг, чтобы идти вровень, и один раз их плечи коснулись. Антон  машинально вздрогнул, но не отодвинулся.
Потом они зашли на рыбный рынок, потому, что Вике захотелось посмотреть на живых крабов. Антон начал рассказывать, как отличать свежую рыбу от несвежей, но тут же сбился, потому что Вика вдруг оказалась очень близко к нему. Он смотрел на её родинку над губой и думал: «А что, если…»
И вдруг, набравшись смелости, он осторожно накрыл её ладонь своей. Вика замерла на секунду, а потом молча потом переплела пальцы. Они стояли посреди рыбного рынка, держась за руки, и оба чувствовали, как колотится сердце. Антон уже открыл рот, чтобы сказать что-то важное, но в этот момент мужик в грязном фартуке ткнул пальцем в ближайший лоток:
— Девушка, возьмите вон ту рыбу. Свежая. Три дня как поймана.
Вика наклонилась. Рыба лежала пузом кверху, стеклянным глазом уставившись в небо, и от неё пахло так, будто её выловили в том самом пруду, где утонула чья-то надежда.
Вика сморщилась, резко отпрянула от этой вонючей рыбы, и, попав прямо в обьятия Антона, прошептала:
— Фу, какая противная рыба!
17.04.2026.
Лариса Рудковская