Мужчина в убыток глава 11

Конечно, Таисия не сошла с ума, чтобы доставать из сердечных чуланов хранящиеся там старые грабельки. Даже в темноте самой тоскливой ночи она, пошарив в своей опустошённой мужскими каверзами душе, не находила там ни одного тлеющего уголька, способного подсветить воспоминания о своей первой любви. Поэтому слова, громко сказанные отцу, были совершенно искренними, и она не только сама не искала встреч с Григорием, но и его попытки сблизиться с ней пресекала без колебаний.
Но были ещё дети, вернее, сын Ваня, который тянулся к отцу, несмотря ни на что. Однажды выйдя во двор на прогулку, он вернулся домой в компании празднично улыбающегося папаши.
- Не помню, чтобы я тебя приглашала, - тихо сказала Тая бывшему мужу в прихожей, отправив сына в ванную мыть руки, - адрес у Ванюшки выманил?
-  Не выманивал я, Тай, просто мы с сыном общались недавно по телефону и вот… только не ругайся, пожалуйста, на Ваню, ладно? И на меня тоже… Я соскучился, - смиренно поднял он руки.
- Я и не ругаюсь, только у меня свои дела и планы, и ты в этом списке не значишься, - пожала она плечами, продолжая держать его в коридоре и не приглашая проходить дальше.
- И чаю не предложишь? – с надеждой спросил Гриша.
- Нет, не предложу! У меня дела, говорю же! – Таисия резко отказала ему в гостеприимстве.
- Жаль, я не обедал сегодня просто… - как ни в чём не бывало, продолжал незваный гость. 
- На соседней улице есть кафе на тот случай, если тебя дома не кормят, - усмехнулась Тая, открыв входную дверь, прямо намекая Григорию, что провожает его.
- Ладно, - пожал тот плечами и нехотя вышел за порог, а Тая тут же захлопнула дверь.
- А где папа? – закричал Ваня, выскочив из ванной и увидев в коридоре одну мать.
- Папа ушёл, у него дела…
- Нет у него никаких дел, он мне говорил, что не занят и обещал со мной поиграть! – голос сына срывался на крик.
- Какие игры, сынок, ты не нагулялся? Давай-ка садись за уроки, а я поеду к ученику, потом заеду за Настей в музыкалку, когда вернусь – всё проверю, так что не тяни время, доставай учебники, тетради…
- Ты злая, злая! – сквозь слёзы прокричал сын. – Я мог бы с папой сделать уроки, а потом мы с ним поиграли бы!
- Ваня, ты как-то обходился без папы столько времени, в чём дело? – повысила голос и Тая. – Давай за уроки без лишних разговоров, а мы с папой позже поговорим по поводу ваших встреч и игр! - заявила она категорично и, взяв плащ, вышла из квартиры.
Сын весь вечер дулся и дерзил сестре и матери. Уроки сделал как попало, а когда Тая попросила его переписать упражнение, в котором ошибок было больше, чем слов, швырнул тетрадку, заявив, что не будет этого делать.
- Не будешь? Хорошо, - ответила Тая, - тогда и у меня будет право не делать того, что хочешь ты… Не будет ни скейтборда, ни парка в этот выходной!
- А вот и будет, я с папой пойду! – выкрикнул Ваня.
- Ошибаешься, дорогой, ни с папой, ни ещё с кем-либо… Ты несовершеннолетний ребёнок, находящийся под моей опекой, и я решаю, что ты будешь делать и куда пойдёшь, понял?
Ваня попытался воздействовать на мать упрёками и слезами, но в конце концов понял, что ничего из этого не выйдет. Раздосадованный и заплаканный, он выполнил то, что она велела, и ушёл спать.
А Григорий вдруг как-то часто стал мелькать в их жизни, оказываясь рядом с сыном. Каким образом они договаривались о встречах, Тая не знала, но Гриша приводил сына из школы, иногда отвозил его на занятия в секцию карате и привозил обратно, а временами сидел во дворе на лавочке, наблюдая, как Ваня с друзьями гоняет в футбол или играет на детской площадке.
Настя, в отличие от брата, к отцу не тянулась. Она была вежлива с ним: здоровалась, отвечала на вопросы про учёбу, не проявляя при этом ни тепла, ни интереса. Радости от внезапного возвращения отца в их жизнь девочка не чувствовала, потому что помнила, как всё было, когда они жили все вместе, и слёзы матери, когда он ушёл. И ей было обидно за маму, когда младший брат с обожанием смотрел на отца, радовался его приходу и шоколадкам, которые тот приносил, хотя у них и так было вдоволь сладкого.
Однажды Гриша привёл домой Ваню, у которого под глазом красовался свежий синяк и была разбита губа, но в глазах всё ещё жил боевой азарт.
- Ванечка! – кинулась Тая к сыну, увидев его в таком состоянии, и осторожно взявшись рукой за подбородок, повертела лицо ребёнка, разглядывая травмы.
- Всё нормально, мам! – горделиво приосанившись, небрежно сообщил мальчик.
- Что значит нормально? Кто это сделал? Где? Ты видел, как это случилось? – спросила она у бывшего мужа.
- Видел! – тот тоже выглядел воодушевлённым, а рот его расплылся в гордой улыбке. – Молодец, сынок, не подвёл, показал им силу, теперь они знают, что с тобой не стоит связываться… Мужик всегда должен уметь за себя постоять!
- Что-о-о? Ты поощряешь подобное? – растерялась Тая. – Ты видел, что происходит и не вмешался? Он же мог… - она задохнулась от возмущения и страха. 
- Кончай эту бабскую истерику, ничего страшного не случилось, Ванька у нас молоток! - продолжал Григорий шокировать напуганную Таю. - Ты вообще знала, что его пацаны донимали, он же новичок в классе…
- Сынок, почему ты ничего не говорил? – Тая повернулась к сыну. – Всё ведь можно решить цивилизованными методами… Я тебе всегда говорю, что драться – это самое последнее дело! И нечего поддаваться на его подстрекательства! - она кивнула в сторону Гриши.
- Я папе рассказал, - возразил Ваня, - он научил меня, как драться надо, и помог…
- Помог в чём? Побить одноклассников?
- Ну да! – не понимая, чем недовольна мама, и поглядывая на отца в ожидании поддержки, заявил сын.
- Ты что там устроил? Бои без правил, что ли? – Тая возмущённо наступала на Григория.
- Да успокойся ты! – остановил он её. – Ты кого растишь тут? Барышню кисейную? Тряпку?  Он пацан! Пацан, понимаешь?
- Ты предпочитаешь вырастить из пацана уголовника? – Тая сорвалась на крик.
- Мама, мы с папой не хотим, чтобы я был слабаком, вот! – встрял в разговор сын.
- Слабак, сынок, это не тот, кто не станет драться, а тот, кто не может брать на себя ответственность, как ваш отец, понял?
- Что ты тут втираешь парню? – возмутился Григорий.
- То, что есть на самом деле! – отрезала Тая. - Семью бросил, не видел детей столько времени, а теперь явился, чтобы научить сына «мужскому» поведению?  Пошёл вон отсюда! И не приближайся больше к детям!
- Да ладно тебе, я отец этих детей, как ты мне запретишь?
- Так и будь нормальным отцом! Иначе увидишь, как запрещу! - грозно заявила она и, достав из аптечки вату и перекись, принялась обрабатывать ранки сына, дуя на них, когда он морщился и охал от жжения.
Григорий несколько дней не показывался на глаза Тае, но с сыном продолжал видеться. Ваня скрывал от матери встречи с отцом и даже обманывал, когда она спрашивала его об этом, пока Тая сама не увидела их. Она проходила мимо школы и выглядывала среди учеников, сбегавших с крыльца и направлявшихся домой, своего сына. Его не было среди одноклассников, но когда она повернула за угол, то встретилась лицом к лицу с Ваней и его отцом.
- Вы что здесь делаете? – выкрикнула она первое, что пришло на ум.
- Разговариваем, - одновременно ответили оба и, переглянувшись, рассмеялись.
- Я тебе запретила, а ты тайком это делаешь? Новые уроки сыну даёшь? Теперь врать учишь? – Тае было не до смеха.
- Тай, ты сама виновата, что запретила нам встречаться, а мы ведь не чужие люди, - заявил Григорий.
- И у меня не было для этого оснований, да?
- Да ты из мухи слона сделала, согласись… Ну подрались мальчишки и уже забыли, а ты раздула не пойми чего… Разреши мне приходить к вам домой и тогда ты всё будешь видеть и слышать, о чём мы говорим, - предложил Гриша.
Таисия посмотрела на сына, который отошёл к мальчишкам и что-то весело с ними обсуждал.
- Гриш, скажи, в чём дело? Откуда такая отцовская любовь вдруг вылезла? – спросила она.
- Да ничего такого нет, просто я скучаю по детям… и по тебе, Тай тоже…
- Чего-о-о? – насмешливо покачала она головой. – Ты что, расстался со своей коммерсанткой, что ли?
- Одно твоё слово – и расстанусь! – горячо пообещал он.
- Нет-нет, я не собираюсь разбивать вашу семью, дорогой… Совет вам да любовь!
- Таюшка, любовь у меня только с тобой была, - продолжал он гнуть своё.
- Ваня, идём домой, у меня скоро урок, -  крикнула она, обрывая поток Гришиной чувственности и, дождавшись, пока сын подойдёт к ним и попрощается с отцом, взяла его за руку, собираясь идти домой.
- Так как, Тая? Можно приходить к вам? – торопливо спросил Гриша.
- Ма-а-м? – вопросительно уставился на неё сын, обрадовавшись возможности свободно видеться с отцом.
Таисии хотелось ответить отказом, но она понимала, что сын всё равно будет тянуться к отцу, и они будут видеться, как бы она не запрещала. А если встречи будут тайком, она останется в неведении, о чём Гриша говорит с сыном, чему учит или к чему подстрекает.  Уж лучше иметь возможность контролировать, решила она.
- Звони только предварительно, - дала она добро.
- Ладно, хорошо, - согласно кивнул Григорий.
- Мама, спасибо! – благодарно воскликнул сын и тут же повернулся к отцу: - Завтра придёшь, пап?
- Нет, завтра пятница, после занятий поедем к бабушке и дедушке, - возразила Тая, - вернёмся в воскресенье, можешь прийти в понедельник или вторник, - разрешила она Грише.
- Договорились, - кивнул тот и, проводив их взглядом, направился в другую сторону, где была припаркована его машина, довольный тем, как всё хорошо складывается.
Поначалу мысли Григория не вели его так далеко – в дом бывшей жены. У него была Тамара – женщина раскрепощённая, горячая, деловая, словом, находка для того, кого надо было толкать или тянуть для каждого шага. И Гришка её тоже чем-то зацепил, потому что их тандем какое-то время вполне себе бодренько существовал: бизнес шёл в гору, позволяя жить в удовольствие и не пугая в перспективе безденежьем или каким-то кризисом. А свои отношения они демонстративно выставляли напоказ, как товары в своей палатке.
Тамара сама предложила купить возлюбленному машину, приодела его на зависть многим, и Гришка решил, что на земле наступил его персональный рай. Задрал нос перед братьями, а к родителям наезжал всё равно что барин –зрелищно доставал из багажника своего автомобиля пакеты с продуктами и другими гостинцами: Тамарка отправляла им появляющийся шмоточный неликвид, приговаривая, что в деревне всё сойдёт, а в её палатке освободится пространство для новых возможностей. И все были счастливы.
Потом заболела Никодимиха. Недомогание заставило её перейти на трезвую сторону и задуматься о смысле жизни. Как-то она встретила приехавшего проведать её сына причитаниями, что тот забыл детей, поэтому и они когда-нибудь отплатят ему той же монетой, причём тогда, когда он больше всего будет в них нуждаться. Видимо, мудрые материнские мысли запали в Гришину голову, потому что он купил подарки и решил заявиться к детям этаким Дедом Морозом, представляя, как утрёт нос бывшей жене и её высокомерным родителям.
Чей нос остался утёртым – это вопрос, но Гриша неожиданно почувствовал в сердце укол отцовства, увидев, как обрадовался ему Ванюшка. Сын не отходил от него, тормоша своими мальчишечьими разговорами и секретами. Григорий почувствовал себя значимым в глазах ребёнка и ему было приятно знать, что, несмотря на все старания Клёновых, сын любит его больше, чем их.
Какое-то время он жил в роли возродившегося заново отца, но вскоре его мир начал качаться, причём у самого основания: его любимая женщина Тамара повела себя как-то странно – стала скрытной и нервной, скандалы устраивала на пустом месте по нескольку раз в день.
Вскоре всё стало понятным – у неё случился роман с одним молодчиком из службы охраны рынка.  Тягаться с молодым красавчиком было бесполезно, и Гриша быстро перешёл в разряд лишних – в бизнесе, постели и жилплощади. С щедрого Тамаркиного плеча ему перепал накопленный за время их вечной любви гардеробчик, машина и наличные, оказавшиеся к моменту расставания у него в портмоне и завалявшиеся в некоторых карманах. Этого хватило, чтобы снять на месяц койко-место в квартире возле рынка, да скромно поддержать свой ежедневный рацион.
Надо было искать работу, но спрос слишком превышал предложения и их было крайне мало, а чтобы продолжить дело, к которому он в последнее время прикипел сердцем, нужен был капитал. Без раздумий и мучений Гриша кинулся пробивать дорогу к сердцу матери своих детей, думая, что она всё та же наивная Таечка, которая когда-то любила его.