7. Павел Суровой Госпожа Англии

Глава VII. Посланец из тумана
Сентябрь 1137 года выдался серым и неприветливым. Гастон де Периньи, переодетый в платье простого наемника — поношенный кожаный колет без гербов, плащ цвета придорожной пыли и старую помятую шаперонь — стоял на палубе рыбацкого судна, которое контрабандой везло нормандское вино в Бристоль.
Письмо Матильды, запечатанное её личным перстнем, было зашито в подкладку его сапога. Если бы его поймали люди Стефана, одного этого клочка пергамента хватило бы, чтобы Гастон закончил свои дни на виселице в Портсмуте.
Лес Дина: Встреча со смертью
Высадившись на пустынном берегу и раздобыв крепкую, хотя и неказистую кобылу, Гастон двинулся к владениям Роберта Глостерского. Путь лежал через густые леса, где закон короля Стефана был не более чем пустым звуком. Здесь правили «вольные люди» и дезертиры, превратившиеся в свирепых разбойников.
Вечерело. Гастон ехал по узкой тропе, заваленной прелой листвой. Воздух пах грибами и гнилой древесиной. Вдруг уши его кобылы дернулись. Гастон мгновенно перехватил уздечку, его рука скользнула к рукояти меча, спрятанного под плащом.
— Стой, путник! — хриплый голос раздался из-за векового вяза.
Из зарослей папоротника вышли трое. На них были лохмотья, но в руках они держали вполне добротные топоры и один длинный лук. Главарь, широкоплечий детина с изуродованным ухом, оскалился.
— Куда спешишь, благородный господин в бедной одежде? Твой конь ступает тяжело, будто везет золото, а не бродягу. — Я везу только свои долги и надежду найти работу у лорда, который платит звонкой монетой, — спокойно ответил Гастон, не слезая с седла. — Пропустите меня, добрые люди. У меня нет ничего, кроме этого плаща и острого железа.
— Острое железо нам тоже пригодится! — крикнул лучник, натягивая тетиву.
В этот миг Гастон ударил кобылу шпорами. Конь прыгнул вперед, сбивая главаря с ног. Гастон выхватил меч — сталь звякнула, сверкнув в последних лучах солнца. Одним взмахом он рассек плечо лучника прежде, чем тот успел выпустить стрелу. Третий разбойник замахнулся топором, но Гастон, используя опыт сотен стычек, уклонился, и ответным ударом эфеса в челюсть отправил врага в беспамятство.
Главарь, тяжело дыша, пытался подняться, но острие меча Гастона уже упиралось ему в горло.
— Слушай меня, лесной житель, — прошипел Гастон. — Я мог бы выпустить твои кишки на радость волкам. Но мне нужен проводник до окраин Глостера. Если доведешь меня к рассвету — получишь этот серебряный кулон. Если предашь — я убью тебя первым. Выбирай.
Разбойник, глядя в холодные серые глаза Гастона, понял: перед ним не купец и не паж. Перед ним — профессиональный убийца.
— Идем... господин, — прохрипел он. — Но держитесь подальше от больших дорог. Там люди Стефана вешают всех, кто пахнет нормандским морем.
К утру они достигли Бристоля. Бристольский замок, мощный, с четырехгранными башнями, возвышался над городом как несокрушимый утес. Здесь находилось сердце оппозиции Стефану.
Гастона ввели в малый кабинет, где за столом, заваленным свитками и картами, сидел Роберт, граф Глостерский. Единокровный брат Матильды, незаконный сын покойного короля Генриха, он был человеком выдающегося ума и доблести. У него были те же фамильные черты — высокий лоб, решительный подбородок, но его взгляд был более усталым и мудрым.
Роберт был одет в домашнее сюрко из синего сукна, без доспехов, но тяжелый меч у кресла напоминал о его положении.
— Периньи? — Роберт поднял брови, узнав посланца. — Я думал, вы сейчас охраняете покой моей сестры в Нормандии. Что заставило вас пересечь пролив в такую бурю?
Гастон молча опустился на колено, достал из сапога письмо и, взломав подкладку, протянул его графу.
— Мадам приказала доставить это лично в ваши руки, милорд. Она говорит, что время ожидания истекло.
Роберт быстро пробежал глазами строки, написанные твердой рукой Матильды. Его лицо помрачнело. Он встал и подошел к окну, за которым шумел город.
— Она хочет войны, Гастон. Настоящей, кровавой войны, где брат пойдет на брата. Она знает, что Стефан уже укрепился? Что он раздал половину земель короны, чтобы купить верность баронов? — Она знает только то, что корона принадлежит ей по праву и по клятве, — твердо ответил Гастон. — И она знает, что вы — единственный, на кого она может положиться. Её муж, граф Жоффруа, больше занят своими охотничьими угодьями в Анжу, чем английским троном.
Роберт обернулся. В его глазах вспыхнул огонь, знакомый Гастону по взгляду старого короля Генриха.
— Моя сестра — львица, которой не повезло с клеткой. Скажи ей, Гастон... скажи, что Роберт Глостерский помнит клятву, данную отцу. Пусть она готовится. Когда листья на этих дубах начнут опадать через два года, я буду ждать её на побережье Суссекса. Мы захватим Арундел.
Граф подошел к столу и налил два кубка вина.
— Пей, Гастон. Ты проделал путь, на который решился бы не каждый рыцарь. Как она? — Роберт вдруг смягчился, в его голосе прозвучала искренняя братская забота. — Она всё так же горда? Не сломили ли её эти годы изгнания?
Гастон принял кубок, чувствуя, как тепло вина разливается по жилам.
— Она не просто горда, милорд. Она стала холоднее стали. И, если позволите... она очень одинока. В её мире есть только дети, трон и тени прошлого. — И вы, Периньи, — Роберт внимательно посмотрел на Гастона. — Не забывайте о себе. Матильда не умеет благодарить словами, но она доверяет вам больше, чем самой себе. В наше время это стоит дороже всех сокровищ Англии.
Гастон промолчал, лишь ниже склонил голову. Он знал это. И именно это знание заставляло его каждую ночь проверять остроту своего меча.