Попа плюх, пожалуйста

16 июня 2010 вечер. Выехали из Курска на автомобиле, не предназначенном для путешествий. Это Ока – наш верный Тузик, как мы его зовем. Состав экипажа – я (глава семьи), Леля (беременная жена), Майя (годовалый ребенок). Вещи стоят на вещах и вещами погоняют. Леля сидит перед, за, на, и рядом с сумками, одеялами и пакетами. Комфортнее всего, пожалуй, Майе – она сидит в своем детском кресле с комфортом и запасом места. Даже мне в спину упирается сумка, стоящая за креслом. Перед поездкой перетряхнул автомобиль основательно, перебрал и ходовку, и топливную систему, и электрику. Многого не сделал по машине, что собирался, но так можно очень долго собираться, и я решил ехать как есть – где наша не пропадала! Неизвестно, сколько масла в движке осталось, так как Тузик его зачем-то выдавливает наружу неизвестно где. Поменял датчик давления масла, стало медленнее утекать, но все равно…. Бьет руль после 80км|ч и ведет вправо, но не сильно. Очень напрягает, ведь ехать далеко. Неизвестно, как себя поведет машина дальше.
Стемнело, но не до конца. В курской области белые питерские ночи! Солнце давно село, но все равно светло от неба. Остановился на заправке – посмотреть масло. Его не оказалось. Вообще! Щуп сухой, а заправка была уже закрыта(( Отправились дальше. На ближайшей заправке ТНК купил 5л масла за 429р. Залил на радостях больше литра, попытался подкачать колеса и проверить давление сломанным манометром. Радость от того, что движок купается в масле, наполнила меня, и мы помчались дальше.
В белгородской области почему-то исчезли напрочь все указатели, и испортился асфальт. Посередине ночи заехали на завод силикатного кирпича. Никогда не мог подумать, что завод может быть таким огромным. Едешь-едешь – указатель «Обжиг кирпича», еще через пару километров «Горячий цех» и так далее. Катались мы по территории завода около часа. Мы немного заблудились, но вахтеры на проходной отгрузки подсказали дорогу, и мы все же выбрались из-под Старого Оскола и помчались на Алексеевку. Отсчитав 4-й мост и поднявшись на него по разъезженной грунтовке с огромными ямами и лужами, мы вышли на трассу, где снова появилась разметка, знаки и машины. Когда Тузик заползал на мост по чуть присохшей глине, Леля проснулась и с ужасом смотрела, как мы скребемся под углом почти 45 градусов. Майя и Леля спали в неестественных позах, а я все жал и ждал, когда же стемнеет. Стало светать по-утреннему. Ночи я так и не дождался.

17 июня 2010 Светало все ярче. Местность стелилась равнинная, и у меня выдалась  возможность сфотографировать восход. Я остановился на обочине, в открытом месте, где хорошо было видно горизонт. Правда, взошло не солнце, а нечто с него размером оранжево-алое. Вслед за этим взошло и наше родное светило. Я фотографировал стоя на крыше Тузика, вызывая удивление у проезжавших мимо. 
Выехали на ростовскую трассу. Это – отдых! Дорога ровная, прямая, с легкими спусками и подъемами. Я отдыхал, пока ехал по ней. До этого я ехал по М4 в 2006 году, когда мы ездили в Абхазию. С тех пор много уже построили, трасса сияет новизной и пленяет качеством. Мы остановились в свеже-построенном туалете у дороги. Похоже, что до нас тут еще никто не останавливался. Солнце поднималось и прогревало воздух. Задняя резина уже была в полулысом состоянии, могла взорваться от нагрева, и машина на подъемах начинала греться. Я решил ехать, пока прохладно, а на время жары остановиться поспать. В итоге дотянул до 12 часов, встал в пробку под Ростовом, едва не закипел. Стояли из-за ремонта моста. После моста встали в тенёк под ближайшими кустами, и я лег спать. Леля стала кормить и развлекать Майю.
В пятом часу я проснулся, поел. Жара стояла дикая. Даже в тени было несладко. Но сидеть на месте тоже не хотелось, и мы тронулись в путь. Тузику тоже было душно, и лишь встречный поток воздуха держал температуру в норме. Ехать ниже 60 км|ч было чревато, стрелка температуры неумолимо ползла вверх. На очередной кочке подсекавший глушитель вдруг заревел. Прохудился, наверное, я и не удивился – он давно подсекал еле слышно. Каково же было мое изумление, когда на следующей кочке рев исчез. Но радость была недолгой. Вскоре он зарычал вновь, и уже не затыкался. При общем скрипе, ветре, шуме встречных машин рев не сильно мешал. Да и на малых оборотах глушитель был почти не слышен. Но ехать все же было некомфортно.
Где-то в N=====, между Краснодаром и Анапой нас нагрели мошенники-менты на 1000р. На раздолбанной «шестерке» поносного цвета с синими полосами «милиция» и советскими круглыми мигалками они пристроились сзади и стали моргать. Я остановился и вышел навстречу, мне козырнул хачеобразный мент, попросил документы и, едва получив на руки права, передал их коллеге на заднем сиденье. Всего их было трое, третий сидел за рулем. Повод был никчемный – я перестроился неаккуратно, но права были у них на руках, и отдать мне их согласились только за условное вознаграждение. Ревущий Тузик и небритое мое лицо помогли мне убедить их в том, что у меня на руках только 1000 рублей. Не колеблясь, они забрали деньги, отдали права и быстро уехали. Я в душе поблагодарил себя за предусмотрительность: все деньги были распиханы по разным местам, и в кармане у меня действительно была только тысяча с мелочью. А противопоставить троим мужикам мне к сожалению было нечего, да и, признаться, я не сразу въехал, что почем.
К ночи подъехали к Новороссийску. Начинались крутые подъемы и затяжные спуски. В темноте было плохо видно, так как дальний свет у меня не работал. Дорога петляла серпантином, и мне было неуютно на незнакомой дороге в полуразваливающейся машине с маленьким ребенком. Убрать один, любой, из этих аспектов, и все было бы не так страшно. За полночь приехали в Анапу. Нашли пионерский проспект и ехали по нему долго и ровно. Но пансионат «Соловей» в толпе десятков прочих заведений санаторного типа найти ночью оказалось непросто. Мы остановились в каком-то дворике и заночевали под окнами гостинице на щебенчатой площадке. На балконах висели купльники на просушке, играла музыка и ноздри щекотал запах моря. Я не выдержал и побрел в темноту на поиски моря. Прошел на платный кемпинг, брел-брел по песку пляжа, взобрался на песчаный холм, поросший кустами, но до моря так и не дошел. Ветер гнул деревья и трепал все незакрепленное. Где-то внизу шумели волны, но в темноте не было видно – обрыв там или плавный спуск. Я побрел обратно. Людей по пути я не встретил, кроме двух подпитых вахтеров у шлагбаума кемпинга. В реве ветра на темном безлюдном пляже было немного жутко, я вернулся к машине и лег спать на щебне у двери Оки. Леля спала в машине сзади, сложившись буквой зю (везет ей на сон в дороге в неудобных позах), а Майя в своем кресле.

18 июня 2010 под утро стало холодно, и я забрался в машину. Спалось очень хорошо, пока Леля не разбудила. Она созвонилась с мамой, та уже ждала нас на Пионерском проспекте, на нужном нам повороте в пансионат. Мы поехали в «Соловей». Погода стояла ветреная и облачная. Для курорта было достаточно прохладно. Хотя мама говорила о жаре в 48 градусов. Поселились в номер. Когда уладили организационные вопросы, пошли на море. Стоял штиль, ветер стих, и вода не шевелилась. К берегу пригнало водоросли, и заходить в воду можно было только в некоторых местах с чистой водой. Над головой летали самолеты, заходившие на посадку в аэропорт за нашим пансионатом.
Позавтракали мы в кафешке. Я ел борщ, Леля толченку с рыбой и салатом. День провели на море. Возвращались в номер только на обед. Легли рано, сказывалась усталость от дороги. Я попросил тещу поднять меня пораньше, чтоб посмотреть глушитель, можно ли его подлатать.

19 июня 2010 спал я на полу. Под утро только прикрылся одеялом, было тепло. В восьмом часу теща толкнула меня, и я поплелся на улицу. Солнце светило искоса, на дворе было свежо. Я расковырял машину. Оказалось – лопнула труба прямо возле двигателя, то есть ее можно было стянуть хомутом, составив две часть трубы. Удовлетворившись осмотром поломки, я пришел на побережье, посмотреть на волны. Волн не было. Температура воды опустилась до 15 градусов. Я даже ноги мочить не стал, а сидел и смотрел на пустынную гладь горизонта.
Мама принесла из столовой покушать Майе, мы собрались, покопались и поехали в Анапу на экскурсию. Леля хотела на галечный пляж, мне нужен был хомут, т.Томе симка для связи, а Святику с бабушкой прогулка.
Прогулялись мы в темпе бега, чтобы успеть в пансионат на обед. На рынке Леля купила карту Анапы. Ориентируясь по ней, мы и искали достопримечательности города. Правда, все достопримечательности здесь были за немалые деньги, поэтому мы особо не задерживались. Но на обед все равно опоздали. Прогулка удалась – Леля искупалась на галечном пляже среди толпы людей, бабушка тратила деньги на сувениры и автоматы (Святику), а я фотографировал вдоволь. Я нарезал пару кругов по односторонней Анапе, пытаясь выбраться на Пионерский проспект, задел чью-то Волгу (пустяк, разошлись на месте без претензий), но в итоге, с картой на коленях выбрался на Пионерский проспект – и «домой».
По возвращении я взял Майю и пошел гулять по проспекту. Прогулочная аллея проложена среди сосен – тихая и приятная. Майя заснула. Я обратил внимание на безлюдный пляж пансионата «Кавказ». Прошел к воде – ни души! Только волны и песок.
Вернувшись, поволок голодную Лелю на тот пляж. Она не была в востоге от этой идеи, так как устала от прогулки по Анапе и проголодалась. Но я расписывал ей золотые горы песка и лазурные волны без водорослей. Когда мы добрались до этого пляжа, увидели, что на него вывели две роты пионеров. Пришлось тащиться по песку с коляской до свободного подхода к воде, чтобы не было ни водорослей, ни пионеров. Нашли место почти без водорослей. Рядом загорали девушки топлесс. Солнце пекло немилосердно, и вода прогрелась уже до приемлемой температуры. Леля залезла в воду, чтобы оправдать наш поход, а я категорически отказывался уходить с берега, на котором девушки загорали топлесс.
После ужина ходили на наш пляж вместе с бабушкой и фотоаппаратом. Дежурили по-очереди у Майи. Она спала богатырским сном на свежем воздухе, я фотографировал, а Леля плескалась как дельфин.
Вечером с Лелей совершили променад по восточной стороне пионерского, через всякие аттракционы. Майю оставили бабушке, старший ребенок играл с детьми в лагере, а мы фотографировали и наслаждались курортным, воздухом, курортным небом, курортными ароматами и курортными ценами.

20 июня 2010 снова встал пораньше, теща разбудила, и побрел гулять по свежатине. Посмотрел на хомуты под капотом – снять нечего. Спросил у охранника, он, добродушный дядька, согласился помочь, поспрашивать хомут у приезжих.
Вернулся в номер, прилег поваляться. В номере свежо и уютно.  После завтрака пошли купаться, и весь день торчали на море. Наконец появились хоть какие-то волны. Майя опять дрыхла. А под вечер охранник подогнал хомут, который я благополучно поставил на патрубок печки, взаимоисключив с последнего хомут побольше.  А со шланга охлаждения взаимоисключил хомут еще больше. Таким образом добился нужного мне диаметра, свинтил разорванную трубу и поставил все на место. …кроме разъема с датчика Холла.
 Собрали вещи и вечером прогулялись у рынка, Святик катался на веломашине, мы с Лелей заточили беляш с самсой, бабушка затарилась шашлыком. Шашлык Светослав слопал уже в номере. Мама с Лелей упаковали чемоданы. И едва стемнело, мы отправились в путь. Отсюда с нами дополнительным пассажиром ехал сын 9 лет – Святослав. В эту поездку я убедился лично, что Ока – резиновая. Но мы рассчитывали облегчить Тузика путем вручения многочисленных подарков, а их действительно было много.
Но Тузик не трогался с места. Мы его и толкали, и гладили и чистили, но нет… Он не желал уезжать из этого чудесного города! По симптомам я понял, что нет искры. Пол месяца её искали дома с отцом, поменяли полмашины, и тут… неужели опять? Вызвались помочь охранник и какой-то мужик, который поджал контакты на ВВ проводах, катушке, проверил искру. Я топтался рядом, отодвинутый специалистами, силясь понять, что же это может быть. И тут заметил, что датчик Холла живет обесточенный, точнее и не живет вовсе... Я незаметно поставил разъем на место, чтобы не обессмысливать благородный порыв мужика. И после того, как он все поджал и поставил на место, я со спокойной душой завел Тузика. Поблагодарил всех, и со страшным ревом мы помчались. Хомут непокорная труба глушителя сбросила сразу – но я старался, только эта мысль меня успокаивала.
 На Мезмай.

21 июня 2010 ехал я из Анапы с жутким ощущением страха. Масла я налил в движок столько, что оно перестало течь. Чувствовали все себя прекрасно. Да и температура за бортом радовала прохладой (по сравнению с днем). Но мне было очень не по себе. Лишь доехав до Адыгеи, и свернув с трассы на Апшеронск, я успокоился. Остановили ГАИшники, командир посмотрел в салон, ужаснулся нашему образу путешествия, предложил выписать протокол за неработающую фару, но я отказался, и мы поехали дальше. Когда он упомянул про фару, я включил ближний свет, и мы убедились в том, что все работает как надо! А ужаснулся он нашему цыганскому образу передвижения в силу национального порыва души. Адыги очень трепетно относятся к детям. Это их национальная черта.
Я остановился на глухой дороге, где, мне казалось, никто не сможет помешать моему сладкому сну, и прилег поспать на крыше Оки. Леля перелезла на переднее сиденье. Но поспать нам не дали.
Сначала случайный проезжий разбудил поинтересоваться – не случилось ли чего. Едва я опять задремал – свет фар в лицо. ДПС на Форде Мондео спросил, что мы делаем, и попросил ехать за ними. Очень скоро открылась трасса М4, по которой мы добрались до поста ДПС, у которого мы и заночевали. «Если вам здесь не понравится, по трассе дальше домики есть, можно снять!» Мы поблагодарили и уснули. Вот уж заботливые эти адыги. Мне, конечно, было приятно такое проявление заботы о нашей безопасности, но спать мне уже не хотелось. Кое-как я снова уснул, но на ДПСной стоянке на крышу Оки я не рискнул лезть. Проснулись посветлу и поехали на Апшеронск. Свернули с трассы, начались крутые подъемы. Но Тузик бежал резво, и пейзаж радовал рельефом.
Вот выплыла красная заправка. Это конечная точка длинного пути. Теперь до Мезмая рукой подать, осталась короткая дорога. Но подавали рукой мы достаточно долго. Повороты вкупе с серпантином и подъемами для Тузика оказались шоком, но он достойно держал испытания. Я верил в него, а он – настолько преданный друг, что не мог не оправдать возложенного на него доверия!
В восемь утра мы были наверху перевала. Дорога была хорошая – сухая и относительно ровная. С учетом того, что дорогой здесь называется каменистый горный грунт, выровненный грейдером. Когда едешь по нему, кажется, у машины сейчас ВСЁ отвалится. Но Тузик не просто въехал, а въехал очень бычтро - за 20 мин. Уж очень я боялся его перегреть и старался не ехать ниже 40 км\ч, если он, конечно, мог. Вниз ехать было проще. Дом Орловых мерещился за каждым поворотом, машина глохла, дорога казалась бесконечной, и вот дом нарисовался на самом деле. Так как мы ревели на всю округу,  почти сразу к воротам вышел дядя Коля и впустил нас во двор, открыв ворота. Мы выскочили целоваться, вытащили Майю и заметили т.Тому на крылечке. Вообще-то в это время она видит седьмой сон, как любая уважающая себя «сова». Но ради такого случая, исключительного и радостного,  она спустилась к нам из мира грез и пригласила на кухню.
Весь день шел дождь с переменным успехом, поэтому мы сидели в летней кухне, делились новостями. Я гулял с Майей по дороге возле дома раза три, видел массу строек. Дорога была мокрой, а возле стройки грузовики развезли грязь, и ходить там было неприятно. Мы ходили, смотрели на горы и с трудом осознавали, что мы все-таки приехали в Мезмай. Вышла Леля, и вместе с ней мы смотрели на плато Лаго-наки на горизонте и пытались осознать, что наша великая авантюра несмотря ни на что удалась. Мы в Мезмае!
Рано легли спать. Спали в доме, в гостиной комнате на полу, но на куче матрасов. Я с т.Томой легли позже всех. Она не пустила нас на сеновал, куда так хотелось. Ночи стояли прохладные, и она переживала за Майю.

22 июня 2010 проснулся в пол 9 утра. Д.Коля уже был на кухне, я пил чай и беседовал с ним. Потом, когда встала Леля, мы позавтракали и направились в магазин за продуктами.
Звонили знакомые т.Томе, рассказали, что следом за нашим выездом из Анапы по городам Абинск, Новороссийск прошел сильный ураган. Мне стало понятно, почему мне было так страшно, когда мы ехали с побережья. Оказывается мы удирали от урагана, сами того не зная! Вот уж везуха! Когда бегали с Катраном (шотландский колли) на курган, он так радовался мне, что прыгал-прыгал, лаял и даже укусил меня – заигрался. С ним редко кто бегает – Орловы уже в возрасте.
В первом часу мы вернулись из магазина. Сходить в магазин здесь дорогого стоит, так как после отоваривания ты поднимаешься в гору 2 с лишним км, при этом тащишь сумки с продуктами, а в нашем случае – еще и Майю в коляске!
Вернувшись мы пообедали, сходили со Светославом на озеро, которое местные называют  Больничкой, потом сходили вместе с Лелей и Майей. После дождя было достаточно грязно и скользко. Святик навернулся два раза, насобирал красивых камней полколяски. Периодически просил позвонить бабушке, что уже начинает надоедать.
В этот вечер мы все помылись (что тоже отдельная тема – ни о каких ваннах тут и речи нет) и посмотрели с Лелей фильм «Прекрасная зеленая». Легли вместе. На востоке в ночном небе т.Тома увидела светлый незнакомый объект белого цвета, ярче чем венера, похож на юпитер, но не в том месте…

 23 июня 2010 встал в 9, попил чай с д. Колей на кухне. Когда встала Леля, мы, позавтракав, пошли на прогулку. Погода радовала солнышком и теплом. Мы хотели сходить на полочку, прошли вдоль пасеки и уперлись в дом Трехлебова.
Спустя минуту вышел и сам Алексей с белой бородой и в белой кепке с красной свастикой, что-то бросил в свой УАЗик и провел нас через свой двор. Вывел в калитку за огородом и направил вверх по тропе. Я взвалил Майю на плечи, а Леля со Святиком потащили коляску вверх по грязи. Лесные тропинки еще не просохли после дождя, и подниматься было очень сложно. Пот лился в три ручья, дорога шла все вверх и вверх, хотя я помнил, что дорога должна повернуть влево.
Отправили Лелю на разведку, она вернулась ни с чем. Мы пошли вниз, пристегнули Майю к коляске, и заскользили по расползающейся грязи. Я пробежался на разведку еще по одной тропе. Также безуспешно. Леля предложила дойти до Курджипса и ограничиться этим на сегодня. Я для успокоения совести прополз еще по одной тропе. Но, видимо, нам совершенно не судьба было попасть на Полочку сегодня. Я видел русло ручья, через который мы проходили уже пару раз, но тропинки НЕ БЫЛО. Что ж, это типично для здешних лесов, еще живых, с проказниками Лешими. Убедившись в бесплодности попыток, я со спокойной душой повел своих в Гуамку (печальное сердце – адыг.), а точнее в гуамское ущелье, по которому бежит Курджипс.
Идти с непривычки по горным дорогам и с детьми было достаточно сложно. Но прогулка по ущелью окупила расходы сил сполна. Коляску пришлось спрятать в кустах после моста через Курджипс, так как везти ребенка по шпалам – сомнительное удовольствие. Конечно, устали сильно. Но ущелье не перестает удивлять каждый раз. Когда дошли до конца ущелья, перекусили, возле Гуамки отдохнули и поплелись домой. Собрались тучи, стал накрапывать дождик. Но нам все равно нужно было идти домой. Дрезина стоила 150р. за человека, а у нас с собой было 120р.
На обратном пути мы уже не торопились, фотографировали, отдыхали. Майя уснула, и я нес ее на руках. Святослав присмирел, подустал стал спокойным и послушным, шел и поскуливал – когда мы домой придем? У Лели открылось второе дыхание, у старшего кончились все дыхания, а мы все шли-шли…
У моста через Курджипс мы вытащили коляску из кустов, посадили в нее Майю. Мне стало намного легче идти, когда я снял ее с рук. В магазине «у Кости» мы взяли продуктов, на часах был седьмой час.
Домой я пришел первый, следом пришел Святик. Много позже добрела Леля. Второе дыхание у нее закончилось, а третье так и не открылось. У нее заболел живот, и она отдыхала на камне.
За ужином ребенок старший все просил дать ему связь с бабушкой, чем нас уже достал. По телефону мы предупредили бабушку, что связываться будем один раз в день – вечером. Мы поели, искупали Майю и пошли спать. Я общался с т.Томой и лег позже всех на сеновале, укрывшись тулупом. Это было потрясающе!

24 июня 2010 встали в 11-м часу. Ноги гудели у всех, 25 км мы где-то отмахали вчера по пересеченной местности. Завтрак плавно перетек в обед. После обеда я со Светославом ходил за молоком к дяде Стеше. Леля хотела сварить Майе кашку. Молока мы не нашли, хотя облазили полпоселка, раза три поднявшись и спустившись с коляской и ребенком. В конце концов, Майя обкакалась, и мы вернулись домой несолоно хлебавши.
Леля тем временем ушла с т.Томой за грибами. Майя уже извелась без мамы, когда они вернулись. Дождя начался. За исключением предыдущего дня все время потихоньку шел дождь. Меня это вовсе не печалит. Предусмотрительно мы взяли  с собой ноутбук, набитый до края фотками, видео и пр. Мы делимся фильмами, фотками и новостями на кухне и постепенно «приезжаем» душой в Мезмай.
Вечером мы смотрели книги, я ухватил «Белые божества инков» и ушел читать на кухню. Лег поздно. Спал с Лелей, она попросила. Мне было жарко в доме, но мои на сеновал идти побоялись.
 
25 июня 2010 Встали рано и нехотя. Но надо было идти в магазин за молоком и продуктами. Когда уже отошли от дома, вспомнили, что забыли конверт с письмом т.Томы и послали Святослава за ним. Леля, чтобы не терять времени, пошла занимать очередь за молоком, а я спустился позже со Святиком.
Когда мы подошли к «Док-маку», Леля уже закупилась. Но молоко уже все разобрали, и взять его можно было только завтра. Леля договорилась, чтобы нам оставили баллон (так здесь называют трехлитровую банку). Мы сложили всё в пакеты и пошли на почту. Молока нам опять не досталось, идти назад было тяжело. Я ушел далеко вперед. Давление воздуха было 710 мм ртутного столба, а когда выезжали, в Курске было 795мм, тяжко было всем. Майя как обычно никак не могла уснуть. Но ближе к дому все-таки задремала, но ее разбудил довольный Катран. Мне пришлось наматывать круги вокруг дома с коляской, чтобы Майя снова уснула.
День был сухой, и мы вышли на улицу поработать. Д.Коля косил траву, я сёк сухие ветки для костра, т.Тома обрезала виноград, а Леля катала Майю. Потом она вытащила тулуп к столику во дворе и перенесла Майю поиграть на воздух.
Когда я дорубил сучья, занялся разбором крольчатника, а все остальные пошли на кухню. Дождик моросил, но настолько мелкий, что на него не обращали внимания. В общем же погода была прекрасная, и мы с наслаждением провели этот день.
Ночью, когда мы общались с т.Томой на кухне, прямо напротив окон остановилась машина и пыталась завестись. Долго кто-то мучал машину, в итоге оставил ее и ушел.
Спать легли всей семьей на сеновале. Я наслаждался ароматами трав и ночными звуками, и наутро никто даже не замерз.

26 июня 2010 Встали-позавтракали. Я пошел за молоком. Взял картошки, молока и вернулся достаточно быстро. Курджипс посветлел, о чем я не преминул рассказать Леле. По приходу занялся доразбором крольчатника. Периодически мешал дождик, иногда я сидел с Майей, но конструкцию разобрал. Добросовестно была сделана конструкция когда-то. Несмотря на то, что доски сгнили наполовину и гвозди проржавели, мне пришлось немало труда приложить, чтоб её расковырять.
За обедом Леля поставила ультиматум Светославу: если он не съест суп, останется без телефона. Суп он не съел. С чувством глубочайшего удовлетворения я спрятал телефон в машине. Но ребенок не сильно расстроился, а убежал играть во двор.
Удовлетворившись законченным делом, я поставил Леле доску для метания ножей. Она везла сюда свои ножи и очень хотела научиться их метать. В порыве азарта она зашвырнула один нож в кучу поленьев граба. Я уже поглядывал на эти кучи, а тут и случай подвернулся разобрать дрова и заодно поколоть их.
Мы сходили на Выдринку. Правда я с Майей на шее до самой реки не смог спуститься из-за грязи, и пошел обратно. А Леля насобирала грибов  (лисичек, подберезовиков, трюфелей) и пробыла со Святиком достаточно долго на реке.
Я тем временем валялся на яшме у входа во двор. Огромный камень такой, приятный, мне очень понравилось на нем лежать. Правда, потом я дня два чесался, покусал меня кто-то, но это мелочи. Когда вернулись мои, я вручил им Майю и занялся колкой дров.
Т.Тома что-то говорила про телескоп, и этим вечером я выпросил его. Она принесла небольшую коробочку, в ней лежал штатив и телескоп с локоть. Все пластиковое и не очень впечатляющее, на практике – я так и не смог в него что-то разглядеть, к сожалению. Очень хотелось рассмотреть объект про который говорила т.Тома, но в этот окуляр, как я ни ухищрялся – ничего не было видно.
Спали мы опять на сеновале, вспоминая события двухлетней давности. На нем очень уютно, в стрехе висит круглая люстра в китайском стиле, балки и сама крыша деревянные, но год назад ее покрыли сврху профлистом, чтоб не протекала. Изнутри же изменений не произошло. Тот же запах сена, огромное лежбище (человек на пять), висящие вниз головой травы под стрехой и шикарный вид из окна и двери на гору Косу.

27 июня 2010 я просыпался под шорох капель дождя по крыше и листьям деревьев. Но в дождь так сладко спится, потому я тянул до последнего и встал с постели после всех. Но Майю ношу только я, чтоб Леля не напрягалась, и поспать вволю мне бы в любом случае не удалось.
Едва мы позавтракали, дождь утих, я отправил Лелю спать на сеновал, а сам с Майей пошел на прогулку в сторону Темнолесской. По пути я нашел ручей возле дороги. После дождя он шумел в полную силу. Я сел между разделяющимися струями ручья, а Майю поставил возле. Она сладко спала под журчание воды, и подняла голову, когда хорошо выспалась. Мы вернулись домой, разбудили Лелю и спустились на кухню.
Машина, заглохшая еще позавчера, оказалась таблеткой синего цвета, так и стояла одиноко под окнами летней кухни.
После грибного супчика я стал рубить дрова. Святослав немного помогал перекидывать разбитые поленья в поленницу. По небу ходили облака, и периодически шел дождь. Чтобы не мокнуть, я во время дождя укладывал дрова в сухой поленнице. Помимо поисков ножа я скосил траву и поставил ванну на огороде, помыл ее и кинул шланг, чтобы набрать в нее воды.
Ближе к вечеру распогодилось. Я дочитал «Белые божества инков» - интересно и интригующе, но мне показалось, что точка зрения автора чересчур преломлена призмой христианства, так как он проводит прямые аналогии между мифами Майя и библией. Что-то притянуто за уши, но в целом я получил немного неизвестной мне ранее информации, так что читал не зря.
Дрова я рубил почти до темна. Мы поужинали, попытались что-то разглядеть в телескоп. Ни у кого из нашей семьи это не получилось, Майя, правда, и не пыталась смотреть. У нее прекрасно получалось только грызть, причем всё.
Поздно вечером приехал Вова Мартиросов из Краснодара, армянин со светлыми глазами, небольшого роста и комплекции. Он попил чаю, рассказал, как добирался до Мезмая на «скорой помощи» за 150р. и ушел спать. Я же, засидевшись за компом, пытался разглядеть неизвестную звезду ночи, выползавшую на востоке. Все к тому времени спали.

28 июня 2010 звезду я увидел, действительно – очень яркий объект. Ярче любой из звезд, и, возможно, ближе. В кустах шныряли светлячки, расцвечивая яркой иллюминацией придорожные кусты. Я впервые в жизни видел их вживую, потому с любопытством любовался зрелищем.
Когда мы с Лелей встали, Святослав уже валялся на печи на кухне. Т.Тома дала ему телефон, и он играл в змейку и другие игры, которыми были богаты Nokia 3310 и Nokia 1100.
Я после завтрака рубил дрова, отвлекаясь на Майю. Мне очень хотелось помочь Орловым в благодарность за прием и уют. Периодически шел дождь. Рубил и под дождем, но раз он усилился до такой степени, что я убежал в кухню со Святиком. Чтобы даром не терять времени – помылся, пока из-за дождя невозможно было спокойно работать.
После дождя Леля отправилась вниз через дорогу, в лес за грибами. Вернулась довольная, принесла различных грибов, в т.ч. трюфелей. Т.Тома потом благополучно приготовила из них вкуснющий супчик. После помывки, чистому, мне уже не хотелось сильно пачкаться, проглянуло небо и солнце, и мы всей семьей отправились на прогулку в карьер.
Небо пестрело облаками, виды открывались в прогалины один краше другого. Мы поднимались всё выше и выше, фотографировались на фоне Лаго-наки на горизонте. На Швейцарском местечке мы передохнули на лавочке, сфотографировались всей семьей и поспешили дальше. Солнце клонилось к закату, и у нас было немного времени. Я катил коляску с Майей, первую половину пути она спала, а во время отдыха на Швейцарском местечке благополучно сходила в туалет по большому, чему мы были несказанно рады, так как с собой у нас не было даже салфеток, не говоря о чем-то еще.
На карьере я развлекал златовласую принцессу камнями, в изобилии валявшимися вокруг, а Леля со Святиком карабкались по склонам в поисках  ископаемых камней и моллюсков. Пробыли мы там недолго, Майя обмочила все штаны, солнце закатилось за лес, становилось прохладно. Все-таки мы были на высоте 1000 метров над уровнем моря. Спускалась Леля с коляской, а я со Святославом подбирали разные камни и пели песни. О бабушке он уже не вспоминает, что несказанно радует. Ему стало здесь интересно. Он жует листья клевера и винограда, спрашивает у т.Томы о травах, животных и пр. Весь день и каждый он проводит около нее. Как-то рубили дрова, и он не мог понять, что такое «полено». Благо это можно было наглядно изобразить. Он многие слова и объекты видит и слышит впервые, конечно, непознанное очень увлекает.
Вернувшись, мы поужинали, искупали Майю, Святика. Я отнес младшую в фигвам (сеновал то бишь), а сам вернулся на кухню. Вова предложил посмотреть фильм «Смертельный приговор». Я согласился, и до первого часа ночи мы сидели перед ноутбуком. Фильм американский и довольно типичный, потому мне не понравился. Может в Америке человек повел бы себя так, у нас совсем все иначе…
После фильма мы стали разговаривать. Т.Тома убивалась по сгоревшему телевизору, чихвостила д. Колю и делилась неудобными подробностями быта. Итогом этого монолога стал листок со списком дел по хозяйству, которые мы с Вовой могли бы помочь сделать. В их число вошла поездка в Апшеронск с д. Колей и телевизором.

29 июня 2010 вылезли из Фигвама мы в 12м часу. Это был первый день, когда мы появились на кухне позже т.Томы. Указав на скрипящую духовку, она стала греть завтрак. А я сбегал на эстакаду за WD-40 и устранил скрип. Мне было очень приятно сделать хоть что-нибудь для нее.
Мы неспешно позавтракали, переждали небольшой дождь и по раскисшей грязью траве пошли с Вовой делать цыплятник. Работа была несложной, но по уши в грязи. Нужно было из старого маленького сделать новый большой вольер для цыплят, чтобы Орловы могли заходить в него в полный рост.
Вся конструкция была нами сделана из старых сетчатых кроватей, оставшихся от былой затеи т. Томы организовать здесь базу отдыха. Леля возилась с Майей, Святослав ни на шаг не отходил от т. Томы, ему так понравилась русская печь, что он захотел там спать и жить. Все свободное от прогулок во дворе время он проводил на лежанке. Потом, когда выяснил, что там можно навести порядок и реально спать… т. Томе вовсе пришла вешалка. )
Днем шел небольшой дождь, но мы не прерывали работы. Лишь ближе к концу, сходили поесть на кухню и почти завершили постройку к вечеру. Оставалось лишь забить пару щелей досками. Леля гуляла с коляской по дороге, а остальное время в фигваме довязывала шапку т.Томе.Это был один из привезенных подарков, но леля не успела его доделать. Каково же было недоуменное расстройство Лели, когда, вручая шапку т.Томе, она узнала, что т.Тома вовсе не носит головных уборов. Вообще.
Вечером я рубил дрова и развлекал Майю, пока по очереди все ужинали. Майя очень любит ползать и гулять по двору, стоять у ворот и коляски. Я еще до отъезда знал, что первые шаги она сделает в Мезмае. Мама Женя прислала смс, что в Курске 49 градусов, вода в реках кипит. А у нас было 23-27 грдусов! Кайф!
Ночью мы смотрели мультик про Илью Муромца, а т. Тома меня и Вову подстригла. Вову под машинку, меня ножницами. Оказывается, она по профессии стилист с образованием и сейчас часто стрижет жителей поселка.
Я показывал ей фото тумана и рассказывал о Курске. Лег позже всех, на улице было достаточно прохладно.

30 июня 2010  д. Коля сказал, что утром было 13 градусов. Погода стояла ясная, я предупредил Святослава, чтобы он не ел, включил тен греть воду, помыл ванну и бросил в нее шланг с водой. Напор был небольшой. Я вспомнил, что и тогда, 12 сентября 2008го мы с Лелей долго ждали, пока наберется вода. Тем временем с Вовой собрали пакеты, Святика и отправились в магазин с составленным накануне списком необходимых продуктов.
Для того, чтобы обеспечить весь список, мы обошли все три магазина, но кабачков так и не нашли. Закупились на 1200 пополам с Вовой. Я взял Святику мороженное, но сказал нести до дома. Мы все были голодны, но ребенок без жалоб дотащил свой рюкзак с луком (3 кг), правда, где-то посеял чеснок…
По возвращении Леля занялась обрядом со Святиком, а я с Майей отправился на прогулку. Она почти сразу уснула, и я принялся рубить дрова. Отвлекаясь на то, чтобы скосить траву под включение и помочь размотать веревку для обряда, я практически расправился со всей кучей дров. Но их еще предстояло сложить в поленницу.
Ксюша прислала смс организационного характера по поводу ПВХ и гербов, звонила мама Лели, сказала, что жара стоит дикая, и наша кошка Рыся не вылезает из ванны. Т. Томе звонили, рассказали, что средняя полоса России сгорает, реки пересохли, и тушить пожары нечем. В числе перечисленных областей – Воронежская, что совсем близко к нашей, Курской. Я не зря чуял, что уезжать надо было срочно из Курска. Т. Тома в шоке от этих новостей и от моей интуиции. А я в свою очередь несказанно рад тому, что мы в это время здесь, потому что прекрасно представляю себе это пекло в городе… это просто сковорода! Мои родители сейчас в плавании по реке Хопёр. Находясь на воде, не так страшна жара, но скоро они вернутся в город. А я думаю – дальше будет жестче…
Позавтракали мы все в 3 часа дня. Вова после похода в магазин уснул. Ветер сменился с восточного на западный и вместе с солнцем сушил взмокшую землю. После завтракообеда я отнес Майю на сеновал и уснул рядом. Погода стояла чудесная, но день был явно отличающимся от остальных. Лелю немного прохватило от обряда, у меня в голове открывались форточки, и настроение было совсем не рабочим.
После сна я вновь занимался дровами, Леля рассказывала т. Томе о волхве Родимире, чем вызвала неподдельный интерес у т. Томы, и ей захотелось туда съездить. Майя настойчиво требовала с ней ходить, что мы выполняли по-очереди. Бегает она все прытче, а с учетом пересеченной местности, и вовсе не остановить! Д. Коля вырезал мне хомут из оцинковки и дал асбестовый шнур. Я замотал место стыка и затянул хомутом с одной стороны. Нужен был еще один, д.Коля сказал, что поищет его в другой день.
А Майе было очень плохо. Леля покормила ее вишней и смородиной черной с ряженкой и уложила спать. И вдруг Майю стало рвать. Она рвалась до пены, плакала, пукала. Мы долго ее успокаивали, помыли напоили травкой и уложили спать. Она нас очень напугала. Продукты все были нормальными – мы все их ели. Думали – это сочетание вишни с ряженкой…
После ужина я отправился с ноутом на сеновал, а Леля осталась вести беседы на кухне. Начал слушать «Транссерфинг реальности» Зеланда.

1 июля 2010  день прошел неприметно. Я вновь рубил дрова и доделывал цыплятник с Вовой, притащил к вишне красную сломанную лестницу, но залезть на нее мне помешал дождь. Леля возилась с Майей, Святослав собирал с т. Томой травы, доставал ее расспросами и играл в телефон, щелкал орехи и игрался с палками. Это нехитрое времяпровождение уже начинает приедаться, хотя мы здесь всего 10 дней.
Вчера сидел за столом на улице, для этого вытянул розетку на проводах и к ней подсоединил переноску. Таким образом вместе с длинной компьютерного провода, у меня была сеть на улице, под зонтиком. Но переноску я не убрал, когда пошел спать. Она намокла под дождем, и я получил за это втык от т. Томы.
Принес на балкон Фигвама половину дубового бревна, чтобы сидеть на нем. И возле розетки (провод в форточку) и на улице – с видом на горы. Розетку раскрутил, так как вилка ноута в нее не влезала. Даже обидно, что ноутбук надо так включать, чтоб рядом была розетка. Хоть я его и раскачиваю постоянно (батарея – сеть, батарея), заряд держится не более получаса. За это время толком успеть что-то сделать трудно.
Вечером бегал за светлячками, фотографировал их. Получились интересные снимки.

2 июля 2010 после завтрака Леля уговорила нас прогуляться до Темнолесской. Мы упаковали коляску и вышли в поход. Прошли стройку начальника ГАИ, грязь, которую размесили грузовики, туристические базы и уже дошли до куч земли, которую вывозили машины из котлована стройки, как начался дождь. Мелкий, он постепенно усиливался, деревья уже не спасали. Леля спряталась под дождевик с коляской и Майей, я встал по дерево со Святиком. Но дождь усилился до такой степени, что мои убежали в ужасе домой, а я с фотиком под майкой остался пережидать его. Широкое дерево, которое росло под наклоном и хорошо закрывало меня от дождя, намокло. Капли стали сбегать по стволу мне за шиворот. Больше всего я берег фотоаппарат, мне-то и сохнуть недолго, а вот цифровик воду не переносит. К счастью, когда промокло все, что могло, и с гор побежали бурные ручьи, прокладывая себе новые пути, дождь утих.
Я вышел из-под укрытия и принялся строить плотины и водопады в глиняном склоне, так увлекся созданием маленьких селей, что очнулся лишь, когда снова пошел дождь. До дома я бежал, промок, но не сильно, а главное – не намок фотоаппарат.
 Мы с Вовой сели смотреть видео на компе, за окном лил дождь. Леля ушла на сеновал, и когда дождь утих, мы пошли крыть шифером цыплятник. А покончив с этим, выкопали все камни из дорожки до туалета, чтобы уложить их выше и плотнее, а то пока до сортира добежишь – по уши в грязи. Т. Тома сено разбирала на сеновале, Леля возилась во дворе.
 т. Тома говорит: «Деревню Гадюкино смыло!» ей уже тошно от такой погоды, она переживает и нервничает из-за того, что не может заниматься хозяйством. Свое раздражение срывает на д. Коле, Вове, мне. Ее можно понять: второе лето льют дожди, чего раньше не было. Не могут приехать в гости ее близкие, а это за дефицитом общения, еще и отсутствие вливаний. Д.Коля опять слег со своим мочевым пузырем, и она за него очень переживает. И дело тут не только в любви – без мужика в деревне очень трудно, и тут срабатывает инстинкт самосохранения. Притом при всем, администрация грозит отобрать участок земли, на котором они живут, а это крах вообще всем мечтам и чаяниям, ведь этот участок – их жизнь! Практически по-соседству строит себе особняк начальник ГАИ, непрерывно ездят Камазы, Уралы, Кразы с землей, работает экскаватор. Где «концерты тишины», которыми мы заслушивались раньше?  А тут еще и телевизор сгорел, и права д. Коле надо поменять, иначе зачем машина? И ремонт делать, и травы запасать, а их надо собирать в сухую погоду. Вишня гниет на ветках, цыплят надо пересаживать и сажать на яйца наседку и много того, чего я не знаю, о чем т.Тома не говорит вслух. Но ее мир рушится как карточный домик, и ей уже не до улыбочек. За две недели в Мезмае мы так и не разожгли костер, а ведь это – первое, что запало мне в душу в 2006-м, когда я впервые ступил на эту землю.
Леля говорит, что ей уже хочется домой, что скучно сидеть на одном месте, что без прогулок и экскурсий здесь невесело, я отправил их втроем на кучи отвалов со стройки, чтоб они поискали там что нибудь интересное в археологическом плане.
Выкопав камни из дорожеи к туалету, мы разрыхлили мокрую глину, чтобы она немного подсохла перед кладкой. Я взял ведро, достал лестницу Трехлебова и полез на вишню. Насобирал два ведра, хотел ее всю обобрать, но выслушав монолог т. Томы, отказался от этой мысли и ушел на прогулку.
Догнал своих, Леля со Святиком лазили по ручью. Я напугал их, тихо подкравшись, и мы пошли по дороге. Шли, разговаривали, наслаждаясь НЕдождем. На дороге видели тот самый Уазик буханку синего цвета, который стоял под окнами т. Томы три дня. Теперь он стоял на три км дальше. Дошли до карьерчика напротив Темнолесской и повернули обратно, так как уже вечерело. Прогулялись хорошо, устали, вернулись уже в сумерках.
В этот день я лег рано, со своими, потому что мне не хотелось сидеть на кухне. Ворочался я долго – режим уже выработался. В итоге я встал, оделся и, облокотившись на стол, наблюдал ясное небо со звездами. Зонтик снял, чтоб не мешал смотреть и долго разглядывал небосвод, пытаясь отключить восприятие его плоским. Не получилось, вглубь космоса я так и не проник, хотя заметил один метеор. В лесу выли шакалы, полнеба потихоньку затянула туча, и я спустился в кухню. Снова беседовали, Вова ушел спать, а я показывал т.Томе фото ночного Курска. Она поделилась грустью о том, как здорово пахнет асфальт после дождя, и как приятно пройти по нему на высоких каблуках мимо ярких ночных вывесок. И как красив город ночью, по нему так здорово гулять! Оказывается, она скучает по городу и иногда вырывается куда-нибудь на дискотеку или в клуб со своими ребятами и отрывается там за все одинаковые дни деревенского непростого быта…

3 июля 2010 с утра Леля меня разбудила, оставила на руках непроснувшуюся Майю и убежала. Как потом оказалось – в туалет. Ей было очень плохо, вскоре она выблевала все, включая желудочный сок. Она очень ослабела, но сходила на кухню и сготовила Майе кашку. Я пошел кормить Майю, а Леля пробовала уснуть.
Весь день я носил Майю на руках: кормил, поил, катал в коляске. Периодически заходил к Леле в Фигвам, чтобы принести ей что-нибудь. Вытащил ее на улицу. Постелил матрас, укрыл одеялом. Дул приятный свежий ветерок, в отличие от воздуха душного Фигвама. Майю Святослав закачал в коляске и ушел с Вовой в магазин за продуктами. Вскоре Майя проснулась, и мы как цыгане, лежали на одеяле втроем под открытым небом.
Солнце светило в дыры между облаками, но дождя не было, и земля стала подсыхать.
Т. Тома заварила Леле ромашку с мелиссой, Майя тоже с удовольствием выпила свою бутылочку отвара. Мы лежали под облаками, когда они начали прикасаться к нам редкими, маленькими каплями. Я отнес Майю на сеновал, а себе положил матрас на стол, под зонтик и прилег подремать.
Вскоре Леля позвала меня, я помог им перебазироваться на кухню. Покормив Майю, Леля вернулась на сеновал – спать вместе с Майей. Я, пользуясь свободным временем, уложил несколько камней на дорожку к туалету и сложил колотые дрова в поленницу. Уже практически полный кузов от Уазика-буханки под крышу набит дровами, когда по приезду нашему он был почти пуст.
Леле стало лучше, мы искупали детей, и пошли все в Фигвам, я, наконец, воспользовался принесенной чуркой и сидел с ноутом на балконе. Слушал «Транссерфинг реальности». Легкая морось прогнала меня вовнутрь Фигвама, засверкали молнии, загремел салют на базе. Я схватил ноут и спустился в кухню. Там мы втроем травили анекдоты, делились жизненными курьезами. Потом Вова ушел спать, а я показывал свои фото т. Томе. На эту ночь у нас были фотографии серии «Моменты истины». Ей понравилось. Она рассказала поучительную историю о том, что нельзя хранить дома капа-корень и изделия из него.
Дождь усилился, но ночью это не так обидно – потому, что все равно делать на улице нечего. Я намазал чистотелом свои бородавки, чтобы свести, и в четвертом часу мы пошли спать.
У т. Томы большое горе – умер ее лучший друг, Евгений. Мы с Лелей были с ним знакомы, когда приезжали в тот раз, два года назад. Т. Тома очень расстроена.
Это был первый день без дождя, если закрыть глаза на тот спрыск, что днем спугнул Лелю.

4 июля 2010 встали в 11, снова небо обложено, моросит дождь. Хотя рядом, в Апшеронске люди помирают от жары и духоты. Я сфоткал д. Робика для сливных ям и антиквариат – термометр 100 летней давности. Дождь усилился, и все, что вчера высохло, вновь раскисло.
У Лели началась грусть по дому. Сегодня ей снился Курск, и ощущение у нее было, будто она спит в Курске. Но дожди отрезали возможность, как совершать экскурсии, так и выбраться отсюда, потому что дорога здесь грунтовая. На днях наблюдали с Вовой, как грузовик буксовал всеми мостами на подъеме у дома. Мне тоже невесело, но и в Курск мне не хочется.
Дождь влил откровенный, я сидел в фигваме, периодически выходил к форточке – посмотреть на сплошную стену воды, льющейся с неба. Казалось, он не закончится. Однако случилось чудо, и дождь прекратился. По чавкающей разъезженной траве я заскользил на кухню. Пришел босиком Володя Беляев, рассказывал интересные вещи. У него здесь есть интернет спутниковый, и он активно интересуется инфой по славянам, 2012 году и пр. Я дал ему флешку и чистый фотоаппарат, чтобы он туда скинул интересное и познавательное. Он своим рассказом о том, как ходил утром, до дождя за грибами, растравил душу т. Томе, и она бросила все и помчалась в лес. За ней Вова, Святослав и Леля.
Я остался с Майей. Вскоре вернулся Беляев с забитыми доверху флешками. Я подключил их на сброс, а сам скакал с ребенком. Майя уже извелась и извилась червяком, когда, наконец, вернулась Леля со Святославом. Позже пришел Вова, и совсем потом – т. Тома. насобирали трюфелей, обапков, подберезовиков, лисичек.
Я вышел на поиски ножа, стал скошенную ранее траву собирать вилами и смотреть внимательно. Мне это надоело, и я выгнал Лелю на поиски. И она нашла нож прямо перед дровами в траве, то есть кучу можно было и не разбирать. На радостях мы стали метать ножи в д. Колин сарай. Больше всего удовольствия это доставляло Святославу.
 
5 июля 2010  после еды мы собрались, экипировались и ретировались в поселок. Нам нужно было купить продуктов, и Леля хотела сходить на шестиметровку. Благополучно спустились, решили сначала сходить на Курджипс (грушевая вода – адыг.).
Пофоткались на камне-сердечке, Святослав лазил возле шестиметровки. Леля осталась укачивать Майю, а я со Святиком отправились на водопад Исиченко. Святославу очень понравилось. Он видел подобное впервые, шел, разинув рот, и слушал мои рассказы о самшите и камнях. На месте опасного перехода с проволокой, прикрученной к скале, сейчас сделали железный мост с перилами. По нему теперь и на инвалидной коляске проехать можно. А два года назад Леля не смогла  пройти здесь, от страха она остановилась в середине пути и не могла двинуться дальше, и нам пришлось идти верхом.
Я фотографировал Святослава и снимал на видео. После пребывания на водопаде мы спустились вниз. Леля уже укачала Майю, та спала уже около часа. Теперь я остался у шестиметровки, а Леля отправилась со старшим наверх.
Они дошли лишь до первого водопада и вернулись, так как Леля потянула ногу на лестнице из корней деревьев. Майя сидела спокойно и смотрела на перекаты реки, а я собирал пластиковый мусор по окрестностям и складыва его в кострище. Начался дождь, я накрыл дождевиком коляску и себя и едва присел под кустом пережидать стихию, как вернулись мои. Мы вместе переждали дождь и пошли в магазин. Пока Леля закупалась в Док Маке и у Кости, я стоял на крылечке под козырьком, пережидал очередной дождь. Ходил с Майей на мост, и она благополучно уронила в воду упаковку своих влажных салфеток. Мне пришлось спускаться по мокрому обрыву в реку и доставать наш мусор.
По возвращении мы занимались хозяйственными делами, старший читал на печке газету с фонарем на лбу. Дождя больше не было, вечером Леля стирала скопившееся белье и развешивала. Накопилось три таза, она устала и легла спать.

6 июля 2010  на этот день мы запланировали поход на Темнолесскую. Вышли после завтрака, погода была солнечная и ясная. От леса парило после многочисленных дождей. По пути мы видели в лесу свинью, искавшую что-то под деревом. Она была сплошь в грязи и на нас внимания не обращала.
В дороге мы развлекались, как могли, было душно и жарко, поэтому я остался в одних трусах, а Святик – в шортах. На очередном повороте мы вновь застали синюю «буханку», которую видели 2-го числа. Рядом с ней возились двое. Видимо, ремонтировали.
Виды после карьерчика открывались потрясные. Поворот на Темнолесскую мы прошли – направились на Русский хутор, который оккупировали монахи. Мы шли не на сам хутор, я тешил себя надеждой увидеть водопад в Чинаревой балке. Но т. Тома говорила про эффект спущенного унитаза и о том, что ходить туда не стоит.
Дорога становилась все хуже и превратилась вскоре в непролазную грязь. Мне пришлось перетаскивать Майю и коляску на руках по очереди. Попутно я вымазал ноги жидкой глиной и получил от этого несказанное удовольствие. У поворота в поселок мы остановились, сходили вперед посмотреть на Мезмайку, закованную в трубы.
Леля ходила одна, пока я стоял с детьми, а вернулась с какой-то женщиной и двумя детьми. Мы порасспрашивали ее немного. Она сказала, что с коляской мы к водопаду не пройдем, да и без коляски это было бы затруднительно. Но так как мы и не планировали непременно там оказаться, не сильно расстроились. Леля со Святиком сходили на перекат, и мы пошли обратно. Расстояние довольно приличное – 10 км, потому Леля уже устала, и в Темнолесскую мы заходить не стали. В грязи я обновлял свои сапоги, мимо проехала женщина на Ниве с ребенком, ни капельки не напрягаясь, будто под колесами машины был твердый грунт как минимум. А по дороге домой нас на скорости минула еще одна Нива, за рулем которой сидела старушка. Удивлению нашему не было предела.
Как обычно, по пути мы собирали мусор вдоль дороги, и на месте синей таблетки осталась стоять почти пустая канистра из-под масла. Святослав взял ее и нес домой. И на месте сброса грунта со стройки навстречу нам ехал тот самый УАЗик, неприветливый бородатый мужик за рулем забрал канистру, вызвав у меня недоумение.
В магазин я перестал ходить, так как Вова постоянно спускался в поселок, и т. Тома впрягала его и Святика. Денег у нас оставалось 11 000р., так что мы вкладывались в график. Святослав по возвращении стирал одежду, которую он уронил в грязь на прогулке, для него это было впервые.
Вечером сидели на кухне, когда к воротам подошел высокий седеющий  мужчина и попросил толкнуть его машину. Застрял. Мы с Вовой поспешили на помощь. Оказалось, он спустился до самого леса, чтобы пособирать грибов. Приехал с семьей: жена и трое детей, на Москвиче. Съехать к лесу – дело нехитрое, а вот подняться… Мокрая трава и размокшая глина – вверх по склону. Колеса беспомощно вращались, я в скользких тапках больше держался за машину, чем толкал.
Уже начинало темнеть, когда спустился д. Коля и позвал нас с Вовой домой. А мужику сказал поросить Хачика на бульдозере вытянуть машину. Когда мы спускались к застрявшему Москвичу, Хачик предлагал помощь за пузырь, но мужик отказался – думал вытолкаем. Поднявшись, я познакомился с Хачиком, я знал о нем от т.Томы, а он встретил вчера моих грибников. Так что заочно мы уже были знакомы.
Попрощавшись, мы отправились домой. Долго еще слышно было работу бульдозера, но в конце концов Москвич белым пятном проехал мимо наших окон. На базе взрывали фейерверк, когда я пошел спать.

7 июля 2010 вот и второй день без дождя. Грязь стала подсыхать, и я вышел на двор укладывать  камни на тропу к туалету. Когда проснулся, Вова мне помог. Камней мы уложили в дорожку существенно больше, чем было. Леля пыталась собирать вишню, но у нее это плохо получалось – в основном она была занята Майей. После того как мы уложили камни, я залез на дерево и стал собирать вишню.
Рядом со мной на расстоянии вытянутой руки прыгали сойки, срывали плоды и нагло сидели возле меня с вишней в клюве. Я проявил все свои таланты и забрался на самую верхушку, чтобы обобрать максимально плоды. Дерево после моей работы осталось почти голым. Кстати, ветки у здешней вишни очень ломкие по сравнению с нашей вишней, которую я гнул как угодно, а ей хоть бы что.
Т. Тома ушла на кремацию Евгения Валентиновича. Его родня сложила в поселке погребальный костер и совершила обряд по старо-славянскому обычаю. Т. Тома видела Мару и так описала ее: женщина с лицом алтайского типа, двумя черными длинными косами, в которые вплетены серебряные нити. Одета в синее платье по щиколотку с коричневым орнаментом по подолу, в кожаных сандалиях. Своенравная и немного надменная, она теребила косы и ждала завершения обряда. Пепел после того как прошло сожжение, развеяли в горах. Сам Евгений Валентинович был из Москвы, поэтому проблем с местным законом не возникло. Т. Тома тоже хочет так уйти, но, видимо, придется сначала гроб с камнями закопать для отвода глаз законников…
Т. Тома хотела нас отвести на полочку сегодня, но после обряда пришла уставшая и занялась приготовлением рыбы, чтобы поджарить ее на костре. Ещё неделю назад мы с Вовой купили скумбрию свежемороженую для этих целей, но дожди не давали осуществить задумку. А тут уже третий день нет дождей – уже событие!
Святослав помогал т.Томе переселять цыплят в клетки, он открыл для себя мир кур и цыплят и был в восторге от своего открытия.
В итоге на полочку мы не пошли, но замечательно провели время у костра. Правда т. Тома все делала сама и не подпускала никого к нему. Она замариновала рыбу и поджарила ее на барбекю над углями, в которые была закопана картошка в фольге. Было очень вкусно и весело. Мы еще долго сидели у костра, любуясь пламенем. Святослав просил ноутбук – посидеть за компом, но я его посадил у костра.
После костра я сел на кухне выбирать косточки вишни с т.Томой. Вова принес DVD-плейер и фильм «Поднять перископ». Мы уже посмотрели фильм, когда спустилась Леля. Я ее впряг в вишню, а сам пошел спать. Она доработала таз с т. Томой, а ведро оставила на другой день.

8 июля 2010 в этот день Леля вынимала косточки из вишен, а т. Тома варила варенье. Когда всю вишню перебрали – пришлось ставить второе ведро для варенья, но оно получалось неполным, пришлось еще собирать вишню, чтобы заполнить ведро.
Освободившись от этой работы, мы собрались на полочку. Пока я стоял с колясой у ворот, подъехал красный УАЗик, Беляев привез хомуты для нашего Тузика, он ездил в Апшеронск. Я положил их в машину, Паша, сын Беляева, сказал, что верхом, через тещин язык идти долго. Лучше через Трехлебова. Объяснил, как идти, и мы отправились в путь.
Перешли второй ручей и стали подниматься вдоль забора по едва заметной тропинке. Выше по взгорку мы стали подозревать, что идем не там. Леля отправилась на разведку и вскоре позвала нас. Мы вышли на нужную тропу и больше не сбивались с пути. Правда, даже после трех дней сухой погоды, тропа была очень грязной. Я боялся поскользнуться, потому что на шее сидела Майя. Но все прошло благополучно. А на склоне было больше камней, чем грязи, и идти было легче.
На полочке я принялся снимать на видео виды и ходил вдоль всей трещины. Потом сводил к кубику Святослава и отломал себе ветку дуба, росшего из скалы, для поделок. Леля уложила Майю и прогулялась со Святиком на полянку, хотя боялась переступать через разлом.
Выглянуло солнце, небо растянуло облака в разные стороны, и мир вокруг нас преобразился – все стало ярким и цветным.
Когда Майя проснулась, мы засобирались домой. Леля стукнулась головой об камень, и ей было дурно. Пока она стояла, мы с сыном сбегали на обвал, который прошел несколько лет назад. От отвесной скалы отовалась многотонная глыба и снесла лес внизу. Зрелище головокружительное.
Возвращаться мы стали по «автодороге», несмотря на грязь и поваленные деревья. Леля охотилась на грибы, я шел первым и поджидал своих. Нескоро мы вышли из сумрачного леса на светлую дорогу. Света было столько, что ощущение было – будто мы выбрались из пещеры. Все грибы, что Леля нашла, оказались червивыми. Мы зашагали вниз по дороге. Уже смеркалось, и все проголодались. Майя с голодухи грызла мои волосы и издавала странные звуки.
Еще на подходе к дому мы увидели дымок от костра. Значит можно рассчитывать на еду.
Так и оказалось. Все было готово и даже успело остыть – картошка, шашлык из курицы, поджаренный лук, все было очень вкусно. Мы налопались и остались сидеть у костра. Я взял у т. Томы ричарда Баха «Гипноз для Марии» и читал его, то у костра, то под уличным фонарем, то на кухне.

9 июля 2010  в первой половине дня мы с Вовой ходили в магазин. Пока он закупался, мы со Святиком пошли на шестиметровку. Полазили там и вернулись. Вову в магазине не обнаружили, зато на другом берегу Мезмайки собралась толпа джипов разных мастей. «Скиф» приехал отдыхать в Мезмай. На наших глазах УАЗ и Lаnd Rover форсировали реку, взбираясь на крутой левый берег. Посмотрев, мы отправились на почту, так как надо было выяснить, почему деньги не дошли на телефон. Вову мы нашли в беседке возле Костиного магазина. Он допил пиво по пути, сказал, что на почте обед. Мы забрали продукты из Док Мака и поднялись домой.
Майя кушала, когда мы пришли. Я рассказал Леле про чистую воду в Курджипсе, которую она так хотела увидеть. Мы быстро собрались и пошли уже с фотоаппаратом вниз. К сожалению, джипы уже разбежались, вместо них на берегу стояла «судорога», так знакомая нам по рассказам т.Томы. Я не предполагал, что она такая большая. Мне казалось, что в качестве автобуса для перевозки жителей Мезмая в Апшеронск используется обычная Вахта.
Святослав форсировал реку вдоль и поперек. Я снимал его и поскользнулся – ударился коленом о камни. Я был в тапках, а они очень опасно скользкие. В Док Маке мы купили мороженое и рахат-лукум, какие и съели по пути на шестиметровку.
Я спрятал коляску в кустах и перетащил своих на водопады. Остался там с Майей, а Леля пошла со Святославом фотографировать для т.Томы мост, который сделали на месте проволоки, она его не видела, и ей было любопытно посмотреть хоть на фото. Майя игралась, потом устала и уснула у меня на руках, когда вернулись мои. Мы немного побродили по берегу и отправились домой. Майя спала, и я прилег рядом, на скамейку возле стадиона. А мои пошли на почту. Оказалось, она была уже закрыта. Несолоно хлебавши, мы пошли домой.
По возвращении Леля со Святиком отправились на поиски трюфелей, а я остался развлекать Майю. Она самозабвенно грызла бутылку из-под пива, а по дороге просились джипы с наклейками «Жизнь вне дорог». Я даже не пытался их посчитать, ехали сааме разные авто – от глянцевых и новых иномарок до убитых «козлов» и «нив». После сухой погоды на дороге поднималась пыль, и мои грибники прятались от пыли, пережидая поток машин.
Святик по приходу занялся костром, и мы немного посидели перед ним. Про ноутбук уже не спрашивал, учился рубить дрова. От души лупил топором по веткам, получал по челюсти, но не унимался. Небо было звездное, как и вчера. Леля уложила Майю в коляске, чтобы не бегать в Фигвам, и мы лежали на лавках, любуясь небом. Я рассказывал, что прочел у Левашова, а Леля – про свое детство.

10 июля 2010 я предупредил Лелю, что хочу прогуляться один. И, позавтракав, отправился  на прогулку в Гуамское ущелье.  Долго до него было идти. Мне хотели поручить зайти в магазин, но Вова вызвался сам сбегать за продуктами.
Я вскарабкался в Сухую балку и шел вверх по руслу, самозабвенно перебирая струны прошлого и отождествляя их с настоящим. Припекало солнце, так жарко еще не было за три недели пребывания здесь. Я гулял по реке, любовался прозрачностью воды, искупался и, когда проголодался, отправился обратно. Нашел самшитовые ветки и взял их с собой. Всю прогулку вспоминал, как мы тут были в 2006-м и сравнивал ощущения. Ощущения были уже не те, и я забрал с собой все, что оставил тогда. Впереди еще много неизведанного и интересного.
Возвращался я споро, пот лился с меня градом. Так жарко еще не было, потом, вечером, д.Коля скажет, что на улице 28 гр. Сколько же было днем? У ворот стояла белая Волга с черной задней дверью, Леля гуляла по дороге – укачивала Майю. Я, запыхавшийся и голодный, зашел на кухню. Играл Майкл Джексон, д. Коля прикручивал вторую дверь (с флагом), в гостях был Володя Беляев. Солнце, много света на кухне, музыка и всеобщее движение создавали неповторимую обстановку деревенского уюта. Не успел я присесть, как Беляев позвал толкнуть его Волгу – не заводилась, акку сдох. В итоге мы ее перли до самого спуска в поселок. Я запыхался еще сильней.
Майя кое-как заснула, Леля стала готовить мне яичницу, когда в воротах появился седобородый длинноволосый старец, т. Тома радостно кричала в окно: «Заходи, Паша!» Он поздоровался со мной по-славянски, увидев оберег на груди в виде свастики, и прошел во двор с т. Томой. Это был тот самый пасечник, мед которого могла есть т. Тома. На любой другой у нее аллергия. Жил он в Темнолесской, построил двухэтажный дом для своих детей, а они свалили в город. Он пригласил т. Тому заехать за медом, поплакал с ней о безвременно ушедшем Евгении Валентиновиче и последовал дальше.
Т. Тома варила вишню, а мы семьей пошли на Выдринку, но через …опу. Мы спустились максимально правее по бывшей дороге и оказались почти в поселке. Затем вверх по течению мы шли и снимались на фотик. Это было слабым подобием моей одиночной прогулки в Сухой Балке, но зато здесь мы были все вместе. По пути Леля собирала голубую глину для масок, а я со Святиком купался в воде по щиколотку.
На Выдринке мы обмазались глиной и купались. Вода была на удивление теплая относительно горной речки, и купаться было приятно. Кожа после маски из голубой глины и мягкой воды горной реки становилась гладкой и шелковистой.
Домой вернулся я с Майей потому, что Леля собирала грибы, а Святослав отставал. Земля подсохла после дождей, но все равно местами было скользко, я задел Майей пару раз ветки орешника, чем она не была довольна.
Вечером Вова баловался со Святиком, потом ребенок разжигал костер. Не получилось. Взялась Леля – не получается. Извели два коробка спичек, но все-таки добились своего. Я дочитывал Баха и не вмешивался. У костра мы сидели недолго, перешли на кухню, которую атаковали летучие муравьи. Т. Тома достала липкую мухоловку, так как из-за них трудно было находиться в помещении. А на улице, при взгляде на фонарь и вовсе оторопь брала. Сразу вспоминались фильмы ужаса от увиденного роя насекомых. У них перелёт. А на кухне шли дебаты на религиозную тему между Вовой и т. Томой. В итоге Вова куда-то исчез и появился только во второй половине следующего дня.
Я показывал т. Томе наши фото, мостик в каньоне Курджипса и немного видео, потом пошел в Фигвам. Там мы с Лелей смотрели видео на балкончике. Небо было в облаках, и любоваться уже было не чем.

11 июля 2010 вставали как обычно: сначала Леля со Святиком уходят на кухню. Я остаюсь спать с ползающей по мне Майей. В конце концов, не выдерживаю и иду на кухню следом за женой. На кухне открываю дверь под флагом – давно ждал этой возможности, но свежее не становится. Ветер колышет занавески, но температура настолько ровная, что движения не чувствуется. Т. Тома говорит, что такая духота здесь впервые.
Со Святославом мы пошли в магазин. Душно и жарко было, даже сильнее, чем вчера. Я останавливался потому, что кололо что-то под левым ребром. Леля пошла за грибами, а мы – на шестиметровку. Воскресенье – народу пропасть. Туристы идут из каньона с самшитом, папоротниками и прочими красотами – кто, что может унести. Я укачал Майю, и она спала под шум перекатывающихся волн прозрачного Курджипса. Даже возле реки не было так прохладно, как раньше. Сказывалась жара.
Когда Майя проснулась, мы окунулись в одежде, набрали воды на источнике и пошли в магазин.
 В Док Мак я отправил одного Святика, он очень хотел сам все сделать. Он закупился, сам предложил нести рюкзак, чтобы мне не было тяжело. Но из-за жары я все равно останавливался. Было тяжело дышать. А что там, на равнине, звонили, 52 гр. Жесть!
Вернулись мы с Лелей почти одновременно. У меня разболелась спина от напряжения, и я не пошел со старшим на Выдринку, а улегся на столе во дворе и дремал. По небу ходили низкие тучи, но не проливались. Д. Коля выгнал УАЗик с эстакады, поел и поехал с т. Томой в Темнолесскую за медом.
Леля возилась на кухне, а я пошел гулять с Майей вдоль дороги, в сторону баз. На душе было грустно от мыслей о надвигающемся отъезде, и мне нужно было развеяться. По дороге я увидел, как на новом Toyota Prado приехал мужик и стал выбрасывать мусор. И навстречу мне – д. Коля, я ему показал на эту несправедливость. Он подъехал к Toyote, выяснил, что мужик за собой потом все сжигает, и поехал домой. Я следом. Здесь, без инфраструктуры муниципалитета даже мусор – большая проблема, всё, что горит – сжигают. А куда девать бутылки и пластик?
Пришел Вова, поймал в Мезмайке пять форелей, которые решено было зажарить на костре. Святослав занялся костром, я развлекал Майю, а Леля паковала вещи и гоняла пауков в машине. Потом уложила Майю, и мы по очереди сходили полакомиться форелью, приготовленной на углях в фирменном маринаде т. Томы и политой свежим лимонным соком.
Вкусняшка, что сказать. И это вдобавок к жюльену из трюфелей, суджуку, косметике Ив Роше, которой мы все мылись, включая мыло для рук. Как т. Тома говорит: «В такой глуши такие шляпы!»

12 июля 2010 встали, позавтракали. Я погулял с Майей, сходил со Светиком на Выдринку, поспал и в шестом часу мы отъехали. Т. Тома нам подарила банку варенья, банку мёда помимо уже упакованных сумок и пакетов с подарками. Мы думали – что обратно будем ехать в пустой машине. Счас! Обратно мы везли ещё больше. Мы долго всё упихивали в машину. Не обнимались, просто попрощались и укатили. Т. Тома, просила так, чтобы легче было расстаться, и чтоб никто не видел, как она плачет. Перевал давался с трудом. На смотровую я взбирался, высадив Лелю и Святослава. На таком крутом подъеме ручник не удерживал машину, приходилось открывать дверь и класть под переднее колесо предусмотрительно захваченный камень. Так машина стопорилась, и можно было раскрутить движок для старта на подъем. С третьего заезда у меня получилось. Дальше всё шло нормально. На перевале мы вышли посмотреть на горы, но их спёрли (облака скрыли всё плотной пеленой). Зрелища не получилось.
Вниз мы ехали очень долго, я с трудом мог представить, что это расстояние мы преодолели за 20 мин, причем ехали вверх. Вот, что значит ехать к цели! На каменистой дороге перевала соскочил бандаж с глушителя. Среди общего грохота машины на каменистой дороге мы этого не заметили. Только в Нижегородке, на асфальте стало слышно рёв Тузика. А ведь отъезжали мы с тихим урчанием практически бесшумно.
Я попытался восстановить хомут, но из-под него выскочил асбестовый шнур, и зазор был слишком велик. Пришлось ехать так. Машина периодически переставала ехать, причем на полном ходу. Газ исчезал, и вскоре машина глохла. Постояв пару минут заводилась и ехала дальше. Меня это очень настораживало, так как ехать далеко, а что будет дальше с такой тенденцией – неизвестно. Но всё обошлось, Тузик заглох потом только в воронежской области. И тоже на пару минут.
Ехали мы через Белореченск, по ночи. Я пил кофе и ел семечки, на улице было 28 градусов тепла, страшно представить, что будет днём. Ехал я всю ночь, под утро выпил 0,5 энергетика, но все равно пришлось останавливаться дремать, так как он не особо помог. Во время остановки нас так одолели комары, что я предпочел ехать, а не стоять.
Долгой казалась дорога, мне так хотелось выехать на ростовскую трассу, чтоб не искать неизвестный маршрут без карты, потом мне очень сильно хотелось скорее уже свернуть с ростовской трассы, чтобы быть ближе к дому. Дорога была не в удовольствие, мне уже не так и хотелось рулить, но ехать надо…
Как только мы свернули с трассы на Афанасьевку, остановились в посадке, и я лег спать.

13 июля 2010 поспал я часа три, потом попил, и мы поехали далее. Пекло стояло жуткое, у Лели раскалывалась голова, Майя плакала – у неё резались зубы. В общем ехать было довольно напряжно. В Россоши Леля купила поесть, а я закоротил повода на вентиляторе, чтобы он постоянно работал, и машина не грелась. Дальше тянулась долгая дорога домой.
Под Тимом мы видели шикарный грозовой фронт, но до нас он не дошел. Правда по белгородской области мы ехали после дождя, даже приходилось работать и дворнику. Он иногда зависал в одном положении и не двигался. Всю дорогу я поправлял хомут, а в Курске подъехал к папиному гаражу и стал «рычать», утапливая педаль газа. Всё получилось, и даже больше. За почти 3000 км я даже не пробил колесо. Если не считать рёва порванного глушителя, Тузик достойно и честно нас свозил на юг, за что ему огромная благодарность!
Любите свои машины, разговаривайте с ними, и они вас не раз выручат!
На этом наша поездка закончилась…

Папалама – Трехлебов
Сломанные часы выкинуть (или саркофаг – коробочка – красная материя)
НПО «Синегорье Ведрусье» Родовое поместье, Барков Андрей

«Попа плюх, пожалуйста!»
Дочь Монтесумы – книга
Н. Левашов академик (ПищаРА в поисковике и 1sovetnik.com) Вячеслав Есиков

Фильмы:
«Там, где сбываются мечты»
«Убить Билла 1,2»
«Перевозчик»
«Прекрасная зеленая.»
«Апокалипсис» Мела Гибсона
«Охотник» украинский фильм
 
Мир книги подписаться
Телефон Сереги шунгит