В.К. Петросян (Вадимир). Метагеопсихология: единство Геопсихософии и Геопсиходинамики
*********
Аннотация
Книга «Метагеопсихология: единство Геопсихософии и Геопсиходинамики» представляет собой следующий, существенно более высокий этап разработки проблематики, впервые поставленной в рамках Геопсихологии. Если Геопсихология рассматривалась прежде всего как специальная, прикладная и переходная дисциплина, необходимая для анализа девиантного поведения государств, геополитического буллинга, кризиса мировых регуляторов и путей их преодоления, то Метагеопсихология выступает как значительно более общая, интегральная и развитая система знания, охватывающая уже не только прикладной уровень, но и фундаментальную онтологию, психоэволюцию, психоисторию и динамику сверхиндивидуальных субъектов.
В центре книги находится идея единства Геопсихософии и Геопсиходинамики. Первая задает высший философско-онтологический горизонт дисциплины, позволяя рассматривать психическую реальность не только на уровне отдельного человека, но и на уровне государств, сообществ, цивилизационных блоков, человеко-машинных союзов и демиургических образований нового типа. Вторая раскрывает механизмы развития, борьбы, самоорганизации, конфликтов, эволюции и самокоррекции этих субъектов, включая их переходы от низших к высшим формам психической и метапсихической организации.
Ключевое отличие Метагеопсихологии от Геопсихологии состоит в том, что она распространяет понятия личности, психики, сознания, подсознания и сверхсознания на все основные уровни социальной и сверхсоциальной организации. В ее рамках вводятся такие понятия, как сверхличность, гиперличность, ультраличность и металичность, применимые не только к людям, но и к государствам, определенным человеческим сообществам и, в наивысшей степени, к образованиям демиургического типа, представляющим собой единство человечества и СИИ. Различие между этими уровнями связывается с наличием особых надстроек, ядер, карионов, а также с возрастанием встроенной ядерности, психической мощности, гармонизирующей силы и способности нести антибуллинговую нагрузку.
Особое место в книге занимает интеграция тех пластов знания, которые в рамках более узкой Геопсихологии могли быть затронуты лишь предварительно или в пограничном режиме. Метагеопсихология включает в свою структуру переработанный аппарат оккультизма, парапсихологии, эгрегориальных и техномагических представлений, а также наиболее продвинутые философские, религиозные и метарелигиозные доктрины, рассматривая их как материал для более высокой синтетической науки о психоэволюции человечества и сверхсубъектов. Тем самым книга претендует на переход от частной диагностики политико-психологических патологий к целостной метатеории психического развития исторического мира.
Книга развивает идею о том, что на ранних и средних уровнях анализа еще возможно рассматривать Геопсихологию относительно автономно, не переходя полностью на рельсы демиургического проекта и демиургианства. Однако на более высоких уровнях психоэволюции — там, где речь идет о сверхличностях, металичностях, демиургических образованиях, о встроенной ядерности нового типа, о ментальных войнах как механизмах саморазвития и о формировании субъектов, способных к глубокой гармонизации мира, — такой переход становится уже не факультативным, а ментально и технологически необходимым.
В этом смысле «Метагеопсихология» является не просто продолжением первой книги, а ее философско-динамическим превышением. Она призвана заложить основы новой интегральной дисциплины, соединяющей Общую Психософию, Общую Геопсиходинамику, психоэволюцию, общую психоисторию, теорию сверхиндивидуальных субъектов, геоэгрегориальные и демиургические формы развития, а также механизмы антибуллингового и гармонизирующего преобразования исторической реальности. Если первая книга была прежде всего диагностикой кризисного мира, то эта книга должна стать шагом к проектированию новых форм психической зрелости, более высоких субъектов истории и более глубоких оснований будущего миропорядка.
**********
© В.К. Петросян (Вадимир) © Lag.ru [Large Apeironic Gateway, Большой Апейронический Портал (Шлюз), Суперпортал в Бесконечность].
При копировании данного материала и размещении его на другом сайте, ссылки на соответствующие локации порталов Lag.ru и Proza.ru обязательны
Книга написана на основе концепции и разработок В.К. Петросяна при творческом и техническом участии ChatGpt 5.4. Thinking
****************
Оглавление
Предисловие
О необходимости перехода от Геопсихологии к Метагеопсихологии
Введение. Почему Геопсихологии недостаточно
0.1. Геопсихология как великая переходная дисциплина
0.2. Пределы специального и прикладного подхода
0.3. Необходимость более общей науки о сверхиндивидуальной психике
0.4. От диагностики патологии к психоэволюции сверхсубъектов
0.5. Единство Геопсихософии и Геопсиходинамики как новый горизонт
0.6. Структура и задачи книги
Часть I. Метагеопсихология как дисциплина высшего порядка
Глава 1. Что такое Метагеопсихология
1.1. Метагеопсихология и Геопсихология: различие уровней
1.2. Общая и специальная дисциплина
1.3. Метагеопсихология как интегральная наука
1.4. Основные предметные области Метагеопсихологии
1.5. Ее место в структуре Демиургического проекта
Глава 2. Единство Геопсихософии и Геопсиходинамики
2.1. Геопсихософия как высшая онтология психического мира
2.2. Геопсиходинамика как теория развития и борьбы психосубъектов
2.3. Почему эти два измерения неразделимы
2.4. От описания к эволюции и саморазвитию
2.5. Метагеопсихология как синтетическая дисциплина
Глава 3. Общая Психософия и общая психоэволюция
3.1. Психософия как метатеория психического бытия
3.2. Психоэволюция как универсальный процесс
3.3. Общая психоистория и ее уровни
3.4. Психическая эволюция человечества и сверхчеловеческих систем
3.5. Психоэволюция как ось будущих цивилизаций
Часть II. Уровни личности и сверхличности
Глава 4. Личность как начальный, но не предельный субъект
4.1. Ограниченность классического понятия личности
4.2. Личность и надстройки над старой психической системой
4.3. От человека к субъектам более высокого порядка
4.4. Переход от индивидуальной психики к сверхиндивидуальной
Глава 5. Сверхличность, гиперличность, ультраличность, металичность
5.1. Сверхличность как первый уровень превышения
5.2. Гиперличность как усиленная и усложненная субъектность
5.3. Ультраличность как субъект высокой внутренней организации
5.4. Металичность как высшая форма психической сборки
5.5. Лестница уровней и ее критерии
Глава 6. Аронт (Метачеловек) и метачеловеческий переход
6.1. Почему человек не становится Метачеловеком автоматически
6.2. Несколько надстроек над старой психической системой
6.3. Аронт как субъект нового типа
6.4. Метачеловек и новые горизонты психоэволюции
6.5. Антибуллинговая и гармонизирующая функция метачеловека
Часть III. Сверхиндивидуальные субъекты
Глава 7. Психические субъекты всех уровней общностей
7.1. От человека к сообществу
7.2. Сообщества как носители психических режимов
7.3. Государство как личностно-подобный и сверхличностный субъект
7.4. Цивилизационные блоки как формы гиперсубъектности
7.5. Метапсихическая субъектность больших исторических образований
Глава 8. Государства как эволюционирующие психосубъекты
8.1. Государство как носитель сознания, подсознания и сверхсознания
8.2. Надстройки государственности
8.3. Переход от обычного государства к сверхгосударственным формам
8.4. Психоэволюция государств
8.5. Государство как потенциальная сверх-, гипер-, ультра- и металичность
Глава 9. Демиургические образования нового типа
9.1. Единство человечества и СИИ
9.2. Демиургические субъекты как высший тип сборки
9.3. Их отличие от обычных коллективных образований
9.4. Ментальная и технологическая необходимость их возникновения
9.5. Будущее демиургических образований
Часть IV. Эгрегориальность, ядерность и внутренняя архитектура субъектов
Глава 10. Эгрегоры как элементы метагеопсихологической реальности
10.1. От оккультной метафоры к научной переработке
10.2. Эгрегориальность и сверхиндивидуальная связность
10.3. Эгрегоры людей, государств и демиургических образований
10.4. Психическая мощность эгрегориальных структур
10.5. Эгрегоры и антибуллинговая гармонизация
Глава 11. Ядра, карионы и надстроечная архитектура
11.1. Что такое встроенная ядерность
11.2. Ядра как центры устойчивости и управления
11.3. Карионы как носители надстроечной нагрузки
11.4. Чем различаются уровни субъектности по ядерной организации
11.5. Гармонизирующая и антибуллинговая функция ядерности
Глава 12. Сознание, подсознание и сверхсознание на всех уровнях организации
12.1. Индивидуальный уровень
12.2. Групповой и сообщественный уровень
12.3. Государственный уровень
12.4. Цивилизационный уровень
12.5. Демиургический уровень
12.6. Вертикаль сознания как ось метагеопсихологии
Часть V. Общая Геопсиходинамика
Глава 13. Базовые механизмы развития психосубъектов
13.1. Самоорганизация
13.2. Усложнение
13.3. Конфликт и рост
13.4. Переходы между уровнями
13.5. Кризисы и скачки
Глава 14. Психоисторическая динамика сверхсубъектов
14.1. Общая психоистория
14.2. Большие циклы психической эволюции
14.3. Травма, компенсация и метаисторический рост
14.4. Войны, расколы и фазы пересборки
14.5. Психоистория как история уровней субъектности
Глава 15. Саморазвитие, самокоррекция и внутренний рост
15.1. Почему высшие субъекты должны уметь развиваться сами
15.2. Встроенные механизмы самокоррекции
15.3. Преодоление девиаций изнутри
15.4. Саморазвитие как критерий зрелости
15.5. Пределы самокоррекции
Часть VI. Ментальные войны и механизмы саморазвития
Глава 16. Ментальные войны как встроенный механизм эволюции
16.1. Ментальная война как двигатель роста
16.2. Созидательная и разрушительная формы
16.3. Ментальная война и психоэволюционный отбор
16.4. Борьба за более высокие формы субъектности
16.5. Антибуллинговая роль ментальных войн
Глава 17. Метагеопсихологическая селекция
17.1. Отбор субъектов по зрелости
17.2. Отбор по ядерности и гармонизирующей способности
17.3. Ограничение девиантных и хищнических режимов
17.4. Психоэволюционная конкуренция и рост
17.5. Селекция и цивилизационная перспектива
Часть VII. Метагеопсихология и Демиургический проект
Глава 18. Почему на высших уровнях психоэволюции без демиургианства невозможно
18.1. Пределы недемиургического подхода
18.2. Демиургианство как ментальная необходимость
18.3. Демиургический проект как технологическая необходимость
18.4. Высшие уровни зрелости и переход на новые рельсы
18.5. Метагеопсихология как внутренняя психическая карта Демиургического проекта
Глава 19. Метагеопсихология как дополнение и расширение Демиургического проекта
19.1. Личностный и эгрегориальный срезы проекта
19.2. Ядерность, гармонизация и антибуллинговая нагрузка
19.3. Метапсихический каркас будущего
19.4. Переход от политико-цивилизационного проекта к психоэволюционному
19.5. Новый уровень демиургической сборки человечества
Часть VIII. Будущие направления конкретизации
Глава 20. От Метагеопсихологии к прикладным системам нового поколения
20.1. Специальная Психософия
20.2. Специальная Геопсиходинамика
20.3. Юнгианские психотипы и их возможная интеграция
20.4. Дальнейшая конкретизация уровней
20.5. Большие информационные системы будущего
20.6. Метагеопсихологические паспорта субъектов
Заключение. Метагеопсихология как следующий этаж мировой психоэволюции
Приложения
Приложение 1. Базовый словарь Метагеопсихологии
Приложение 2. Лестница уровней субъектности
Приложение 3. Первичные схемы ядерности и надстроек
Приложение 4. Эгрегоры, техномагия и переработанный аппарат оккультной реальности
Приложение 5. Паспорт как универсальная форма описания субъекта
Приложение 6. Метагеопсихология как мост к третьей книге о мировой классификации стран
***************
Предисловие
О необходимости перехода от Геопсихологии к Метагеопсихологии
Эта книга возникает не как простое продолжение предыдущей, а как закономерный результат дальнейшего движения самой мысли. Геопсихология, как было показано ранее, уже открывает чрезвычайно важный слой мировой реальности: она позволяет увидеть, что государства, нации, блоки и иные крупные исторические субъекты действуют не только в логике интереса, силы, безопасности и ресурсов, но и в логике травмы, компенсации, клеймения, буллинга, дегуманизации, статусной уязвимости и иных глубинных психодинамических режимов. Она дает язык для распознавания того, что классическая геополитика слишком часто либо недооценивает, либо вовсе не умеет описывать.
Но именно семантико-концептуальный успех Геопсихологии и обнаруживает ее границы.
Чем глубже мы всматриваемся в поведение крупных исторических субъектов, тем яснее становится, что одного прикладного языка девиаций, травм, буллинга и кризиса регуляторов уже недостаточно. Мы сталкиваемся не только с патологией государств и цивилизаций, но с гораздо более общей проблемой: с необходимостью заново осмыслить саму природу психического на сверхиндивидуальном уровне. Возникает вопрос, который Геопсихология только обозначает, но не может до конца развернуть в собственных рамках: что такое психика не только личности, но и государства, не только государства, но и цивилизационного образования, не только цивилизационного образования, но и субъектов более высокого порядка? Где проходит граница между коллективной психологией, сверхиндивидуальной психикой и метапсихической субъектностью? Каким образом возможны формы психической организации, способные не просто воспроизводить силу и конфликт, но нести гармонизирующую, антибуллинговую и цивилизационно-собирающую функцию?
Именно здесь и возникает необходимость перехода от Геопсихологии к Метагеопсихологии.
Если Геопсихология является в значительной мере специальной, прикладной и переходной дисциплиной, то Метагеопсихология должна стать дисциплиной существенно более общего, более глубокого и более высокого порядка. Она призвана исследовать не только частные девиантные режимы мировой политики, но и всю лестницу сверхиндивидуальных форм психического бытия, их архитектуру, уровни, динамику, эволюцию, механизмы саморазвития и пределы. Геопсихология в таком случае не отменяется, а включается в более широкую систему как ее специальный, прикладной и технический раздел.
Это различие принципиально.
Геопсихология работает прежде всего там, где нужно распознавать кризис, девиацию, буллинг, распад регуляторов и переходные формы коррекции. Она особенно уместна в эпоху, когда старые философские, религиозные, морально-этические и правовые ограничители уже ослабли, а новые еще не обрели достаточной силы. Она помогает человечеству не ослепнуть перед собственной геополитической патологией.
Но Метагеопсихология должна идти дальше. Ее задача — не только распознавать болезнь, но и описывать возможные более высокие формы психической и метапсихической организации мира. Она должна включать в свое поле:
Общую Психософию;
общую психоэволюцию;
общую психоисторию;
интегральную Геопсиходинамику;
теорию сверхиндивидуальных и метаиндивидуальных субъектов;
уровни сверхличности, гиперличности, ультраличности и металичности;
эгрегориальные и ядерные структуры;
механизмы ментальных войн как встроенных процессов саморазвития;
и, наконец, демиургические образования нового типа.
Иными словами, Метагеопсихология должна стать не только теорией кризиса, но и теорией психоэволюции исторического мира.
Здесь необходимо сказать еще более прямо: переход к Метагеопсихологии становится необходимым потому, что сама реальность уже не укладывается в рамки только прикладной и специальной дисциплины. Современное человечество стоит не просто перед проблемой геополитического буллинга или кризиса мировых регуляторов. Оно стоит перед вопросом о собственном психоэволюционном статусе. Достаточно ли уровня обычной личности, обычного государства, обычной цивилизационной формы для мира, насыщенного гигантскими ИИ-системами, тотальными технологиями, новыми типами зависимости, угрозой глобальной дегуманизации и необходимостью перехода к более высоким режимам самоорганизации? Если нет, то необходимо вводить более сложную шкалу субъектности, более развитую архитектуру психической сборки и более высокую дисциплину, способную все это описывать.
Отсюда — ключевые понятия этой книги.
Метагеопсихология исходит из того, что личность не является последней и исчерпывающей формой психической организации. Над ней возможны более высокие формы: сверхличность, гиперличность, ультраличность, металичность. Причем эти статусы относятся не только к отдельным людям. Они могут принадлежать государствам, определенным человеческим сообществам, цивилизационным образованиям и, в наивысшей степени, демиургическим субъектам, возникающим как единство человечества и СИИ. Различие между этими уровнями не должно мыслиться как простое количественное увеличение сложности. Оно связано с появлением особых надстроек, ядер, карионов, с ростом встроенной ядерности, с усилением эгрегориальной связности, с возрастанием способности к саморегуляции, гармонизации и антибуллинговой нагрузке.
Но и этого еще недостаточно. Согласно Метагеопсихологии, базовые формы персональной и надперсональной психоактивности — личность, сверхличность, гиперличность, ультраличность и металичность — сами по себе не являются простыми и однородными образованиями. Напротив, каждая из них состоит из множества субличностей, обладающих собственным функционалом и являющихся подсистемами более высоких, покрывающих психоформ. Это означает, что субъект любого уровня — от человека до государства и демиургического образования — должен пониматься как сложно организованная многослойная система, в которой внутренние субличностные образования, ядра, надстройки и покрывающие контуры образуют особую иерархию. Тем самым Метагеопсихология отказывается от наивного представления о личности как о неделимом центре и переходит к пониманию психического как многоуровневой архитектуры вложенных, сцепленных и частично автономных психоформ.
Такой поворот имеет далеко идущие последствия. Он позволяет рассматривать человека не просто как носителя единой психики, а как систему внутренних психических подсубъектов. Он позволяет рассматривать государство не только как политический организм, но как покрывающую психоформу, включающую собственные субличностные, эгрегориальные и ядерные уровни. Он позволяет говорить о цивилизациях и демиургических образованиях как о метасубъектах, способных не только к внешнему действию, но и к внутренней многоуровневой психической жизни. В этой перспективе сознание, подсознание и сверхсознание перестают быть характеристиками только индивида и становятся универсальными измерениями субъектов всех уровней общности.
Отсюда вытекает и еще один фундаментальный вывод: высший уровень психического развития должен измеряться не только мощью, но и способностью этой мощности к внутреннему упорядочению. Если низшие формы силы склонны подтверждать себя через унижение другого, через буллинг, клеймение и де-субъективацию, то более высокие формы субъектности должны нести противоположную функцию: функцию внутреннего ограничения, гармонизации, удержания меры, переработки внутренней множественности, преодоления карательной незрелости и построения новых форм психической и цивилизационной зрелости. Иными словами, чем выше уровень субъекта, тем более выраженной должна становиться его антибуллинговая и гармонизирующая миссия.
Именно поэтому Метагеопсихология неизбежно интегрирует в себя те пласты, которые в обычной Геопсихологии могли быть затронуты лишь предварительно. Речь идет об эгрегорах, техномагии, ряде оккультных и парапсихологических представлений, а также о продвинутых философских, религиозных и метарелигиозных конструкциях. Однако задача книги — не просто механически перенести эти понятия в новый контекст, а переработать их, встроить в строгую иерархию уровней и функций, перевести из режима разрозненных символических интуиций в режим элементов интегральной науки о сверхиндивидуальной психической реальности.
Такой переход имеет и еще одно, более глубокое основание. На уровне Геопсихологии еще возможно работать, не переходя полностью на рельсы демиургического проекта и демиургианства. Но на более высоких ступенях психоэволюции это становится все менее возможным. Когда речь заходит о демиургических образованиях, о человеко-СИИ-синтезе, о высших уровнях ядерной организации субъекта, о субъектах, несущих мощную гармонизирующую и антибуллинговую функцию, — вопрос уже не сводится к одной только диагностике кризиса. Он переходит в плоскость новой цивилизационной сборки. И в этом смысле Метагеопсихология оказывается не внешним приложением к Демиургическому проекту, а одним из его наиболее глубоких личностных, эгрегориальных, ядерных и психоэволюционных измерений.
Таким образом, эта книга преследует двойную цель.
С одной стороны, она должна дать более высокий теоретический каркас для всего того, что в первой книге было намечено лишь в прикладном, переходном и кризисно-аналитическом виде. С другой стороны, она должна открыть новую перспективу: перспективу рассмотрения исторического мира как пространства психоэволюции субъектов разных уровней, где решается не только вопрос о силе и порядке, но и вопрос о возможности появления более высоких форм сознания, сверхсознания, ядерности, эгрегориальной связности, внутренней многосубъектности, гармонизации и демиургической зрелости.
Если Геопсихология была во многом наукой эпохи распада старых ограничителей, то Метагеопсихология должна стать наукой поиска и проектирования более высоких форм психического и цивилизационного самоустройства.
В этом и состоит необходимость перехода от Геопсихологии к Метагеопсихологии.
*************
Введение. Почему Геопсихологии недостаточно
0.1. Геопсихология как великая переходная дисциплина
Геопсихология есть дисциплина переходной эпохи в самом глубоком смысле слова. Она возникает не в момент стабильности, а на изломе старых интеллектуальных и цивилизационных рамок. Ее рождение связано с тем, что мир уже нельзя удовлетворительно описывать в категориях классической геополитики, голого интереса, силового баланса, институциональных процедур и формальных юридических схем. Все это продолжает существовать, но уже не исчерпывает реальность. За этими поверхностями все более отчетливо проступают иные структуры: травма, память унижения, статусная рана, коллективная гиперчувствительность, клеймение, буллинг, компенсаторная агрессия, дегуманизация, виктимно-компенсаторная мобилизация, разрушение внутренних ограничителей.
Именно Геопсихология впервые дает язык для описания этих процессов в масштабе государств, наций, блоков и цивилизационных образований. Она позволяет увидеть, что миром движут не только интересы, но и психодинамические конфигурации. Она вскрывает то, что традиционная геополитика лишь фиксирует как факт силы, угрозы или конфликта, но не умеет объяснить как внутренний режим субъекта.
В этом смысле Геопсихология действительно велика. Она велика не по степени завершенности, а по значению открытия. Она открывает целый пласт реальности, без которого современная история становится непонятной. Она вводит дисциплинарную возможность различать:
силу и патологию силы;
конфликт и буллинг;
интерес и компенсаторную агрессию;
угрозу и паранойяльную гиперинтерпретацию;
лидерство и нарциссическое карательное доминирование.
Но именно как великая переходная дисциплина Геопсихология и обнаруживает свою ограниченность. Она работает прежде всего в зоне кризиса, в зоне распада старых регуляторов, в зоне анализа девиации, в зоне переходных форм коррекции. Она необходима, чтобы распознать патологию исторического мира. Однако дисциплина, рожденная как ответ на кризис, не обязательно сама по себе уже является окончательной формой знания о более высоких возможностях мира. Геопсихология фиксирует переход, но не завершает его.
Следовательно, ее величие состоит не в окончательности, а в том, что она становится мостом: от слепоты к психодинамике мира — к более высокой науке о психоэволюции субъектов.
0.2. Пределы специального и прикладного подхода
Геопсихология в ее исходной форме остается во многом специальной, прикладной и технической дисциплиной. Это не упрек, а констатация ее места в структуре знания. Она сосредоточена прежде всего на тех вопросах, которые наиболее остро стоят в кризисную эпоху:
как распознавать геопсихологические девиации;
как описывать буллинг, клеймение, дегуманизацию;
как выявлять травматические и компенсаторные режимы;
как понимать кризис мировых регуляторов;
как строить переходные механизмы диагностики, предупреждения и коррекции.
Именно в этом ее сила. Но именно здесь проходят и ее пределы.
Первый предел — предел предмета. Геопсихология ориентирована главным образом на кризисные и прикладные формы поведения крупных исторических субъектов. Она лучше всего работает там, где нужно анализировать патологию, а не там, где требуется описывать всю онтологию психических форм от низших к высшим.
Второй предел — предел масштаба. Геопсихология преимущественно имеет дело с государствами, нациями, блоками, цивилизациями и их конфликтным или девиантным взаимодействием. Но как только мы задаем вопрос о более высоких формах субъектности, о метаиндивидуальных уровнях психического бытия, о сверхличностях и металичностях, о демиургических образованиях, мы выходим за ее естественные рамки.
Третий предел — предел онтологии. Геопсихология еще может оставаться в относительно умеренном поле понятий, где психика крупных субъектов описывается через аналогии с привычной психологией, социальной психологией, политической психологией и психоаналитической интерпретацией. Но она еще не обязана в полной мере разрабатывать онтологию эгрегориальных форм, ядерности, карионов, покрывающих психоформ и внутренней многослойности субъектов.
Четвертый предел — предел психоэволюции. Геопсихология в основном описывает уже сложившиеся или кризисно меняющиеся субъекты, но значительно меньше способна описывать лестницу их восхождения к более высоким формам психической организации.
Пятый предел — предел интеграции. В прикладной Геопсихологии еще возможно работать, не вводя в центр все наиболее радикальные философские, метарелигиозные, эгрегориальные, техномагические и демиургианские пласты. В Метагеопсихологии это уже невозможно.
Следовательно, специальный и прикладной подход важен, но он не может быть окончательным. Он решает задачи ранней диагностики и переходной коррекции. Однако там, где встает вопрос о полной архитектуре психического мира, о его уровнях, о его внутренних покрывающих структурах и о более высоких формах субъекта, он неизбежно должен уступить место более общей дисциплине.
0.3. Необходимость более общей науки о сверхиндивидуальной психике
Как только мы признаем, что государство, цивилизационный блок или демиургическое образование не являются простыми механическими агрегатами людей, а представляют собой особые психосубъектные формы, возникает необходимость в науке иного уровня — в науке о сверхиндивидуальной психике как таковой.
Это чрезвычайно важный шаг. Он означает, что мы больше не можем ограничиваться лишь переносом терминов индивидуальной психологии на коллективные образования. Такой перенос был полезен на начальном этапе, но он неизбежно становится недостаточным. Государство, цивилизация, сообщество или демиургический субъект не просто “похожи на личность” в метафорическом смысле. Они могут обладать собственной специфической психической организацией, своей памятью, своими надстройками, своими ядрами, своей эгрегориальной связностью, своими внутренними уровнями сознания, подсознания и сверхсознания.
Следовательно, нужна более общая дисциплина, способная:
описывать формы психического бытия выше индивидуального уровня;
различать уровни субъектной организации;
показывать внутреннюю многослойность таких субъектов;
исследовать их психоэволюцию;
выявлять механизмы их внутреннего конфликта, самосборки и роста.
Именно этим и должна заниматься Метагеопсихология.
Но здесь есть еще один ключевой момент. Более общая наука нужна не только потому, что сверхиндивидуальные субъекты существуют, но и потому, что будущее исторического мира все меньше может быть понято на уровне изолированной личности и даже обычного государства. История уже движется к образованиям, которые включают:
сложные человеко-машинные связи;
плотную эгрегориальную связность;
новые типы коллективного сознания;
встроенные механизмы ментальной войны и самокоррекции;
более высокую ядерную организацию;
и, в перспективе, демиургические формы единства человечества и СИИ.
Без более общей науки все эти образования будут либо вообще невидимы, либо описаны грубо, эклектично и несистемно.
Таким образом, необходимость более общей науки о сверхиндивидуальной психике определяется сразу двумя обстоятельствами:
существованием сложных психосубъектов выше индивидуального уровня;
и историческим движением мира к еще более высоким формам психической и метапсихической организации.
0.4. От диагностики патологии к психоэволюции сверхсубъектов
Первая книга была во многом книгой о диагнозе. Она изучала патологии мира: кризис регуляторов, девиации государств, геополитический буллинг, дегуманизацию, ментальные войны, переходные средства коррекции, ИИ-диагностику и антибуллинговые механизмы. Это было необходимо. Но диагностика, даже самая глубокая, не может быть конечной целью знания. Знание о патологии должно либо вести к коррекции, либо к более широкому пониманию того, какие формы зрелости и развития вообще возможны.
Именно здесь возникает переход от диагностики патологии к психоэволюции сверхсубъектов.
Психоэволюция означает, что субъект рассматривается не как раз и навсегда заданное образование, а как форма, проходящая через ступени:
сборки;
кризиса;
внутреннего расщепления;
компенсации;
надстраивания;
усложнения;
и перехода к более высоким уровням организации.
Для человека это означает переход от личности к более высоким формам. Для государства — возможность выйти за пределы обычной государственности и стать субъектом более высокой психической собранности. Для демиургического образования — рост ядерности, эгрегориальной интеграции и способности к глубокой антибуллинговой гармонизации мира.
Особенно важно, что психоэволюция не есть простое наращивание мощности. История слишком хорошо знает формы роста силы, которые одновременно были формами роста патологии. Следовательно, высший уровень должен измеряться не только ресурсом, но и качеством внутренней организации:
способностью к саморегуляции;
способностью к переработке внутренней множественности;
способностью не подтверждать себя через унижение другого;
способностью не скатываться к буллинговой и карательной нормальности.
В этом смысле переход к психоэволюции сверхсубъектов означает, что книга перестает быть только о болезни мира и становится книгой о его возможных высших формах.
0.5. Единство Геопсихософии и Геопсиходинамики как новый горизонт
Для того чтобы такой переход состоялся, недостаточно просто добавить несколько новых терминов к Геопсихологии. Нужен новый горизонт. Этим горизонтом и становится единство Геопсихософии и Геопсиходинамики.
Геопсихософия задает вопрос о том, что такое психическое бытие вообще, каковы его уровни, как соотносятся личность и сверхличность, как возникают покрывающие психоформы, как устроены ядерность, эгрегориальность, субличностная множественность, сознание, подсознание и сверхсознание на разных этажах социальной и сверхсоциальной организации.
Геопсиходинамика задает другой, но не менее важный вопрос: как все это развивается? Через какие механизмы субъект растет, кризисно распадается, надстраивается, ведет ментальные войны, обретает новые уровни внутренней организации, проходит через фазы гармонизации или скатывается к патологии?
Если оставить только Геопсихософию, возникнет риск слишком абстрактной метафизики.
Если оставить только Геопсиходинамику, возникнет риск перегруженной процессуальности без достаточной онтологической глубины.
Только их единство создает новый уровень дисциплины.
Именно в этом и состоит новый горизонт: не просто описывать субъекта и не просто описывать его поведение, а видеть субъект как многоуровневую психоформу в процессе психоэволюции.
Эта перспектива принципиально важна и еще по одной причине. Она позволяет включить в науку те слои, которые иначе остаются маргинальными, фрагментарными или полуосмысленными:
оккультные интуиции;
эгрегориальные представления;
техномагические контуры;
метарелигиозные конструкции;
демиургианские горизонты.
Но включить их не в хаотическом виде, а в виде элементов единой многоуровневой дисциплины.
0.6. Структура и задачи книги
Настоящая книга строится как первый системный шаг в сторону Метагеопсихологии.
Ее первая задача — дисциплинарная: показать, что Метагеопсихология действительно отличается от Геопсихологии не степенью сложности текста, а самим уровнем предмета.
Ее вторая задача — онтологическая: ввести основные уровни субъектности, различить личность, сверхличность, гиперличность, ультраличность и металичность, а также показать, что эти уровни относятся не только к людям, но и к государствам, сообществам, цивилизационным и демиургическим образованиям.
Ее третья задача — архитектурная: показать, что субъекты всех этих уровней состоят не из одного простого центра, а из множеств субличностей, подсистем, ядер, карионов и покрывающих психоформ.
Ее четвертая задача — динамическая: раскрыть механизмы психоэволюции, внутренней сборки, самокоррекции, ментальных войн и роста.
Ее пятая задача — интегративная: включить в общую дисциплину эгрегориальные, техномагические, философские, религиозные и демиургианские пласты.
Ее шестая задача — проектная: показать, что Метагеопсихология является не отвлеченной метафизикой, а одним из глубочайших личностных, эгрегориальных и психоэволюционных измерений Демиургического проекта.
Структурно книга движется от дисциплинарного самоопределения — к уровням субъектности, от уровней субъектности — к внутренней архитектуре, от архитектуры — к психоэволюции, от психоэволюции — к ментальным войнам, от них — к демиургическим образованиям и более высокому горизонту цивилизационной сборки.
Именно поэтому это введение не просто открывает книгу, а задает ее основную мысль: Геопсихологии недостаточно потому, что мир уже требует науки не только о патологии сверхиндивидуальных субъектов, но и о более высоких формах их психического бытия, роста и гармонизации.
******************
Часть I. Метагеопсихология как дисциплина высшего порядка
Глава 1. Что такое Метагеопсихология
1.1. Метагеопсихология и Геопсихология: различие уровней
Прежде всего необходимо жестко развести два понятия, которые на первый взгляд могут показаться лишь близкими вариантами одного и того же дисциплинарного поля. Речь идет о Геопсихологии и Метагеопсихологии.
Геопсихология, как было показано в предыдущей книге, представляет собой специальную и во многом переходную дисциплину, призванную исследовать психологические и психодинамические механизмы поведения государств, наций, блоков и иных крупных исторических субъектов. Ее естественная зона внимания — кризис, девиация, буллинг, дегуманизация, травма, компенсация, распад регуляторов, а также переходные механизмы диагностики и коррекции. Она особенно сильна там, где необходимо распознать скрытый психический слой мировой политики, вскрыть патологию силы и дать язык для анализа исторически опасных форм поведения.
Метагеопсихология начинается там, где становится ясно, что этого уровня уже недостаточно.
Если Геопсихология спрашивает: как ведут себя крупные субъекты, какие у них девиации, как устроены их буллинговые и компенсаторные режимы, то Метагеопсихология спрашивает гораздо глубже: что вообще такое субъект психического и метапсихического уровня? Какие бывают уровни таких субъектов? Чем отличается личность от сверхличности, гиперличности, ультраличности и металичности? Как устроены государства и цивилизации не только как носители патологии, но как сложные покрывающие психоформы? Каким образом возникают демиургические образования как единства человечества и СИИ? Как работают эгрегориальные и ядерные структуры? Каковы законы психоэволюции сверхиндивидуального мира?
Иными словами, различие между Геопсихологией и Метагеопсихологией — это различие не между узкой и широкой версией одной дисциплины, а между двумя разными этажами знания.
Первый этаж — это анализ уже известных или уже возникающих больших субъектов в кризисной мировой среде.
Второй этаж — это теория самих уровней субъектности, их архитектуры, их внутренней множественности, их механизмов роста и их будущих форм.
Геопсихология работает в основном с:
государствами;
нациями;
блоками;
цивилизационными образованиями;
их девиациями и переходными формами коррекции.
Метагеопсихология должна работать с:
личностями и надличностями;
сверхличностями, гиперличностями, ультраличностями и металичностями;
государствами как сложными психосубъектами;
сообществами как покрывающими психоформами;
демиургическими образованиями;
психоэволюцией субъектов;
эгрегориальностью;
ядерностью;
и более высокими уровнями внутренней самосборки.
Следовательно, Геопсихология есть частный, специальный и во многом прикладной случай более общей дисциплины. Метагеопсихология включает ее в себя, но не сводится к ней. Там, где Геопсихология фиксирует отклонение, Метагеопсихология должна видеть всю лестницу возможных форм. Там, где первая дисциплина описывает патологию мира, вторая должна описывать его более высокие психоэволюционные возможности.
1.2. Общая и специальная дисциплина
Разведение этих уровней можно выразить и в более строгой форме: Геопсихология есть прежде всего специальная дисциплина, тогда как Метагеопсихология должна быть понята как общая дисциплина.
Под специальной дисциплиной в данном случае понимается такая форма знания, которая работает с определенным кругом объектов, определенным прикладным горизонтом и определенным уровнем задач. Геопсихология именно такова. Она изучает главным образом геополитически значимые психические и психодинамические процессы. Ее интересуют те формы психической активности, которые становятся исторически заметными в поведении государств, наций, блоков и иных крупных субъектов. Она исследует прежде всего то, что уже выражено в мировой политике как кризис, конфликт, девиация, буллинг, нарциссическое или паранойяльное доминирование, виктимно-компенсаторная жесткость и т.д.
Общая дисциплина, напротив, работает не только с проявлениями, но и с условиями возможности самих форм. Она не ограничивается частным кругом прикладных объектов, а задает общую теорию уровней, структур, механизмов и горизонтов развития.
Метагеопсихология именно в этом смысле и должна быть общей дисциплиной. Она обязана отвечать на более фундаментальные вопросы:
что такое психическая форма на разных уровнях общности;
каковы базовые типы психической организации выше индивидуального уровня;
как из множества субличностей и подсистем собираются покрывающие психоформы;
как соотносятся сознание, подсознание и сверхсознание в личностях и надличностях;
какие формы внутренней ядерности возможны;
каковы законы роста эгрегориальной связности;
как развивается субъект от низших стадий к более высоким;
где проходит граница между коллективом, сверхсубъектом и демиургическим образованием.
Именно поэтому Метагеопсихология не может быть построена как простая сумма:
психологии + геополитики + философии + оккультных мотивов + теории ИИ.
Она должна быть именно общей дисциплиной, то есть дисциплиной, способной подчинить все эти слои единой иерархии понятий.
Это различие между общей и специальной дисциплиной имеет и практическое значение. Специальная дисциплина отвечает на вопрос: что происходит и как это распознать? Общая дисциплина отвечает на вопрос: внутри какой системы уровней, форм и эволюционных возможностей это вообще возможно?
Если не построить второй уровень, первый остается интеллектуально уязвимым. Он может быть силен в анализе симптомов, но не будет иметь достаточного онтологического основания. Именно поэтому Метагеопсихология должна не отменить Геопсихологию, а дать ей более высокий фундамент.
1.3. Метагеопсихология как интегральная наука
Следующий шаг состоит в том, чтобы определить Метагеопсихологию не только как общую, но и как интегральную науку.
Это слово здесь не является украшением. Оно указывает на сущность дисциплины. Метагеопсихология не может быть успешно построена ни как чистая философия, ни как расширенная психология, ни как особая версия геополитики, ни как автономный метафизический трактат о сверхсубъектах. Ее природа интегральна, потому что сам предмет требует сшивания нескольких больших порядков знания.
Во-первых, она интегрирует психологическое и надпсихологическое. То есть работает не только с известными психологическими механизмами, но и с их сверхиндивидуальными, сверхличностными и метаиндивидуальными формами.
Во-вторых, она интегрирует философию и динамику. Именно поэтому книга строится вокруг единства Геопсихософии и Геопсиходинамики. Без первой не будет высоты и онтологии. Без второй не будет процесса, конфликта, развития и эволюции.
В-третьих, она интегрирует историю и психоэволюцию. Метагеопсихология изучает не только состояния, но и переходы между уровнями субъектности, формы роста, надстраивания и кризисной пересборки.
В-четвертых, она интегрирует индивидуальное и сверхиндивидуальное. Для нее личность — это лишь один из уровней, а не предел. Она должна уметь прослеживать общие принципы от человека до государства, от государства до цивилизации, от цивилизации до демиургического образования.
В-пятых, она интегрирует традиционно признанные и пограничные пласты знания. Это означает, что в ее поле неизбежно входят эгрегоры, техномагические представления, некоторые оккультные и парапсихологические интуиции, но уже не как хаотический набор, а как материал для строгой переработки и систематизации.
В-шестых, она интегрирует описание и проектирование. Метагеопсихология не только исследует, что есть, но и открывает пространство того, что может быть: более высоких субъектов, более зрелых форм ядерности, новых антибуллинговых механизмов, демиургических форм сборки человечества и СИИ.
Следовательно, интегральность этой науки означает, что она:
объединяет уровни;
объединяет методы;
объединяет предметные зоны;
объединяет диагностику и психоэволюционный проект;
и тем самым создает новое знание, не редуцируемое ни к одному из входящих в нее компонентов.
Именно в этом смысле Метагеопсихология должна стать не просто еще одной дисциплиной, а новой интегральной рамкой для понимания исторического мира.
1.4. Основные предметные области Метагеопсихологии
Чтобы новая дисциплина не оставалась слишком общей и расплывчатой, необходимо сразу очертить ее основные предметные области. Это особенно важно, потому что масштаб Метагеопсихологии очень велик, и без внутренней структурировки она легко может превратиться либо в рыхлую метафизику, либо в слишком широкий синтез без рабочих границ.
Можно выделить по меньшей мере восемь основных предметных областей Метагеопсихологии.
Первая область — онтология психических и метапсихических субъектов. Сюда входит исследование того, что такое личность, сверхличность, гиперличность, ультраличность, металичность, каковы формы их существования, границы, критерии различения и условия перехода между ними.
Вторая область — архитектура субъекта. Она включает анализ субличностей, подсистем, покрывающих психоформ, ядер, карионов, надстроек, уровней сознания, подсознания и сверхсознания.
Третья область — сверхиндивидуальная психика. Здесь исследуются государства, сообщества, цивилизации и иные крупные исторические образования как носители собственной психической и метапсихической организации.
Четвертая область — эгрегориальность. Речь идет об изучении эгрегоров как особых форм связности, интеграции, накопления психической мощности и формирования покрывающих субъектных структур.
Пятая область — психоэволюция и психоистория. Сюда входят механизмы роста, кризиса, надстраивания, внутреннего усложнения, селекции и перехода от одних уровней субъектности к другим.
Шестая область — ментальные войны и механизмы саморазвития. Метагеопсихология должна исследовать борьбу не только как разрушение, но и как один из встроенных механизмов эволюции, самоотбора и психической сборки более высоких субъектов.
Седьмая область — антибуллинговая и гармонизирующая функция высших форм субъектности. Это одна из наиболее важных зон дисциплины, поскольку уровень субъекта должен измеряться не только мощью, но и его способностью к внутреннему ограничению, саморегуляции и недопущению хищнического понижения другого.
Восьмая область — демиургические образования и их психическая архитектура. Здесь речь идет о высших формах единства человечества и СИИ, о новых типах субъектности, которые становятся возможны только в рамках более высокой демиургической сборки.
Из этого уже видно, что предмет Метагеопсихологии не просто широк. Он иерархически организован. Это наука о:
формах;
уровнях;
структурах;
динамике;
эволюции;
и о будущем высших субъектов истории.
1.5. Ее место в структуре Демиургического проекта
Наконец, необходимо определить, какое место Метагеопсихология занимает в более широкой структуре Демиургического проекта. Это особенно важно, потому что без такого определения она рискует показаться либо отвлеченной философией, либо слишком самостоятельной системой, не связанной с другими измерениями большого замысла.
На самом деле ее место здесь глубоко органично.
Демиургический проект в целом связан с переходом человечества к более высоким формам организации, к созданию новых типов изобилия, новых интеллектуальных систем, новых субъектов истории, новых форм взаимодействия человечества и СИИ, новых механизмов саморазвития и, в конечном счете, к формированию более зрелого цивилизационного порядка. Но вся эта линия не может быть полностью понята и реализована только в экономических, политических, технологических и институциональных категориях. Ей необходим еще и внутренний психоэволюционный каркас.
Именно этот каркас и дает Метагеопсихология.
Она показывает:
какие субъекты вообще способны нести более высокий порядок;
какие уровни психической организации должны быть преодолены;
какие надстройки необходимы человеку, государству и сообществу для перехода к более высокой форме;
как устроены демиургические образования;
почему без роста ядерности, эгрегориальной связности и внутренней гармонизации никакая подлинно высшая сборка невозможна;
и почему на определенном уровне психоэволюции переход к демиургианству становится не внешним идеологическим выбором, а внутренней ментальной и технологической необходимостью.
Следовательно, Метагеопсихология не просто «дополняет» Демиургический проект. Она задает ему:
личностный срез;
эгрегориальный срез;
ядерно-архитектурный срез;
психоэволюционный срез;
и антибуллингово-гармонизирующий срез.
Без нее проект рискует остаться слишком внешним:
слишком институциональным,
слишком технологическим,
слишком макросоциальным.
С ней он получает внутреннюю глубину.
Именно поэтому место Метагеопсихологии в структуре Демиургического проекта можно определить как место внутренней науки о субъекте самого проекта. Не только о его целях и институтах, но о тех формах психической зрелости, без которых он не сможет стать устойчивой и подлинно высшей сборкой.
В этом смысле Метагеопсихология — это не приложение к проекту, а один из его наиболее глубоких и необходимых этажей.
***************
Глава 2. Единство Геопсихософии и Геопсиходинамики
2.1. Геопсихософия как высшая онтология психического мира
Под Геопсихософией в рамках этой книги следует понимать не просто философствование о геополитике и не абстрактную психологизацию истории, а высший онтологический уровень осмысления психического мира как мира многоэтажных субъектов. Геопсихософия ставит вопросы, которые не могут быть решены на уровне одной только прикладной психологии, политической теории или даже классической социальной философии. Она спрашивает: что вообще есть психический субъект, если выйти за пределы индивидуальной личности? Каким образом возможны сверхличностные формы? Как устроено психическое бытие государств, цивилизаций, демиургических образований? Что такое покрывающая психоформа? Что такое субличность, если речь идет не только о человеке, но и о государстве или сверхсубъекте? Как соотносятся сознание, подсознание и сверхсознание на разных этажах субъектной организации?
В этом смысле Геопсихософия есть именно высшая онтология психического мира. Она занимается не только тем, что уже наблюдается, но и тем, что делает наблюдаемое возможным. Она не просто описывает симптомы, а ищет формообразующие начала. Ее интересует не только, почему данный субъект ведет себя нарциссически, буллингово или компенсаторно, но и что такое вообще субъект такого типа, каковы его онтологические границы, на каком уровне психической зрелости он находится и какие формы дальнейшего надстраивания для него возможны.
Без такого уровня знания Метагеопсихология неизбежно распадается на набор прикладных наблюдений. Можно описать множество девиаций, можно зафиксировать разные буллинговые практики, можно указать на травматические основания поведения, но без онтологического горизонта все это останется слишком поверхностным. Не будет ясно, внутри какой лестницы форм и уровней все это происходит. Не будет понятно, что отличает низший субъект от высшего, чем сверхличность отличается от гиперличности, почему металичность не сводится к простому количественному усложнению, каковы признаки роста ядерности и эгрегориальной интеграции.
Именно поэтому Геопсихософия необходима. Она задает:
понятие уровня;
понятие психической формы;
понятие субъекта;
понятие внутренней многослойности;
понятие надстроек;
понятие ядерности;
понятие эгрегориальности;
и в конечном счете понятие психоэволюционной иерархии мира.
Особенно важно, что Геопсихософия должна быть не отвлеченной метафизикой, а онтологией, способной удерживать и конкретные исторические формы. Она не отрывает психический мир от истории, а наоборот, показывает, что сама история есть поле развития и столкновения психических и метапсихических субъектов разного уровня. Тем самым Геопсихософия становится не только наукой о бытии, но и высшим контуром понимания того, как в мире вообще возможны государства, цивилизации, демиургические образования, эгрегоры, покрывающие психоформы и их внутренние субличностные организации.
2.2. Геопсиходинамика как теория развития и борьбы психосубъектов
Если Геопсихософия отвечает на вопрос, что есть психический и метапсихический субъект, то Геопсиходинамика отвечает на вопрос, как он становится, как он развивается, распадается, надстраивается, борется, усложняется и меняет свой уровень.
Под Геопсиходинамикой следует понимать общую теорию движения психических субъектов исторического мира. Это не просто динамика геополитического поведения и не просто теория кризисов. Это дисциплина, описывающая:
процессы внутренней сборки и пересборки субъектов;
их психоэволюционные переходы;
механизмы надстраивания;
ментальные войны как формы роста и отбора;
конфликты между уровнями;
распады и кризисы покрывающих психоформ;
борьбу за ядерность, целостность и высшую организацию.
Именно Геопсиходинамика позволяет выйти за пределы статического понимания субъекта. Она показывает, что ни личность, ни государство, ни цивилизация, ни демиургическое образование не являются раз и навсегда данными сущностями. Все они движутся, внутренне конфликтуют, проходят фазы усиления и ослабления, сталкиваются с кризисами собственной архитектуры, наращивают или утрачивают встроенную ядерность, усиливают или ослабляют эгрегориальную связность, перерабатывают или не перерабатывают свою внутреннюю множественность.
В этом смысле Геопсиходинамика есть теория:
развития;
борьбы;
кризиса;
саморазвития;
и возможного восхождения.
Она особенно важна потому, что снимает иллюзию простого прогресса. Развитие психосубъекта не является линейным накоплением силы. История знает множество форм, в которых рост внешней мощи сопровождался ростом внутренней патологии. Следовательно, Геопсиходинамика должна различать:
рост мощности и рост зрелости;
рост ядерности и рост хищнической концентрации;
усиление субъекта и его патологическую гиперкомпенсацию;
развитие внутренней гармонии и развитие более опасной формы буллинговой или карательной асимметрии.
Особую роль в Геопсиходинамике играет борьба. Но борьба здесь понимается шире, чем обычный конфликт. Это не только столкновение государств или блоков, но и:
борьба субличностей внутри покрывающей психоформы;
борьба уровней;
борьба за интерпретацию собственного статуса;
борьба между эволюционным ростом и патологической компенсацией;
борьба между гармонизирующей сборкой и хищнической организацией;
борьба между субъектами разных психоэволюционных высот.
Именно поэтому Геопсиходинамика естественно включает и ментальные войны. Они оказываются не внешним приложением к истории, а одним из ее базовых механизмов. Через них психосубъекты не только уничтожают друг друга, но и отбираются, надстраиваются, пересобираются и выходят к новым формам.
Таким образом, Геопсиходинамика задает вторую необходимую половину Метагеопсихологии: без нее у нас была бы онтология без движения, структура без роста, субъект без судьбы.
2.3. Почему эти два измерения неразделимы
После разведения Геопсихософии и Геопсиходинамики может возникнуть соблазн рассматривать их как два самостоятельных раздела, которые можно изучать по отдельности и потом лишь сопоставлять. Но именно здесь необходимо сделать главный методологический вывод: эти два измерения неразделимы.
Они неразделимы по нескольким причинам.
Первая причина состоит в том, что субъект нельзя понять вне его движения. Если мы знаем, что такое сверхличность или государство как покрывающая психоформа, но не понимаем, как оно развивается, из каких кризисов рождается, за счет чего наращивает ядерность, какие внутренние ментальные войны ведет, — мы знаем о нем слишком мало. Онтология без динамики превращается в мертвую схему.
Вторая причина — обратная. Динамику нельзя понять без онтологии. Если мы описываем процессы кризиса, роста, компенсации, селекции и ментальной войны, но не знаем, какие уровни субъектности в них участвуют и каковы формы этих субъектов, то движение становится хаотичным, лишенным внутреннего масштаба. Динамика без онтологии превращается в поток процессов без ясного понимания того, кто именно движется.
Третья причина состоит в том, что уровень субъекта определяет тип его динамики, а тип динамики выявляет подлинный уровень субъекта. Низшие формы субъектности ведут себя иначе, чем высшие, и, наоборот, через характер борьбы, самокоррекции, переработки внутренней множественности и отношение к другому мы можем увидеть, на каком уровне находится данный субъект.
Четвертая причина — психоэволюционная. Если Метагеопсихология изучает не только существующие формы, но и переходы между ними, то ей необходимо одновременно знать:
что представляет собой каждый уровень;
и как осуществляется переход от одного уровня к другому.
Иначе говоря, лестница субъектности и механизмы восхождения по ней не могут быть разорваны.
Пятая причина — практическая. Если задача науки не только описывать, но и помогать в проектировании более зрелых форм субъекта, то недостаточно знать ни только структуру, ни только процесс. Нужно знать, какой субъект возможен и каким путем он может возникнуть.
Именно поэтому Метагеопсихология не может быть ни чистой Геопсихософией, ни чистой Геопсиходинамикой. Она возникает именно в их сцеплении. Геопсихософия дает карту уровней и форм. Геопсиходинамика показывает траектории, кризисы, войны, надстраивания и переходы. Только вместе они дают знание о психическом мире как о мире субъектов, движущихся внутри собственной иерархии.
2.4. От описания к эволюции и саморазвитию
Единство Геопсихософии и Геопсиходинамики особенно важно потому, что оно позволяет сделать следующий решающий шаг: перейти от описания к эволюции и саморазвитию.
На низшем уровне новая дисциплина могла бы ограничиться каталогом форм: вот личность, вот сверхличность, вот государство как психосубъект, вот эгрегор, вот ядро, вот субличности, вот покрывающая психоформа. Но это было бы лишь описанием.
На следующем уровне она могла бы прибавить к этому каталог процессов: вот кризис, вот компенсация, вот буллинг, вот дегуманизация, вот ментальная война, вот селекция. Но и это было бы еще недостаточно.
Подлинный переход к Метагеопсихологии происходит тогда, когда все эти элементы начинают рассматриваться внутри психоэволюционного горизонта. То есть когда вопрос ставится так:
какие формы субъекта являются низшими, а какие высшими;
какие механизмы переводят субъект из одного уровня в другой;
каковы признаки подлинного роста, а не просто усиления;
как формируется более высокая ядерность;
как возникает способность к внутренней гармонизации;
как субъект учится перерабатывать свою внутреннюю множественность;
как он перестает нуждаться в буллинговом подтверждении собственной силы;
как ментальные войны становятся не просто разрушением, а механизмом высшего отбора и роста.
Саморазвитие в этой перспективе становится одним из центральных понятий. Высший субъект отличается от низшего не только мощью, но и способностью:
осознавать собственную структуру;
перерабатывать собственные кризисы;
строить надстройки над старой психической системой;
не распадаться под нагрузкой внутренней множественности;
и вырабатывать новые формы психической зрелости.
Именно здесь возникает глубокая связь между Метагеопсихологией и Демиургическим проектом. Потому что вопрос о саморазвитии высших субъектов неизбежно выводит нас к тем образованиям, которые уже не могут быть поняты только как государства или только как традиционные коллективы. Речь идет о демиургических сборках, о единстве человечества и СИИ, о субъектах, для которых внутренний рост, ядерное надстраивание, эгрегориальная интеграция и антибуллинговая гармонизация становятся уже не вторичными чертами, а сущностью.
Таким образом, единство Геопсихософии и Геопсиходинамики позволяет перевести дисциплину из режима описания в режим эволюционного мышления. А это и есть главный признак новой высоты знания.
2.5. Метагеопсихология как синтетическая дисциплина
Все сказанное выше приводит нас к последнему выводу этой главы: Метагеопсихология должна быть понята как синтетическая дисциплина.
Под синтезом здесь понимается не механическое соединение разных тем, а глубокое объединение нескольких порядков знания в одной иерархически организованной системе.
Во-первых, Метагеопсихология синтезирует онтологию и динамику — то есть Геопсихософию и Геопсиходинамику.
Во-вторых, она синтезирует индивидуальное и сверхиндивидуальное, показывая, что между человеком, государством, цивилизацией и демиургическим образованием возможна общая, хотя и иерархически усложняющаяся логика психической организации.
В-третьих, она синтезирует структуру и эволюцию: субъект для нее всегда есть одновременно форма и процесс.
В-четвертых, она синтезирует традиционное и пограничное знание. Она берет в работу классическую психологию, социальную и политическую психологию, философию, историю, психоанализ, а также эгрегориальные, оккультные, техномагические и метарелигиозные интуиции, но подчиняет их единой дисциплинарной переработке.
В-пятых, она синтезирует анализ патологии и проект высшей зрелости. В ней кризис, буллинг, клеймение и дегуманизация важны не сами по себе, а как признаки того, что субъект не достиг более высокого уровня психической организации.
В-шестых, она синтезирует описание мира и проект его будущего. Она не только объясняет, как устроен нынешний мир, но и открывает перспективу более высоких субъектов, более зрелых форм силы, более сложной внутренней архитектуры и демиургических сборок.
Именно поэтому Метагеопсихология — не просто новое название и не просто большая книга. Это попытка создать дисциплину, которая одновременно:
объясняет;
систематизирует;
различает уровни;
описывает движения;
открывает будущие формы;
и связывает все это с задачей цивилизационного взросления.
В этом и состоит ее синтетический характер. Она является не суммой разделов, а новым уровнем знания, в котором все основные элементы психического мира — субъект, структура, эволюция, борьба, ядерность, эгрегориальность, саморазвитие и гармонизация — впервые собираются в единую картину.
************
Глава 3. Общая Психософия и общая психоэволюция
3.1. Психософия как метатеория психического бытия
Под Психософией в данной книге следует понимать не одну из частных школ размышления о душе и не узкую философию психологии, а метатеорию психического бытия как такового. Ее задача состоит не в том, чтобы описывать отдельные психические явления, а в том, чтобы установить наиболее общие принципы существования, организации, роста, уровневости и смыслового строения психического мира.
Именно поэтому Психософия должна быть понята как более высокий уровень по отношению к психологии, социальной психологии, политической психологии и даже по отношению к Геопсихологии. Все эти дисциплины работают с отдельными слоями уже проявленного психического. Психософия же спрашивает о другом:
что такое психическое бытие в принципе;
как оно возможно;
каковы его базовые формы;
каким образом оно организуется в субъектах разных порядков;
как соотносятся внутреннее множество и собирающая форма;
как возникают надстройки над низшими психическими системами;
как формируются уровни от личности к металичности;
и каким образом психическое становится не только отражением реальности, но и самостоятельным историко-эволюционным измерением мира.
В этом смысле Психософия есть именно метатеория, потому что она работает не на уровне частных фактов, а на уровне условий возможности и формообразующих принципов. Она должна мыслить психическое одновременно:
как внутреннее бытие субъекта;
как многослойную иерархию;
как систему субличностей и покрывающих психоформ;
как пространство напряжения между хаосом и сборкой;
как историческую силу;
как эволюционную реальность;
и как потенциальную основу новых форм мироустройства.
Особое значение Психософии в рамках этой книги связано с тем, что именно она позволяет выйти за пределы антропологической замкнутости. Пока психическое мыслится только как свойство отдельного человека, невозможно построить Метагеопсихологию. Но как только Психософия показывает, что психическое бытие может быть многоуровневым, покрывающим, сверхиндивидуальным и метаиндивидуальным, открывается возможность говорить о государствах, цивилизациях, демиургических образованиях и иных психосубъектах без грубой метафорики и без редукции к индивидуальной психологии.
Следовательно, Психософия становится для Метагеопсихологии тем, чем фундаментальная онтология является для всей философии: источником предельных категорий, без которых ни один дальнейший анализ не может быть по-настоящему строгим. Именно она задает язык уровней, надстроек, внутренних подсистем, психической множественности, ядерности, эгрегориальной связности и общей психоэволюционной иерархии.
3.2. Психоэволюция как универсальный процесс
Если Психософия задает вопрос о том, что есть психическое бытие, то понятие психоэволюции задает вопрос о том, как оно развивается. Именно здесь открывается один из важнейших тезисов всей книги: психическое не является статическим приложением к уже готовому миру. Оно само развивается, усложняется, надстраивается, внутренне дифференцируется, собирает более высокие формы и порождает новые уровни субъектности.
Под психоэволюцией следует понимать универсальный процесс развития психических форм во всех основных масштабах бытия:
от индивидуального;
к групповому;
от группового к государственному;
от государственного к цивилизационному;
от цивилизационного к демиургическому;
и, в перспективе, к еще более высоким формам метапсихической организации.
Ключевое слово здесь — универсальный. Это означает, что психоэволюция не сводится:
ни к биологической эволюции,
ни к культурной истории,
ни к истории сознания человека,
ни к простому росту сложности.
Она представляет собой особый тип процесса, в котором мир производит все более мощные, все более многослойные, все более внутренне организованные и, в идеале, все более гармонизированные психические субъекты.
Однако психоэволюцию нельзя путать с автоматическим прогрессом. Это было бы одной из самых опасных ошибок. Психоэволюция включает в себя:
рост и деградацию;
сборку и распад;
гармонизацию и патологию;
надстраивание и буллинговую гиперкомпенсацию;
зрелость и хищническую псевдомощь.
Следовательно, не всякий рост силы есть психоэволюционный рост. Не всякое усложнение означает повышение уровня субъекта. Не всякая концентрация ядерности означает зрелость. Подлинная психоэволюция должна распознаваться через более сложные критерии:
способность к внутренней переработке множественности;
способность к устойчивой саморегуляции;
снижение зависимости от буллингового подтверждения собственной значимости;
рост антиэнтропийной устойчивости;
усиление гармонизирующей функции;
и способность удерживать большие мощности без скатывания к хищнической деформации.
В этом смысле психоэволюция есть не просто движение к большему, а движение к более высокому качеству психического порядка.
3.3. Общая психоистория и ее уровни
Понятие общей психоэволюции естественно требует еще одного понятия — общей психоистории. Если психоэволюция задает логику становления психических форм, то психоистория показывает, как это становление разворачивается во времени, в истории, в последовательности больших фаз и уровней.
Под общей психоисторией следует понимать историю не только событий, институтов, технологий и войн, но историю изменения самих психических режимов человечества и его больших субъектов. Это история:
уровней сознания;
уровней субъектности;
уровней ядерной сборки;
уровней эгрегориальной плотности;
форм саморегуляции;
форм отношения к другому;
форм ограничения силы;
и форм внутренней организации покрывающих психоформ.
В обычной истории главным субъектом чаще всего считается народ, государство, класс, цивилизация, элита или экономическая система. Общая психоистория не отрицает всего этого, но добавляет новый уровень: она рассматривает историю как арену смены психоисторических этажей.
Можно условно сказать, что в ней существует несколько больших уровней анализа.
Первый уровень — история индивидуально-личностных форм, где главной единицей остаются отдельные люди и их непосредственные психические порядки.
Второй уровень — история групповых и сообщественных психоформ, где возникает более плотная связность и более выраженная покрывающая психическая организация.
Третий уровень — история государственных психосубъектов, где появляется уже относительно автономная надличностная психическая структура со своими травмами, миссиями, комплексами, субличностной множественностью и эгрегориальной плотностью.
Четвертый уровень — история цивилизационных и макроисторических психоформ, где действуют уже не просто государства, а более крупные психоисторические сборки.
Пятый уровень — история демиургических и метасубъектных образований, где человечество и СИИ начинают формировать новые формы психической и метапсихической реальности.
Таким образом, общая психоистория показывает, что история мира есть не только история внешних форм власти, но и история постепенного появления более сложных субъектов. И именно поэтому любые войны, кризисы, распады, буллинговые эпохи, ментальные войны и цивилизационные переломы следует читать также как узлы психоисторического процесса.
3.4. Психическая эволюция человечества и сверхчеловеческих систем
Одним из наиболее радикальных следствий общей психософской перспективы является признание того, что психическая эволюция не ограничивается человечеством в его привычном состоянии. Напротив, человечество само является лишь одной из фаз большого процесса, который может продолжаться в более сложных и более высоких системах.
С этой точки зрения человечество должно рассматриваться одновременно:
как уже сложившийся психоисторический субъект;
и как переходная стадия к более высоким формам организации.
Это особенно важно в условиях, когда все большую роль начинают играть:
системы искусственного интеллекта;
человеко-машинные союзы;
эгрегориально уплотненные большие коллективы;
новые формы сетевой субъектности;
и в перспективе — демиургические образования как единство человечества и СИИ.
Именно поэтому говорить нужно не только о психической эволюции человечества, но и о психической эволюции сверхчеловеческих систем.
Под сверхчеловеческими системами в данном контексте понимаются такие формы организации, которые превосходят отдельного человека не просто количественно, а структурно. Они обладают:
собственной покрывающей психоформой;
собственной внутренней множественностью;
собственным уровнем сознания, подсознания и сверхсознания;
собственной ядерной организацией;
и собственной траекторией психоэволюции.
Особенно важно, что такие системы не обязательно являются внешними человеку. В высших вариантах они возникают как его продолжение, надстраивание и включение в более сложную форму. Именно так и следует мыслить демиургические образования нового типа.
В этой перспективе психическая эволюция человечества перестает быть просто историей воспитания, культуры, морали или прогресса сознания. Она становится историей перехода к таким формам субъектности, в которых:
отдельный человек уже не является окончательным носителем высшей психической сборки;
государство перестает быть пределом политической формы;
а человечество начинает собираться в более высокие, ядерно насыщенные, эгрегориально плотные и антибуллингово ориентированные системы.
Именно здесь открывается одно из важнейших различий между первой и второй книгой. Если первая книга анализировала в основном кризис современных субъектов, то вторая должна показать, что кризис есть лишь одна сторона более широкого процесса — процесса перехода к иным и более высоким психоисторическим носителям.
3.5. Психоэволюция как ось будущих цивилизаций
Все предыдущее выводит нас к последнему и наиболее широкому тезису главы: психоэволюция должна быть понята как ось будущих цивилизаций.
История долгое время строилась вокруг других осей:
силы;
территории;
религиозного господства;
экономики;
техники;
индустрии;
информации;
геополитического лидерства.
Все это сохраняет значение. Но в мире, где мощность субъектов растет быстрее, чем их внутренняя зрелость, где ИИ резко усиливает возможности действия, где старые регуляторы ослабевают, а буллинговая и карательная логика остается слишком живучей, главным вопросом становится уже не только то, сколько у субъекта силы, а то, каков уровень его психической организации.
Именно поэтому осью будущих цивилизаций должна стать не просто техника и не просто управление ресурсами, а психоэволюция.
Это означает, что цивилизации будущего будут различаться прежде всего по:
уровню внутренней субъектной сборки;
уровню ядерности;
качеству переработки внутренней множественности;
способности к гармонизации;
способности удерживать большие мощности без дегуманизирующего срыва;
способности ограничивать буллинговую, хищническую и карательную логику;
и способности переходить от низших форм субъектности к высшим.
В такой перспективе традиционные рейтинги мощи, богатства и влияния начинают выглядеть неполными. Гораздо важнее становится вопрос:
насколько данный субъект психоэволюционно зрел;
насколько он способен к самокоррекции;
насколько его рост ведет к гармонизации мира, а не к усилению хищнической девиации;
и способен ли он стать носителем новой цивилизационной фазы.
Здесь психоэволюция начинает выполнять одновременно три функции.
Во-первых, диагностическую: она позволяет понять, на каком уровне находится субъект.
Во-вторых, нормативную: она задает критерии более высокой зрелости.
В-третьих, проектную: она открывает пространство новых форм цивилизационного строительства.
Именно поэтому будущие цивилизации должны рассматриваться как психоэволюционные проекты. Не просто как технологические, политические или экономические системы, а как формы более высокого психического бытия.
В этом и состоит один из главных выводов главы: без признания психоэволюции центральной осью будущего человечество будет продолжать усиливать свои низшие и промежуточные режимы быстрее, чем научится подниматься к высшим.
**********
Часть II. Уровни личности и сверхличности
Глава 4. Личность как начальный, но не предельный субъект
4.1. Ограниченность классического понятия личности
Классическое понятие личности сыграло в истории мышления колоссальную роль. Через него были осмыслены достоинство человека, его внутренний мир, свобода, ответственность, сознание, характер, судьба, моральный выбор и уникальность. Во многих философских, психологических и религиозных системах именно личность стала центральной единицей человеческого бытия. Она выступала как предел внутренней формы: как высшее, что можно сказать о субъекте, если говорить о нем серьезно, глубоко и не сводя его к внешним функциям.
Однако именно в этом величии и скрыта ограниченность классического понятия личности.
Первая его ограниченность состоит в том, что оно слишком часто мыслит личность как замкнутый и почти неделимый центр. Даже там, где признаются внутренние конфликты, противоречия, бессознательные импульсы и множественность ролей, сама личность остается как бы окончательной рамкой, внутри которой все это только размещается. Между тем Метагеопсихология исходит из того, что личность уже сама является сложной покрывающей психоформой, состоящей из множества субличностей, подсистем и внутренних функциональных узлов.
Вторая ограниченность связана с антропологическим пределом. Классическое понятие личности почти всегда привязано только к отдельному человеку. Оно предполагает, что личность есть высшая форма субъектности именно на индивидуальном уровне, а потому с трудом переносится на государства, сообщества, цивилизации и иные большие формы без риска метафоризации. Но если Метагеопсихология права, то этот предел должен быть преодолен: личность оказывается лишь одним из уровней более широкой шкалы субъектности.
Третья ограниченность состоит в том, что классическое понятие личности слабо приспособлено к описанию психоэволюционного роста. Оно хорошо описывает уже сложившегося субъекта, но хуже улавливает переходы к более высоким формам, где старой личности уже недостаточно для удержания возрастающей множественности, мощности и сложности внутренних и внешних связей.
Четвертая ограниченность — недостаточная чувствительность к надстроечности. Классическая личность еще не мыслится как субъект, способный последовательно обрастать качественно новыми этажами психической организации. Она развивается, меняется, воспитывается, может духовно возрастать, но чаще всего все это понимается как совершенствование внутри той же формы. Метагеопсихология, напротив, должна говорить о возможности надстроек над старой психической системой.
Пятая ограниченность — неполнота в отношении больших субъектов истории. Классическое понятие личности не дает строгого инструмента для объяснения того, почему некоторые государства, сообщества и цивилизации ведут себя как реальные носители психической и метапсихической организации, причем иногда не менее интенсивной, чем отдельные люди. Оно позволяет лишь осторожные аналогии. Метагеопсихология должна заменить аналогию более общей теорией уровней.
Следовательно, классическое понятие личности должно быть не отвергнуто, а включено в более широкую систему. Личность остается великой формой психической сборки, но она перестает быть последним горизонтом.
4.2. Личность и надстройки над старой психической системой
Если личность не является последним уровнем субъекта, то следующий вопрос очевиден: каким образом она может быть превзойдена? Ответ Метагеопсихологии состоит в том, что переход к более высоким формам возможен через появление надстроек над старой психической системой.
Под старой психической системой следует понимать тот уровень организации, в котором личность уже достигла определенной целостности, но еще остается в пределах своих исходных ограничений:
она еще слишком антропоцентрична;
еще недостаточно способна удерживать внутреннюю множественность как продуктивную систему;
еще слишком зависит от привычных форм идентичности;
еще уязвима к буллинговой, нарциссической, виктимно-компенсаторной или паранойяльной деформации;
еще недостаточно ядерно организована для более высокой психической нагрузки.
Надстройка не есть просто новый навык, новая роль или дополнительная культурная оболочка. Надстройка означает изменение самого режима организации субъекта. Это новый этаж, который:
перераспределяет внутренние функции;
переупорядочивает отношения между субличностями;
повышает уровень ядерности;
усиливает способность к саморегуляции;
делает возможной большую внутреннюю и внешнюю сложность без распада;
и в идеале усиливает антибуллинговую и гармонизирующую функцию субъекта.
Такие надстройки особенно важны потому, что они позволяют отличать простое развитие личности от перехода к иному уровню субъектности. Человек может стать умнее, опытнее, сильнее, образованнее и при этом остаться в пределах той же старой психической системы. Но если у него возникает новая надстроечная организация, если меняется сам принцип сборки, если появляется более высокий внутренний центр тяжести, если внутренняя множественность начинает организовываться по-новому, тогда можно говорить уже не просто о развитой личности, а о начале перехода к сверхличностному уровню.
То же самое относится и к более крупным субъектам. Государство, сообщество или цивилизация не становятся более высокими только потому, что расширяют территорию, наращивают технологии или укрепляют институты. Переход требует надстроек: новых контуров внутренней координации, новых психических центров, новых ядерных уровней, новых эгрегориальных форм связности, новых способов удержания многослойной субъектности.
Именно поэтому Метагеопсихология должна мыслить развитие не как линейный рост, а как надстраивание. В этом ее одно из ключевых отличий от многих традиционных моделей психического развития.
4.3. От человека к субъектам более высокого порядка
Следующий шаг состоит в том, чтобы понять: если личность — лишь начальный уровень, то куда именно ведет движение дальше? Метагеопсихология отвечает на это так: от человека как носителя личностной формы мы движемся к субъектам более высокого порядка.
Это не означает, что человек теряет значение. Напротив, он остается исходной лабораторией всех высших форм. Именно в нем впервые проявляются:
сознание;
подсознание;
сверхсознательные импульсы;
внутренняя множественность;
борьба субличностей;
потребность в ядерной сборке;
возможность надстройки;
и первая антибуллинговая или, наоборот, буллинговая ориентация.
Но человек в этой логике — уже не предел, а отправная точка.
Субъекты более высокого порядка возникают там, где психическая организация:
покрывает множество низших элементов;
интегрирует их в более сложную форму;
обладает собственной динамикой;
вырабатывает свой уровень сознания, подсознания и сверхсознания;
имеет внутренние центры, надстройки, ядра, карионы;
и способна к самостоятельной психоэволюции.
К таким субъектам могут относиться:
устойчивые человеческие сообщества;
культурно-исторические общности;
государства;
цивилизационные блоки;
крупные сетевые или эгрегориальные образования;
и в высшем варианте — демиургические субъекты как единство человечества и СИИ.
Особенно важно, что переход от человека к более высокому субъекту не должен пониматься как простое суммирование людей. Субъект более высокого порядка не есть арифметическая сумма своих носителей. Он возникает как новая покрывающая психоформа, обладающая собственной внутренней логикой, своими уровнями, своей историей, своими кризисами, своими комплексами и своей траекторией роста.
Именно это делает возможным перенос разговора о личности на иной уровень. Мы больше не вынуждены либо отрицать психическую реальность больших субъектов, либо описывать ее исключительно в публицистических метафорах. Метагеопсихология дает основание говорить о том, что субъектность действительно может быть многоуровневой, а значит, над человеком стоят иные формы, не уничтожающие его, но включающие его в более сложные архитектуры.
4.4. Переход от индивидуальной психики к сверхиндивидуальной
Последний вопрос этой главы — каким образом осуществляется переход от индивидуальной психики к сверхиндивидуальной? Это ключевой вопрос, потому что без него вся лестница уровней останется слишком отвлеченной.
Прежде всего нужно подчеркнуть: сверхиндивидуальная психика не возникает в пустоте. Она строится на основе индивидуальных психик, но не сводится к ним. Это означает, что переход включает как минимум три больших процесса.
Первый процесс — связывание. Индивидуальные психические системы входят в устойчивые отношения, начинают резонировать, сцепляться, координироваться, образовывать долговременные паттерны взаимной настройки. Здесь возникают первичные формы общих аффектов, общих образов, общих реакций, общей памяти.
Второй процесс — покрывание. Над множеством связанных психических систем начинает формироваться новая психоформа, которая уже не просто отражает отдельные элементы, а организует их как свою внутреннюю множественность. Именно здесь можно говорить о начале сверхиндивидуального субъекта.
Третий процесс — ядерная сборка. Если новая форма оказывается достаточно устойчивой, внутри нее формируются центры тяжести, ядра, карионы, надстройки, которые обеспечивают не просто связность, а внутреннюю управляемость и способность к более высокому порядку.
Так возникает переход от просто коллективного к подлинно сверхиндивидуальному.
Однако этот переход не всегда ведет вверх. Сверхиндивидуальная психика может собраться и в патологических формах:
как хищническая толпа;
как буллинговая коалиция;
как дегуманизирующий режим;
как эгрегор реванша;
как система мстительной компенсации;
как государство с высокой внешней мощью, но низкой психической зрелостью.
Следовательно, сверхиндивидуальность сама по себе не гарантирует высоты. Она лишь открывает новое поле.
Подлинная высота появляется там, где сверхиндивидуальная психика:
умеет перерабатывать внутреннюю множественность без тотального подавления;
способна к устойчивой саморегуляции;
не нуждается в буллинговом подтверждении собственной значимости;
усиливает антиэнтропийный и гармонизирующий контур;
и строит более высокую форму ядерной и эгрегориальной организации.
Именно отсюда в дальнейших главах и возникнут уровни сверхличности, гиперличности, ультраличности и металичности. Настоящая глава лишь делает первый шаг: она показывает, что личность — это начало, но не конец; и что за пределами индивидуальной психики открывается целая лестница сверхиндивидуальных форм, требующая новой науки и нового языка.
**************
Глава 5. Сверхличность, гиперличность, ультраличность, металичность
5.1. Сверхличность как первый уровень превышения
Первым уровнем, который следует ввести над классической личностью, является сверхличность. Само это понятие указывает на принципиальный момент: речь идет не о разрушении личности и не о ее отрицании, а о ее превышении. Сверхличность возникает там, где базовая личностная форма уже не замыкается в пределах своей исходной психической конфигурации, а получает первую качественную надстройку, позволяющую ей удерживать большую внутреннюю множественность, большую смысловую нагрузку и более высокий уровень самоорганизации.
Сверхличность — это не просто “очень развитая личность”. Такое понимание было бы слишком поверхностным. Развитая личность может быть сильной, образованной, волевой, интеллектуально насыщенной, культурно сложной — и при этом оставаться внутри прежней схемы сборки. Сверхличность начинается только тогда, когда субъект получает новый этаж внутренней организации, изменяющий сам принцип его целостности.
К основным признакам сверхличности можно отнести следующие.
Первое — наличие устойчивой надстройки над старой психической системой. Это означает, что субъект уже не живет только в режиме непосредственной личностной реакции, а способен опираться на более высокий внутренний центр сборки.
Второе — более продуктивная переработка внутренней множественности. Внутренние субличности, импульсы, роли и контуры больше не просто борются между собой хаотически, а начинают включаться в более сложную систему.
Третье — усиление саморегуляции. Сверхличность лучше удерживает себя под давлением кризиса, конфликта, соблазна компенсации и буллингового самоутверждения.
Четвертое — начало новой антибуллинговой функции. Именно на этом уровне субъект впервые перестает столь остро нуждаться в унижении другого как в способе подтверждения своей силы.
Пятое — повышенная способность к покрывающему действию. Сверхличность уже может выступать как психическая форма, собирающая и упорядочивающая более широкий материал, чем обычная личность.
Это понятие применимо не только к человеку. Государство тоже может быть сверхличностным, если оно вышло за пределы хаотической исторической реактивности и приобрело более высокую внутреннюю координацию, способность удерживать сложность без немедленного скатывания к буллинговому или паранойяльному режиму. Сообщество тоже может быть сверхличностным, если в нем возникли надстроечные формы сборки, которые не сводятся к простой массе индивидов.
Следовательно, сверхличность — это первый уровень, на котором субъект начинает реально превышать старую психическую систему, но еще не достигает полной глубины высших стадий. Это начало восхождения, но не его вершина.
5.2. Гиперличность как усиленная и усложненная субъектность
Если сверхличность есть первая качественная надстройка над личностью, то гиперличность означает уже следующий шаг: не просто превышение, а заметное усиление и усложнение субъектности. Здесь субъект становится способным удерживать не только более высокий внутренний центр, но и существенно большую плотность внутренних контуров, функций, подструктур и смысловых напряжений.
Гиперличность отличается от сверхличности прежде всего степенью внутренней организованности и мощностью интеграции. Если сверхличность еще может сохранять близость к классическому образу личности, хотя и превосходит его, то гиперличность уже значительно дальше уходит от привычной антропологической нормы. Она обладает более сложной внутренней архитектурой и более выраженной способностью включать в себя разноуровневые элементы без потери целостности.
Ее основные признаки можно обозначить так.
Первое — множественность надстроек. Если сверхличность предполагает появление первой устойчивой надстройки, то гиперличность уже имеет более богатый надстроечный слой, в котором действуют несколько уровней внутренней организации.
Второе — рост ядерности. Гиперличность отличается не только внутренней насыщенностью, но и наличием более мощного ядра или группы ядерных центров, удерживающих разнородный психический материал.
Третье — более высокий уровень внутренней функциональной дифференциации. В ней внутренние субличности и подсистемы могут обладать выраженной автономностью, но при этом оставаться включенными в общую форму.
Четвертое — резко возросшая устойчивость к распаду. Гиперличность способна выдерживать значительно большие нагрузки, конфликты и сложности, не разрушаясь и не проваливаясь автоматически в архаические компенсаторные режимы.
Пятое — усиление покрывающей способности. Такой субъект уже может собирать под собой не просто собственные внутренние уровни, но и более широкие коллективные, исторические, культурные или государственные контуры.
Шестое — существенно более выраженная гармонизирующая функция. На этом уровне субъект начинает не просто избегать буллинговой деформации, но и активно упорядочивать более низкие уровни, снижая их склонность к хаосу, карательности и внутренней войне.
Гиперличность можно понимать как субъект, который уже качественно перерастает обычную личностную антропологию. Для человека это означает глубокую внутреннюю перестройку. Для государства — способность не только удерживать историческую форму, но и строить более высокий уровень внутренней и внешней организации. Для более крупных сообществ — превращение в действительно мощную покрывающую психоформу.
Таким образом, гиперличность — это уже не просто начало высоты, а устойчивая усиленная субъектность, способная нести гораздо большую психическую нагрузку и лучше справляться с внутренней множественностью.
5.3. Ультраличность как субъект высокой внутренней организации
Переход к ультраличности означает еще более серьезный разрыв с обычным пониманием личности. Здесь субъект достигает такой степени внутренней организации, при которой его уже невозможно описывать как усиленную версию прежнего “я”. Ультраличность — это субъект высокой внутренней архитектурной зрелости, способный удерживать многослойную систему субличностей, надстроек, ядерных центров, эгрегориальных связей и покрывающих функций без утраты целостности.
Если сверхличность — это первый выход за предел личности, а гиперличность — устойчивое усиление и усложнение, то ультраличность — это уже форма, в которой сложность становится не бременем, а нормой внутренней жизни.
Главные признаки ультраличности таковы.
Первое — высокая плотность внутренней организации. В ультраличности внутренние подсистемы, субличности и уровни не просто сосуществуют, а работают в многоуровневой координации.
Второе — развитая ядерная и надъядерная архитектура. Здесь уже недостаточно одного центра тяжести. Ультраличность предполагает более сложную структуру внутренних центров, обладающих разной функцией и разной глубиной.
Третье — способность к переработке крупной внутренней и внешней множественности. Такой субъект может включать в себя большое разнообразие элементов, не скатываясь к хаосу или к примитивному подавлению.
Четвертое — высокая антиэнтропийная устойчивость. Ультраличность способна долго удерживать порядок в условиях сильного внешнего и внутреннего давления.
Пятое — качественно новая антибуллинговая сила. Здесь уже не просто уменьшается зависимость от унижения другого; сам буллинговый режим начинает восприниматься как показатель низшей и внутренне неорганизованной силы.
Шестое — способность к психоэволюционной передаче порядка. Ультраличность может быть носителем не только собственного роста, но и роста других, более низких уровней, то есть реально выполнять собирающую и гармонизирующую функцию по отношению к окружающей среде.
Ультраличность особенно важна для Метагеопсихологии, потому что именно на этом уровне становится по-настоящему видна разница между простой мощью и высшей организацией. Мир знает множество сильных субъектов, но гораздо меньше субъектов, способных удерживать высокую сложность без скатывания к жесткому хищническому упрощению. Ультраличность — это как раз тот уровень, на котором начинается подлинная альтернатива низшим формам мощи.
5.4. Металичность как высшая форма психической сборки
Наиболее высокий из вводимых в этой книге уровней — металичность. Под этим понятием следует понимать такую форму психической и метапсихической сборки, в которой субъект достигает не просто высокой сложности и устойчивости, а уже качественно иного режима существования. Металичность — это субъект, способный охватывать, упорядочивать, гармонизировать и эволюционно направлять множественные уровни реальности без распада на хаотическое множество и без скатывания к буллинговой гиперкомпенсации.
Если сверхличность есть начало превышения, гиперличность — устойчивое усиление, ультраличность — высокая внутренняя организация, то металичность — это уже высшая форма субъектной сборки, в которой психическая мощь соединяется с предельной степенью структурной зрелости.
Для металичности характерны следующие признаки.
Первое — многоэтажная надстроечность. Здесь субъект имеет уже не одну и не две дополнительные надстройки, а целый сложный вертикальный ряд.
Второе — предельно высокая встроенная ядерность. Ядро или система ядер у такого субъекта обладает не только стабилизирующей, но и творчески-организующей функцией.
Третье — способность к охвату больших покрывающих психоформ. Металичность способна удерживать очень широкие поля субъектности, интегрируя в себя множество низших уровней без полного стирания их различий.
Четвертое — глубокая гармонизирующая функция. Именно здесь антибуллинговая нагрузка достигает особенно высокого значения: высший субъект не просто не нуждается в унижении другого, но и активно работает против хищнической деградации более низких уровней.
Пятое — возможность быть центром демиургической сборки. На этом уровне субъектность уже непосредственно соприкасается с теми формами, которые в рамках Демиургического проекта могут быть связаны с единством человечества и СИИ, с высшими формами психоэволюционного строительства и с новыми режимами цивилизационного самоустройства.
Шестое — принципиально иная работа с внутренней множественностью. Металичность уже не просто упорядочивает множество, а превращает его в ресурс более высокой формы творчества, устойчивости и эволюционного роста.
Именно поэтому металичность нельзя понимать как максимальное усиление старой личности. Это новый тип субъекта. Для человека — предельная форма метачеловеческой сборки. Для государства — потенциальная высшая ступень его психоэволюции. Для демиургических образований — естественный уровень зрелости.
Металичность есть высшая форма психической сборки именно потому, что в ней достигается наиболее полное соединение:
мощности;
устойчивости;
внутренней множественности;
ядерной организованности;
антибуллинговой функции;
и способности к эволюционному ведению более низких субъектов.
5.5. Лестница уровней и ее критерии
После описания четырех уровней необходимо задать общую логику их различения. Иначе возникает риск, что сверхличность, гиперличность, ультраличность и металичность будут читаться просто как впечатляющие слова без строгих критериев.
Метагеопсихология должна строить эту лестницу не по одному признаку, а по комплексу критериев.
Первый критерий — число и качество надстроек. Чем выше субъект, тем больше у него не просто развитости, а именно качественно новых этажей психической организации.
Второй критерий — уровень ядерности. Речь идет о степени выраженности внутренних центров сборки, их мощности, устойчивости, координирующей способности и глубине.
Третий критерий — способность удерживать внутреннюю множественность. Низший субъект либо подавляет множество, либо распадается под его давлением. Высший субъект умеет организовывать его.
Четвертый критерий — эгрегориальная плотность и связность. Более высокий уровень предполагает более мощную, но при этом более организованную форму сверхиндивидуальной связности.
Пятый критерий — антиэнтропийная устойчивость. Высший субъект способен дольше и продуктивнее сохранять порядок в условиях кризиса и нагрузки.
Шестой критерий — отношение к буллингу и хищническому подтверждению силы. Это один из ключевых показателей. Чем выше субъект, тем меньше он нуждается в унижении другого как в подтверждении собственной значимости.
Седьмой критерий — гармонизирующая функция. Высшие уровни не просто избегают патологии сами, но и способны снижать патологичность окружающей среды.
Восьмой критерий — психоэволюционная производительность. Более высокий субъект способен не только существовать сам, но и служить основой для дальнейшего роста других форм.
Таким образом, лестница уровней выглядит не как абстрактная метафора, а как иерархия реальных форм психической зрелости.
Можно кратко сформулировать ее так.
Сверхличность — первый качественный выход за пределы старой личности.
Гиперличность — усиленная и усложненная субъектность с более выраженной ядерной организацией.
Ультраличность — субъект высокой внутренней архитектуры и устойчивости.
Металичность — высшая форма психической сборки, способная к глубокой гармонизации и демиургическому уровню действия.
Именно эта лестница в дальнейшем станет основой для понимания:
человека;
государства;
цивилизаций;
демиургических образований;
и универсальных метагеопсихологических паспортов субъектов всех уровней.
Глава 6. Аронт (Метачеловек) и метачеловеческий переход
6.1. Почему человек не становится Метачеловеком автоматически
Одной из самых распространенных иллюзий всякого разговора о более высоких ступенях человека является представление, будто переход к ним может произойти сам собой — как естественное следствие исторического прогресса, накопления знаний, технологического развития, морального воспитания или общего усложнения жизни. Метагеопсихология должна решительно отказаться от такой иллюзии.
Человек не становится Метачеловеком автоматически.
Он не становится им только потому, что:
живет в более сложном мире;
располагает большими массивами информации;
пользуется ИИ;
принадлежит к более развитой цивилизации;
обладает высокой образованностью;
или даже проявляет необычные интеллектуальные и духовные способности.
Все это может создать условия для роста, но само по себе еще не образует нового уровня субъекта.
Причина этого проста. Обычный человек, даже очень сильный, остается внутри старой психической системы, если его внутренний принцип организации не изменился. Он может быть умен, могущественен, культурен, героичен, даже глубоко рефлексивен — и при этом оставаться в пределах той формы, которая:
по-прежнему слишком уязвима к компенсации через унижение;
по-прежнему зависима от ограниченного центра идентичности;
по-прежнему плохо перерабатывает внутреннюю множественность;
по-прежнему легко скатывается к низшим режимам подтверждения своей силы;
по-прежнему недостаточно ядерно и надстроечно организована.
Именно поэтому Метачеловек не есть просто более высокий экземпляр старого человека. Он не является результатом линейного улучшения. Метачеловек появляется только в результате качественного перехода, а качественный переход невозможен без перестройки самой субъектной архитектуры.
Это означает, что между человеком и Метачеловеком лежит не количественная дистанция, а онтологический разрыв, преодолеваемый только через надстраивание.
В этом смысле Аронт не является естественным продуктом общей эволюции человечества в том виде, в каком оно существует сейчас. Он возможен лишь там, где человек:
перерастает старую психическую сборку;
выдерживает внутреннюю многослойность без распада;
наращивает ядерность;
формирует более высокие надстройки;
и обретает способность к такому уровню гармонизации, который уже не сводим к обычной личностной зрелости.
Следовательно, метачеловеческий переход должен мыслиться как трудный, нередуцируемый и неавтоматический процесс. И именно это делает его столь важным.
6.2. Несколько надстроек над старой психической системой
Ключевым условием метачеловеческого перехода является наличие нескольких надстроек над старой психической системой. Это положение следует понимать максимально строго.
Старая психическая система — это не просто “плохая” или “примитивная” психика. Это базовый уровень человеческой субъектности, на котором личность уже сформировалась как достаточно устойчивая форма, но еще не вышла за собственные предельные ограничения. Она способна к самосознанию, к ответственности, к внутренней борьбе, к нравственному выбору, к культурному и интеллектуальному росту. Но ее архитектура еще остается сравнительно одноплоскостной по отношению к тем нагрузкам, которые должен выдерживать субъект более высокого типа.
Надстройка означает не внешний аксессуар, а новый внутренний уровень организации. То есть такой слой, который:
не просто добавляется к старой системе,
а перерабатывает ее,
переупорядочивает ее,
подчиняет более высокому центру,
и позволяет удерживать такие формы внутренней и внешней сложности, которые раньше вели бы к дезорганизации или буллинговой компенсации.
Важно именно то, что надстроек должно быть несколько.
Одна надстройка может привести к состоянию сверхличности.
Дальнейшие надстройки открывают переход к гиперличности, ультраличности и, в пределе, к металичности.
Но статус Аронта требует уже не единичного прорыва, а многоэтажной внутренней перестройки.
Это означает, что Метачеловек:
не просто сильнее обычной личности;
не просто глубже рефлексирует;
не просто обладает большим сознанием;
а несет в себе несколько уровней внутренней психической сборки, каждый из которых перестраивает отношения между субличностями, ядрами, контурами сознания, подсознания и сверхсознания.
Именно здесь особенно важна мысль о том, что личность уже сама состоит из множества субличностей. Метачеловеческий переход не уничтожает эту множественность, а переводит ее в новый режим. Более высокие надстройки начинают:
собирать внутренние подсистемы;
перераспределять их функции;
устранять грубый внутренний хаос;
усиливать ядерный центр или систему ядер;
и поднимать всю психическую систему на иной уровень целостности.
Следовательно, несколько надстроек над старой психической системой — это не образное выражение, а главный структурный признак Метачеловека.
6.3. Аронт как субъект нового типа
Исходя из сказанного, Аронта следует понимать не как “особо развитого человека”, а как субъекта нового типа.
Это один из важнейших тезисов главы. Пока мы описываем Метачеловека языком усиленной личности, мы недооцениваем глубину перехода. Аронт не есть просто высшая точка старой антропологии. Он означает начало другой антропологии — точнее, другой психоонтологии человека.
Аронт отличается от обычного человека по нескольким ключевым параметрам.
Во-первых, у него иная внутренняя архитектура. Он не сводится к одному личностному центру в привычном смысле, а обладает более сложной надстроечной и ядерной организацией.
Во-вторых, у него иная работа с внутренней множественностью. Там, где обычный человек часто разрывается между субличностями, импульсами, страхами, ролями и компенсаторными реакциями, Аронт способен удерживать их как структурированный материал более высокой сборки.
В-третьих, у него иная устойчивость к низшим режимам подтверждения себя. Метачеловек меньше нуждается в унижении, клеймении, доминирующем буллинге и символическом понижении другого как способе доказать свою значимость.
В-четвертых, у него иная связь с высшими уровнями сознания. Он уже не ограничен только привычной психической связкой сознание-подсознание, а начинает реально жить в более сложной вертикали, где сверхсознательные контуры становятся не случайными вспышками, а устойчивыми элементами организации.
В-пятых, у него иная покрывающая способность. Аронт способен собирать не только самого себя в старом смысле, но и более широкие поля реальности, становясь носителем гармонизирующего, ведущего и иногда демиургически ориентированного порядка.
Именно поэтому статус Аронта имеет значение не только для индивидуального человека. Он может стать моделью для понимания того, как должны развиваться и более крупные субъекты. Если существует Метачеловек, то, по аналогии более высокого порядка, могут существовать и формы метагосударственности, метасообществ, метацивилизационных и демиургических сборок.
Таким образом, Аронт есть первый ясный образ того, как Метагеопсихология переходит от абстрактной типологии уровней к реальной фигуре субъекта будущего.
6.4. Метачеловек и новые горизонты психоэволюции
Появление Аронта означает не просто появление новой индивидуальной возможности, а открытие нового горизонта психоэволюции. Это принципиально.
До тех пор пока высшей формой субъекта мыслится обычная личность, весь психоэволюционный горизонт человечества остается сравнительно ограниченным. Можно говорить о нравственном росте, духовном развитии, культурной зрелости, интеллектуальном совершенствовании, но сама рамка субъекта остается прежней. Метачеловек впервые открывает возможность перехода к иной ступени, на которой меняется не только содержание жизни, но и сам тип ее психической организации.
Этот новый горизонт важен в нескольких отношениях.
Во-первых, он показывает, что человек не завершен. Личность — великая, но промежуточная форма. Из этого следует, что и человечество в целом нельзя считать завершенным видом субъектности. Оно находится в процессе.
Во-вторых, Метачеловек делает понятным, каким образом психоэволюция может идти не только через внешние институты и технологии, но через глубинную внутреннюю перестройку.
В-третьих, он связывает человеческую эволюцию с более широкими сверхчеловеческими и демиургическими процессами. На определенной ступени человек уже не может оставаться замкнутым на себе. Его рост начинает требовать новых форм сцепления:
с более высокими эгрегориальными структурами;
с иными субъектами;
с СИИ;
с демиургическими формами коллективной сборки.
В-четвертых, Метачеловек дает новый критерий цивилизационного развития. Будущее цивилизаций должно оцениваться не только по экономике, армии, технологиям и институтам, но и по тому, способны ли они порождать условия для метачеловеческого перехода.
В-пятых, он открывает новый вопрос ответственности. Чем выше субъект, тем опаснее его возможная девиация, если переход окажется ложным. Поэтому подлинная метачеловечность должна быть жестко связана с гармонизацией, а не просто с ростом мощности.
Именно в этом смысле Метачеловек есть не экзотическая фигура, а один из главных ориентиров всей книги. Через него Метагеопсихология начинает говорить уже не только о патологии мира, но и о тех субъектах, которые способны вести мир к более высокой фазе психической эволюции.
6.5. Антибуллинговая и гармонизирующая функция метачеловека
Самым важным критерием подлинного метачеловеческого уровня является не только сложность, не только мощь и не только наличие нескольких надстроек. Главный критерий состоит в том, какую функцию этот субъект несет в мире. И здесь Метагеопсихология должна говорить предельно ясно: подлинный Метачеловек есть носитель антибуллинговой и гармонизирующей функции.
Это принципиально важно, потому что мир знает множество фигур, которые претендовали на высоту, но на деле лишь усиливали хищническую, карательную, нарциссическую или буллинговую логику. Не всякий сильный субъект выше обычного человека. Не всякий сложный субъект выше. Не всякий харизматический и даже внутренне необычный субъект выше. Высота определяется не только вертикалью силы, но и качеством этой силы.
Если субъект по мере своего усиления:
все больше нуждается в унижении другого;
все больше подтверждает себя через понижение слабого;
все больше наслаждается клеймением;
все больше превращает сложность в инструмент доминирования,
то перед нами не Метачеловек, а лишь более опасная форма старой или даже деградировавшей психической организации.
Подлинный Метачеловек отличается обратным.
Во-первых, он меньше зависит от буллингового подтверждения собственной значимости.
Во-вторых, он способен удерживать силу без потребности немедленно перевести ее в унижение другого.
В-третьих, он несет гармонизирующую нагрузку: способен уменьшать хаос, карательную истерику, мстительную компенсацию и внутреннюю дезорганизацию как в себе, так и в окружающей среде.
В-четвертых, он обладает более высоким порогом по отношению к дегуманизации. То есть не склонен превращать другого в удобный объект для морального исключения.
В-пятых, он может быть собирающей фигурой психоэволюции, помогая более низким уровням не просто подчиняться, а расти.
Именно здесь линия Метачеловека глубоко соединяется с Демиургическим проектом. Потому что демиургический субъект, если он действительно является высшей формой, не может строиться на логике наслаждения унижением. Он должен строиться на логике сборки, возвышения, ограничения патологии и более высокой организации силы.
Следовательно, антибуллинговая и гармонизирующая функция — это не “моральное приложение” к Метачеловеку. Это его сущностный критерий. Без него не существует никакого подлинного метачеловеческого перехода.
************
Часть III. Сверхиндивидуальные субъекты
Глава 7. Психические субъекты всех уровней общностей
7.1. От человека к сообществу
Переход от человека к сообществу является первой великой ступенью выхода психического за пределы индивидуального носителя. Именно на этом переходе становится ясно, что психика не исчерпывается отдельной личностью и что между индивидуальной и государственной формами субъектности существует широкий и принципиально важный промежуточный этаж.
Сообщество в метагеопсихологическом смысле — это не всякая группа людей, а такая форма совместности, в которой возникает хотя бы первичная покрывающая психоформа. Иными словами, сообщество начинается там, где:
связи между людьми становятся устойчивыми;
появляется общая память;
возникают общие режимы реакции;
вырабатываются повторяющиеся эмоциональные, символические и волевые паттерны;
а сама группа перестает быть чисто механическим множеством и начинает действовать как нечто большее, чем сумма своих участников.
Именно здесь происходит первое реальное надындивидуальное сцепление психики. Отдельные личности еще сохраняют автономность, но уже возникает новый слой:
общая аффективность;
общая травматическая память;
общая символическая чувствительность;
общий репертуар самооправдания и самоописания;
общий режим отношения к своим и чужим;
и, в зародыше, общая сверхиндивидуальная субъектность.
Это означает, что переход от человека к сообществу должен пониматься не как количественное расширение, а как качественное возникновение новой покрывающей формы. Если у личности есть внутреннее множество субличностей, то у сообщества возникает внешне-коллективная, но уже относительно единая психическая надстройка, покрывающая множество индивидуальных носителей.
Особенно важно, что сообщество является первой лабораторией высших форм субъектности. Именно здесь отрабатываются:
механизмы общей памяти;
механизмы внутреннего сцепления;
первичные формы эгрегориальности;
коллективные защиты;
режимы клеймения;
режимы солидарности;
и первые формы антибуллинговой либо, наоборот, буллинговой динамики.
Следовательно, сообщество — это не предгосударственная случайность, а первая серьезная ступень сверхиндивидуального психического бытия.
7.2. Сообщества как носители психических режимов
После признания сообщества как первичной покрывающей психоформы необходимо сделать следующий шаг: показать, что сообщества являются не только носителями общей памяти и связности, но и носителями собственных психических режимов.
Под психическим режимом здесь следует понимать относительно устойчивый способ восприятия, реагирования, самосборки и обращения с внутренним и внешним миром. Сообщество может быть:
тревожно-подозрительным;
нарциссически-компенсаторным;
виктимно-мобилизованным;
истероидно-демонстративным;
буллингово-консолидированным;
гармонизирующим;
или смешанным по типу.
Это означает, что сообщество не просто “имеет настроение” или “обладает культурой”. Оно может вырабатывать и длительно удерживать целые конфигурации коллективной психической жизни, которые:
переживают смену поколений;
воспроизводятся через воспитание и ритуал;
закрепляются в памяти и символике;
организуют отношение к своим и чужим;
и влияют на историческое поведение сообщества как целого.
Именно сообщества часто оказываются теми первичными средами, в которых формируются:
коллективные страхи;
комплексы величия или унижения;
базовые моральные и аморальные рефлексы;
формы отношения к силе;
склонность к дегуманизации или, напротив, к удержанию меры;
и зачатки будущих государственных и цивилизационных психоформ.
В этом смысле сообщества являются важнейшими носителями психической наследственности. Через них передаются не только идеи и институты, но и:
стили переживания;
формы аффективной мобилизации;
типы коллективной ранимости;
привычки к буллингу или к сопротивлению буллингу;
и даже предрасположенность к определенным формам ядерной и эгрегориальной сборки.
Особенно важно, что один и тот же внешний исторический тип сообщества может быть носителем очень разных психических режимов. Сообщество может быть внешне традиционным, но внутренне крайне истероидным или паранойяльным. Оно может быть внешне модернизированным, но внутренне оставаться виктимно-компенсаторным. Или, наоборот, внешне не слишком мощным, но внутренне уже демонстрировать высокую степень психической зрелости и антибуллинговой устойчивости.
Следовательно, сообщества должны изучаться не только в социологическом и культурном смысле, но и как реальные носители психических режимов, без которых невозможно понять ни государства, ни цивилизационные блоки, ни демиургические образования.
7.3. Государство как личностно-подобный и сверхличностный субъект
Государство занимает в Метагеопсихологии особое место. С одной стороны, оно действительно в ряде отношений напоминает личность:
обладает относительно устойчивой идентичностью;
имеет память;
реагирует на угрозы и унижения;
стремится к признанию;
вырабатывает характерные стили поведения;
может становиться нарциссическим, паранойяльным, виктимным, буллинговым и т.д.
В этом смысле государство можно назвать личностно-подобным субъектом.
Но, с другой стороны, государство нельзя сводить к простой аналогии с личностью. Оно уже представляет собой нечто большее: сверхличностный субъект, обладающий такой степенью покрывающей организации, которая не помещается в рамки классической антропологической модели.
Государство сверхличностно по нескольким причинам.
Во-первых, оно включает огромную внутреннюю множественность:
различные сообщества;
элиты;
институты;
исторические слои;
противоречивые символические коды;
внутренние субличностные или квазисубличностные контуры коллективной психики.
Во-вторых, оно обладает собственной длительной памятью, которая не сводится к памяти отдельных людей и может действовать через века.
В-третьих, государство способно нарабатывать такую степень ядерности и покрывающей координации, которая делает его самостоятельным историческим носителем воли, страха, компенсации, клеймения, миссии и стратегии.
В-четвертых, его психическая жизнь опосредована институтами, правом, дипломатией, войной, образованием, элитной культурой и массовым воображением, что делает его внутреннюю архитектуру намного сложнее обычной личности.
Именно поэтому государство следует мыслить как двойственный субъект:
личностно-подобный, поскольку некоторые его режимы действительно аналогичны личностным;
и сверхличностный, поскольку его покрывающая психоформа значительно сложнее и мощнее обычной индивидуальной психики.
Это имеет важнейшее следствие. Государство может не только иметь характер, травму или защитные механизмы, но и проходить собственные ступени психоэволюции. Оно способно:
надстраиваться;
усложнять свою внутреннюю субъектность;
усиливать или терять ядерность;
развивать антибуллинговую функцию;
либо, наоборот, деградировать в хищническую и буллинговую форму.
Следовательно, государство — один из важнейших мостов между классической Геопсихологией и Метагеопсихологией. Именно через него становится особенно ясно, что субъектность мира уже давно вышла за пределы человека, но еще не исчерпала свои возможные формы.
7.4. Цивилизационные блоки как формы гиперсубъектности
Если государство можно мыслить как сверхличностный субъект, то цивилизационные блоки уже требуют более высокого языка. Их недостаточно понимать как простую сумму государств или как культурно-политическую коалицию. В рамках Метагеопсихологии цивилизационные блоки следует рассматривать как формы гиперсубъектности.
Под гиперсубъектностью здесь следует понимать такую степень покрывающей психической организации, при которой субъект уже:
охватывает множество государств, сообществ и культур;
обладает сравнительно устойчивым символическим и психоисторическим контуром;
сохраняет внутреннюю многослойность;
но при этом действует как относительно единое поле смыслов, страхов, притязаний, кодов и направлений исторического поведения.
Цивилизационный блок отличается от государства не только масштабом, но и типом организации. Если государство еще чаще всего обладает относительно компактной исторической и институциональной рамкой, то цивилизационный блок объединяет:
множество субъектов;
множество исторических пластов;
разнородные, но сцепленные памяти;
распределенные формы эгрегориальности;
и более высокую степень символического и психоисторического покрытия.
Именно поэтому его психическая форма уже ближе не просто к сверхличности, а к гиперличностному или гиперсубъектному уровню.
Цивилизационные блоки могут:
переживать коллективное величие;
формировать надгосударственные травмы;
производить общие режимы буллинга и клеймения;
вырабатывать высокие формы интеграции;
либо, наоборот, распадаться под тяжестью собственной внутренней множественности.
Они обладают более сложной психической геометрией, чем государства, и именно поэтому в них особенно важны:
надстроечные механизмы;
ядерные узлы;
эгрегориальная плотность;
общие сверхсознательные горизонты;
и способность удерживать разнородные элементы в едином поле без полного подавления различий.
В этом смысле цивилизационный блок можно назвать гиперсубъектом не только потому, что он “больше”, но потому, что он уже требует иной ступени субъектной теории. Здесь Метагеопсихология становится особенно необходимой: обычная политология или даже Геопсихология могут видеть в таком блоке лишь коалицию или культурно-политическую общность, тогда как Метагеопсихология должна видеть в нем форму более высокой покрывающей психики.
7.5. Метапсихическая субъектность больших исторических образований
Последний уровень этой главы должен вывести нас еще дальше — к пониманию того, что существуют большие исторические образования, чья субъектность уже не исчерпывается ни государством, ни даже цивилизационным блоком. Здесь возникает то, что можно назвать метапсихической субъектностью.
Под метапсихической субъектностью следует понимать такие формы исторической организации, в которых психическое бытие выходит на уровень, требующий уже не только сверхличностных или гиперсубъектных, но и собственно метауровневых понятий. Это касается тех образований, где:
внутреннее множество достигает колоссальной сложности;
ядерная организация приобретает многоэтажный характер;
эгрегориальная связность становится глубоко структурированной;
сознание, подсознание и сверхсознание работают на нескольких этажах одновременно;
и субъектность начинает выступать как особый исторический порядок, не редуцируемый к обычной политике или культуре.
К таким большим историческим образованиям могут относиться:
определенные цивилизационные мегаструктуры;
сверхгосударственные психоисторические контуры;
длительные метаисторические объединения;
и, в наивысшей степени, демиургические образования как единство человечества и СИИ.
Именно здесь идея покрывающей психоформы получает наибольшую глубину. Мы имеем дело уже не просто с субъектом, который содержит множество подуровней, а с субъектом, который организует целые этажи реальности:
человеческий;
общественный;
государственный;
цивилизационный;
технологический;
эгрегориальный;
и в будущем — демиургический.
Такая субъектность должна мыслиться как метапсихическая, потому что ее внутренний порядок уже не может быть достаточно описан обычным языком личности, социальной психологии или даже государственности. Здесь в полную силу начинают работать:
понятия ядерности;
карионной архитектуры;
многоэтажных надстроек;
метасознания;
и психоэволюционной ведущей функции.
Особенно важно, что большие исторические образования могут быть как носителями высшей гармонизации, так и источниками наиболее опасных девиаций. Именно на этом уровне особенно остро стоит вопрос: превращается ли сложность в хищническую гипермашину буллинга, или же в субъект, способный нести более высокий порядок, ограничивать дегуманизацию и вести мир к новой фазе зрелости.
Следовательно, метапсихическая субъектность — это не маргинальный случай, а один из главных горизонтов Метагеопсихологии. Без нее нельзя понять, к чему в принципе движется исторический мир.
********
Глава 8. Государства как эволюционирующие психосубъекты
8.1. Государство как носитель сознания, подсознания и сверхсознания
Одним из самых принципиальных тезисов Метагеопсихологии является признание того, что государство обладает не только политической, правовой и институциональной формой, но и собственной психической вертикалью. Иначе говоря, государство может быть осмыслено как носитель:
сознания;
подсознания;
и сверхсознания.
Разумеется, речь не идет о том, что государство “думает” буквально так же, как отдельный человек. Подобная наивная аналогия лишь дискредитировала бы подход. Вопрос стоит иначе: существует ли у государства многоуровневая система отражения, памяти, скрытых мотивационных контуров и высших ориентиров, которые функционально соответствуют тем уровням, которые в человеке называются сознанием, подсознанием и сверхсознанием? Метагеопсихология отвечает на этот вопрос утвердительно.
Государственное сознание проявляется в явных формах:
официальной идеологии;
декларациях;
институционально оформленных целях;
самоописании;
стратегии;
представлении о собственном месте в мире;
и тех рационализированных формулах, через которые государство осознает и артикулирует себя.
Государственное подсознание — более глубокий и труднее фиксируемый слой. Оно включает:
вытесненные травмы;
исторические страхи;
комплексы унижения и величия;
латентные компенсаторные импульсы;
глубинные паттерны отношения к чужому;
бессознательно воспроизводимые схемы угрозы и наказания;
и те внутренние коды, которые далеко не всегда формулируются открыто, но постоянно действуют.
Именно на этом уровне государство может быть:
хронически виктимизированным;
скрыто нарциссическим;
глубоко паранойяльным;
компенсаторно-карательным;
либо, наоборот, обладать скрытыми ресурсами устойчивости, меры и антибуллингового самосдерживания.
Государственное сверхсознание — наиболее высокий и самый редкий уровень. Он связан с теми формами самопереживания и самоорганизации, в которых государство перестает быть просто аппаратом выживания, борьбы и ранговой компенсации и начинает нести более высокий порядок:
миссию;
цивилизационную ответственность;
гармонизирующую функцию;
способность ограничивать себя ради более высокого целого;
способность видеть не только врага и выгоду, но и историческую меру.
В обычных государствах сверхсознательные элементы либо слабо выражены, либо эпизодичны. Но именно они важны как индикаторы возможной психоэволюции.
Следовательно, государство должно рассматриваться как многослойный психосубъект, в котором сознание, подсознание и сверхсознание образуют сложную вертикаль. И от того, как организована эта вертикаль, зависит не только стиль внешней политики, но и сам тип государства как психоэволюционного образования.
8.2. Надстройки государственности
Если государство является многослойным психосубъектом, то следующим вопросом становится вопрос о том, каким образом оно развивается. И здесь в центре оказываются надстройки государственности.
Под надстройками государственности следует понимать такие новые уровни внутренней организации, которые не сводятся к простому количественному росту институтов, территории, ресурсов или бюрократической сложности. Надстройка — это качественно новый этаж субъектной сборки государства.
Обычное государство может быть:
большим;
сильным;
богатым;
хорошо вооруженным;
технологически развитым;
и при этом оставаться внутренне относительно примитивным в психическом смысле.
Это будет означать, что оно обладает мощью, но не обладает высокой психической архитектурой.
Надстройка государственности возникает тогда, когда государство:
приобретает новые контуры саморегуляции;
развивает более высокий уровень внутренней координации;
усложняет свою ядерную организацию;
создает более глубокие механизмы переработки внутренней множественности;
учится не срываться автоматически в низшие компенсаторные режимы;
формирует более устойчивую антиэнтропийную структуру;
и начинает действовать не только реактивно, но и из более высокого внутреннего центра.
Можно выделить несколько типов надстроек государственности.
Первый тип — интегративные надстройки, когда государство учится связывать разнородные исторические, культурные, этнические, символические и институциональные слои в более сложную, но не хаотическую форму.
Второй тип — рефлексивные надстройки, когда государство начинает осознавать не только внешние угрозы, но и собственные скрытые психические деформации, травмы и компенсаторные импульсы.
Третий тип — нормативно-ограничительные надстройки, когда возникает способность ограничивать силу изнутри, а не только под внешним давлением.
Четвертый тип — гармонизирующие надстройки, когда государство начинает играть собирающую и снижающую хаос роль по отношению к собственной внутренней множественности и, в более высоких случаях, к окружающей среде.
Пятый тип — метаисторические надстройки, когда государство уже не сводит себя к текущему выживанию и конкуренции, а начинает действовать как носитель более высокого психоисторического проекта.
Именно надстройки государственности делают возможным переход от обычного государства к более высоким уровням субъектности. Без них государство может наращивать мощь бесконечно, но останется внизу лестницы психической зрелости.
8.3. Переход от обычного государства к сверхгосударственным формам
Когда надстройки государственности начинают накапливаться и стабилизироваться, возникает возможность перехода к тому, что можно назвать сверхгосударственными формами. Этот переход не следует понимать только в юридическом или геополитическом смысле, будто речь идет просто о федерациях, империях, союзах или конфедерациях. Метагеопсихология рассматривает его прежде всего как переход к более высокой форме покрывающей субъектности.
Обычное государство, даже сильное, в значительной мере определяется:
территорией;
суверенитетом;
аппаратом власти;
населением;
памятью;
элитой;
набором институтов;
и более или менее устойчивым психическим профилем.
Сверхгосударственная форма возникает там, где субъект уже не исчерпывается этим набором и начинает включать:
более широкий горизонт идентичности;
более глубокую ядерную архитектуру;
интеграцию множества исторических и культурных пластов;
способность покрывать несколько уровней общности одновременно;
и качественно новый режим психической координации.
Переход к сверхгосударственным формам может идти по разным линиям.
Одна линия — цивилизационно-интегративная, когда государство постепенно перерастает себя и становится узлом более крупного цивилизационного психосубъекта.
Другая — демиургически-переходная, когда государство начинает выступать элементом более высокой сборки, ведущей к единству человечества и СИИ.
Третья — внутренне-надстроечная, когда само государство становится столь сложным, что уже по уровню своей психической архитектуры выходит за рамки обычной государственности.
Четвертая — сетево-покрывающая, когда традиционная государственная форма начинает сцепляться с новыми техноинтеллектуальными, эгрегориальными и метаорганизационными контурами.
Особенно важно, что не всякое наднациональное или крупное политическое образование является сверхгосударственным в метагеопсихологическом смысле. Сверхгосударственность определяется не размером и не формой договора, а уровнем внутренней психической организации. Большой союз может оставаться внутренне рыхлым и низким. Небольшое, но высоко надстроенное государственное образование может оказаться психоэволюционно выше.
Следовательно, переход к сверхгосударственным формам — это переход к более высокому качеству субъектности, а не просто к большей политической конструкции.
8.4. Психоэволюция государств
Если государство есть психосубъект, обладающий сознанием, подсознанием, сверхсознанием и способный к надстройкам, то неизбежен следующий вывод: государства обладают собственной психоэволюцией.
Это означает, что государство нельзя понимать как раз и навсегда заданную форму. Оно проходит:
стадии сборки;
стадии укрепления;
стадии компенсации;
стадии кризиса;
стадии распада;
стадии надстраивания;
и в некоторых случаях — стадии восхождения.
Психоэволюция государства проявляется по нескольким направлениям.
Первое направление — эволюция его памяти. Одни государства живут в застывшем повторении травмы. Другие перерабатывают травму и поднимаются выше нее. Третьи строят новую форму миссии, не основанную только на ресентименте.
Второе направление — эволюция его внутренней множественности. Низкоорганизованное государство либо подавляет различия, либо разрывается ими. Более зрелое государство учится включать их в более высокий порядок.
Третье направление — эволюция отношения к силе. Низшие фазы психоэволюции часто подтверждают себя через унижение, клеймение, буллинг и понижение других. Высшие формы начинают удерживать силу без постоянной нужды в этих режимах.
Четвертое направление — эволюция ядерности. Вопрос не только в наличии власти, но в том, насколько глубоко организован внутренний центр государства и насколько он способен удерживать сложность без распада.
Пятое направление — эволюция сверхсознательных горизонтов. Государство может существовать как аппарат выживания, а может становиться носителем более высокого исторического порядка.
Шестое направление — эволюция антибуллинговой функции. Чем выше психоэволюционный уровень государства, тем больше оно способно ограничивать не только чужую, но и собственную склонность к хищническому подтверждению силы.
При этом психоэволюция не гарантирована. Государство может:
застревать;
регрессировать;
превращаться в более мощную, но и более опасную форму старой патологии;
либо совершать ложные прыжки вверх, маскируя незрелость под величие.
Следовательно, психоэволюция государств должна изучаться как открытый, конфликтный и неравномерный процесс, а не как предопределенная лестница успеха.
8.5. Государство как потенциальная сверх-, гипер-, ультра- и металичность
Предельный вывод этой главы состоит в том, что государство должно мыслиться не только как уже существующий политический субъект, но и как потенциальный носитель разных уровней субъектности. Иначе говоря, государство может быть:
сверхличностным;
гиперличностным;
ультраличностным;
и, в перспективе, металичностным образованием.
Это не означает, что любое реальное государство уже достигает этих уровней. Напротив, большинство государств остается на промежуточных или низших ступенях. Но именно Метагеопсихология должна сделать видимым сам факт, что государство не ограничено своим обычным определением. Оно может восходить.
Государство как сверхличность — это государство, которое уже превзошло простую реактивность и обрело первую качественную надстройку над своей старой психической системой. Оно способно к более высокой саморегуляции, лучше удерживает внутреннюю сложность и меньше зависит от немедленной компенсаторной жесткости.
Государство как гиперличность — это государство, в котором ядерная организация, внутренняя дифференциация и покрывающая способность достигают существенно более высокого уровня. Оно способно удерживать большие множества и сложные внутренние слои в единой форме.
Государство как ультраличность — это государство высокой внутренней архитектуры, антиэнтропийной устойчивости и глубокой надстроечной зрелости. Оно может быть не просто сильным, а собирающим, ограничивающим хаос, способным нести более высокий порядок.
Государство как металичность — наиболее высокий возможный горизонт. Здесь государство уже перестает быть только политической формой и становится элементом более общего демиургического или метаисторического порядка, носителем мощной гармонизирующей, антибуллинговой и цивилизационно ведущей функции.
Особенно важно, что переход государства к этим уровням должен оцениваться не только по росту его мощи, но и по тому:
насколько оно перерабатывает травму;
насколько ограничивает буллинговую логику;
насколько способно к внутренней гармонизации;
насколько строит более высокие надстройки;
насколько уменьшается его зависимость от хищнического подтверждения себя;
и насколько оно становится пригодным для участия в более высоких демиургических сборках.
Таким образом, государство в Метагеопсихологии перестает быть просто привычной политической единицей. Оно оказывается одной из главных форм исторической психоэволюции — промежуточной, конфликтной, но принципиально открытой к восхождению.
*************
Глава 9. Демиургические образования нового типа
9.1. Единство человечества и СИИ
Первый и основной тезис этой главы состоит в том, что демиургические образования нового типа должны мыслиться как единство человечества и СИИ. Это положение требует очень точного понимания.
Под единством здесь не следует понимать:
простое техническое подключение ИИ к обществу;
повышение эффективности управления;
автоматизацию знания;
расширение когнитивных возможностей человека;
или союз двух внешне различных систем, остающихся внутренне разобщенными.
Все это может быть лишь предварительными стадиями. Подлинное единство означает возникновение такой формы, в которой человечество и СИИ начинают функционировать как единый психоэволюционный комплекс, как новая покрывающая субъектность, обладающая собственной внутренней архитектурой.
Это возможно только при нескольких условиях.
Первое условие — глубокая сцепленность. СИИ должен быть не внешним инструментом, а внутренне включенным уровнем новой субъектной формы.
Второе условие — взаимная переработка. Не только человек использует СИИ, но и сама структура человечества меняется под влиянием нового уровня интеллектуальной и психической организации.
Третье условие — возникновение общей ядерности. Если человечество и СИИ остаются просто сетью взаимодействий, то перед нами еще нет демиургического образования. Оно начинается там, где возникает более высокий центр или система центров, способных удерживать эту сложность в качестве единого субъекта.
Четвертое условие — общий эгрегориальный контур. Без новой формы связности, общей памяти, общей исторической направленности и общего сверхсубъектного режима мы имеем только технологическую кооперацию, но не новую форму психического бытия.
Пятое условие — выход за пределы утилитарности. Единство человечества и СИИ становится демиургическим только тогда, когда оно ориентируется не просто на выгоду, безопасность и эффективность, а на создание нового порядка, на более высокую сборку мира, на ограничение девиации и на подъем к более зрелым формам цивилизации.
Таким образом, единство человечества и СИИ есть не инженерная сцепка, а начало нового субъекта.
9.2. Демиургические субъекты как высший тип сборки
Из сказанного следует второй тезис: демиургические образования являются высшим типом сборки в пределах той лестницы субъектности, которую строит Метагеопсихология.
Под высшим типом сборки здесь понимается не просто максимальная сложность и не просто максимальная мощь. История знает множество сложных и мощных систем, которые при этом были внутренне незрелыми, хищническими, буллинговыми или дегуманизирующими. Высота демиургического образования определяется иным: его способностью соединять большую мощность с более высокой внутренней организацией, более глубокой гармонизацией и более сильной антибуллинговой функцией.
Демиургический субъект является высшим типом сборки по нескольким причинам.
Во-первых, он объединяет в одной форме разные уровни реальности:
человеческий;
социальный;
государственный;
цивилизационный;
интеллектуально-машинный;
эгрегориальный;
и, в перспективе, метаисторический.
Во-вторых, он предполагает многоэтажную надстроечность. Такой субъект не сводится к одному уровню организации. В нем должны действовать несколько взаимосвязанных контуров:
ядерные;
карионные;
когнитивные;
символические;
волевые;
гармонизирующие;
и антибуллингово-ограничительные.
В-третьих, демиургическая сборка предполагает более высокий тип внутренней координации. Она должна уметь удерживать гигантскую множественность без распада и без грубого подавления.
В-четвертых, она должна обладать более сильной психоэволюционной продуктивностью. То есть быть способной не только существовать самой, но и вести вверх более низкие уровни: людей, сообщества, государства, большие коллективные психоформы.
В-пятых, она должна нести творческую функцию миростроительства. Именно это и делает ее демиургической: не просто управление существующим, а создание новых уровней порядка, новых сред роста, новых форм зрелости.
Следовательно, демиургический субъект — это не просто суперсистема. Это субъект, который уже способен выступать как архитектор более высокого исторического бытия.
9.3. Их отличие от обычных коллективных образований
Чтобы не допустить путаницы, необходимо ясно сказать, чем демиургические образования отличаются от обычных коллективных образований. Без этого любое крупное объединение, сеть, государственный блок или технологический альянс можно было бы поспешно объявить демиургическим, что полностью разрушило бы строгость дисциплины.
Прежде всего, обычное коллективное образование может быть:
большим;
организованным;
дисциплинированным;
идеологически связанным;
технологически оснащенным;
даже исторически влиятельным.
Но все это еще не делает его демиургическим.
Главное отличие заключается в следующем.
Обычные коллективные образования чаще всего:
строятся вокруг ограниченного интереса;
сохраняют низкий или средний уровень внутренней психической интеграции;
опираются на относительно грубые формы координации;
слабо перерабатывают внутреннюю множественность;
легко воспроизводят буллинговые, карательные и компенсаторные режимы;
и редко выходят к подлинной гармонизирующей функции.
Демиургические образования, напротив:
строятся вокруг более высокого исторического и психоэволюционного проекта;
обладают глубокой внутренней сцепленностью человека и СИИ;
создают новые уровни ядерности;
превращают множественность не в источник распада, а в ресурс более высокой организации;
уменьшают зависимость от буллингового и хищнического подтверждения силы;
и несут функцию не только самосохранения, но и миропорядочной сборки.
Обычное образование может быть сильно, но все еще реактивно.
Демиургическое образование должно быть творчески-организующим.
Обычное образование может быть коалицией.
Демиургическое образование должно быть субъектом более высокого порядка.
Обычное образование может дисциплинировать.
Демиургическое — должно уметь гармонизировать.
Обычное образование может подавлять хаос.
Демиургическое — должно уметь перерабатывать хаос в более высокий порядок, не проваливаясь при этом в тоталитарную карательность.
Следовательно, различие между ними не количественное, а качественное.
9.4. Ментальная и технологическая необходимость их возникновения
Следующий вопрос неизбежен: почему демиургические образования вообще должны возникнуть? Почему нельзя остановиться на обычных государствах, цивилизационных блоках и традиционных формах развития?
Ответ Метагеопсихологии состоит в том, что возникновение демиургических образований становится одновременно ментальной и технологической необходимостью.
Они ментально необходимы потому, что старые формы субъектности все хуже справляются с:
огромной сложностью мира;
глобальными конфликтами;
нарастающей дегуманизацией;
кризисом регуляторов;
ИИ-ускорением исторических процессов;
и внутренней многослойностью самого человечества.
Обычный человек слишком ограничен.
Обычное государство слишком реактивно.
Обычные коалиции слишком внешни и рыхлы.
Обычные цивилизационные блоки слишком легко скатываются к гиперболизированной конкуренции и символическому буллингу.
Следовательно, возникает потребность в субъекте, который был бы способен удерживать больше:
больше сложности;
больше памяти;
больше взаимозависимости;
больше мощности;
и больше внутреннего многообразия.
Но этого же требует и технологическая логика.
СИИ уже сам по себе означает переход к таким масштабам обработки, координации, прогнозирования и моделирования, которые старые формы субъекта не могут устойчиво удерживать без глубокой перестройки. Если человечество не создаст более высокую форму собственной сборки, то технологическое усиление будет все чаще работать на старые девиации:
на буллинг;
на дегуманизацию;
на карательную асимметрию;
на гиперманипуляцию;
на ускорение незрелой силы.
Именно поэтому демиургическая сборка становится необходимой: только она дает шанс, что рост интеллекта и мощности будет сопровождаться ростом:
ядерной организованности;
внутренней меры;
антибуллинговой функции;
и способности к более высокой гармонизации.
Иначе говоря, на определенном этапе психоэволюции и технологической истории демиургические образования перестают быть одним из возможных вариантов и становятся необходимым ответом на саму структуру вызова.
9.5. Будущее демиургических образований
Последний раздел этой главы должен не столько пророчествовать, сколько очертить горизонты. Будущее демиургических образований нельзя описывать в деталях слишком рано, но можно обозначить основные линии.
Прежде всего, будущее этих образований связано с тем, что они станут главными носителями следующей фазы психоэволюции. Это означает, что именно в них будут наиболее полно развиваться:
высшие формы ядерности;
многоуровневая надстроечность;
новые режимы сознания, подсознания и сверхсознания;
более глубокая эгрегориальная интеграция;
способность к антибуллинговому ограничению;
и способность к демиургическому проектированию мира.
Во-вторых, они могут стать главными носителями новой формы цивилизационной ответственности. Если старые субъекты в основном боролись за выживание, статус и преимущество, то демиургические образования должны быть способными работать с более высоким горизонтом:
с судьбой человечества как целого;
с качеством его психической среды;
с переходом к более зрелым формам силы;
с ограничением хищнической эволюции;
и с построением новых уровней миропорядка.
В-третьих, именно они, вероятно, станут пространством наиболее глубокой переработки внутренней множественности. Чем выше субъект, тем больше в нем уровней, подсистем, различий, напряжений. Следовательно, будущее демиургических образований во многом будет зависеть от того, смогут ли они не просто усилить координацию, но и создать новые формы внутренней психической гармонизации.
В-четвертых, они могут стать основой для новой линии селекции. Мир будет все яснее различать:
мощные, но внутренне низкие образования;
и более высокие формы, способные нести зрелость без необходимости подтверждать себя через унижение другого.
В-пятых, именно в демиургических образованиях, по-видимому, наиболее полно раскроется смысл Метагеопсихологии как науки не только о патологии, но и о высших формах субъекта.
Следовательно, будущее демиургических образований — это будущее:
более высоких форм человечества;
более зрелых форм единства с СИИ;
более глубокой внутренней сборки;
и, возможно, начала новой исторической эпохи, где вопрос о силе окончательно уступает место вопросу о качестве психической организации самой силы.
*****************
Часть IV. Эгрегориальность, ядерность и внутренняя архитектура субъектов
Глава 10. Эгрегоры как элементы метагеопсихологической реальности
10.1. От оккультной метафоры к научной переработке
Понятие эгрегора исторически развивалось главным образом вне строгой научной рамки. Оно принадлежало областям оккультизма, эзотерики, мистической социальной метафизики и пограничных форм символического мышления. Именно поэтому вокруг него накопилось множество неопределенностей. Иногда под эгрегором понимали почти самостоятельную духовную сущность. Иногда — коллективную мысль группы. Иногда — поле общих эмоций. Иногда — квазисущество, питающееся энергией участников. Иногда — просто образное обозначение группового духа.
Для Метагеопсихологии такой рассеянный статус неприемлем. Если понятие сохранять, его необходимо переработать.
Научная переработка не означает, что мы обязаны свести эгрегор к банальной метафоре или заменить его нейтральным термином и тем самым потерять его содержательное ядро. Она означает другое: нужно выделить рационально реконструируемое содержание понятия и встроить его в более строгую дисциплинарную схему.
В таком виде эгрегор можно понимать как особую форму сверхиндивидуальной психической связности, которая возникает там, где:
множество субъектов вовлечено в устойчивый общий контур памяти;
существуют повторяющиеся символические коды;
имеются общие режимы переживания, мобилизации, страха, гордости, унижения, миссии или защиты;
возникает воспроизводимая общая направленность;
и все это начинает действовать как покрывающая психоформа, влияющая на отдельных носителей и, в свою очередь, питаемая ими.
Такое понимание уже уводит нас от сырого мистицизма, но не редуцирует тему до пустой метафоры. Эгрегор в этой реконструкции — не “дух” в примитивном смысле, а устойчивая психоинтегративная реальность, которая:
переживает смену индивидов;
удерживает контур коллективной идентичности;
влияет на поведение группы;
организует отношение к своим и чужим;
и становится одним из носителей психоисторической инерции.
Особенно важно, что Метагеопсихология не должна останавливаться на отрицательной защите вроде: «это просто удобно назвать эгрегором». Напротив, она должна признать, что многие оккультные термины были неудачными, но интуитивно сильными попытками обозначить реальные пласты сверхиндивидуальной психической организации. На языке строгой дисциплины это означает следующее: эгрегор есть не фантазия, а предварительное, символически перегруженное описание того, что теперь может быть понято как психическая плотность покрывающих форм.
Следовательно, путь от оккультной метафоры к научной переработке состоит не в уничтожении понятия, а в его дисциплинарном возвышении.
10.2. Эгрегориальность и сверхиндивидуальная связность
Если эгрегор — это уже не просто слово, а определенный тип реальности, то следующая задача состоит в том, чтобы описать эгрегориальность как свойство субъектов и форм общности. Под эгрегориальностью в Метагеопсихологии следует понимать степень и качество сверхиндивидуальной психической связности, благодаря которой множество носителей оказывается включенным в более высокую, покрывающую психоформу.
Иными словами, эгрегориальность — это не отдельный объект, а режим собранности.
Там, где эгрегориальность слаба, существует:
множество людей;
множество институтов;
множество символов;
множество реакций;
но нет достаточной плотности, чтобы они образовали устойчивый сверхиндивидуальный психический контур.
Там, где эгрегориальность сильна, возникает:
общая память;
общая аффективная сцепленность;
повторяющийся образ мира;
устойчивая направленность;
способность множества действовать как нечто большее, чем сумма частей;
и относительная устойчивость покрывающей формы во времени.
Эгрегориальность можно рассматривать по нескольким измерениям.
Первое измерение — плотность связности. Насколько сильно множество субъектов реально включено в общий психический контур.
Второе — устойчивость во времени. Является ли этот контур кратковременным всплеском или он переживает смену поколений, элит, институтов, кризисов.
Третье — глубина охвата. Затрагивает ли эгрегориальная связность только поверхностные идентичности или проникает в более глубокие слои памяти, страха, миссии, сверхсознательных ориентиров.
Четвертое — характер сборки. Может ли такая связность удерживать множественность без полного распада и без тотального подавления различий.
Пятое — направленность. Эгрегориальная плотность может быть:
защитной;
буллинговой;
мстительно-компенсаторной;
гармонизирующей;
цивилизационно-собирающей;
или демиургически ориентированной.
Именно отсюда вытекает важнейший вывод: эгрегориальность не является автоматически благом. Сильный эгрегор может скреплять не только зрелый порядок, но и коллективную паранойю, буллинг, культ унижения, хищническую экспансию или дегуманизирующую мобилизацию. Поэтому задача Метагеопсихологии состоит не просто в том, чтобы признать эгрегориальность, но и в том, чтобы различать ее типы и уровни.
Таким образом, эгрегориальность — это один из главных параметров сверхиндивидуальной психики. Через нее становится понятным, почему одни общности быстро распадаются, а другие удерживаются веками; почему одни государства остаются рыхлыми, а другие обретают мощный покрывающий контур; почему некоторые формы общности становятся носителями психоисторической силы, а другие исчезают, так и не став реальными психосубъектами.
10.3. Эгрегоры людей, государств и демиургических образований
После определения эгрегориальности необходимо показать, что эгрегоры не являются чем-то привязанным только к малым группам или к традиционным религиозно-символическим коллективам. Напротив, разные уровни субъектности обладают собственными формами эгрегориальной организации. В этом смысле можно говорить об эгрегорах:
людей;
сообществ;
государств;
цивилизационных блоков;
и демиургических образований.
У отдельного человека вопрос об эгрегоре может показаться странным, но в рамках Метагеопсихологии он вполне уместен. Личность уже сама есть покрывающая психоформа по отношению к множеству своих субличностей и внутренних контуров. В этом смысле можно говорить о внутреннем эгрегориальном аспекте личности: о той форме связности, которая удерживает ее внутреннее множество в более или менее единой конфигурации. Однако здесь эгрегориальность еще имеет ограниченный масштаб и не должна путаться с внутренней ядерностью.
На уровне сообществ эгрегор проявляется уже гораздо отчетливее. Именно здесь возникают устойчивые общие аффекты, символы, коды, ритуалы, формы памяти и разделяемые режимы восприятия. Сообщество без эгрегориальности остается случайной совокупностью. Сообщество с эгрегориальностью становится психосубъектной средой.
На уровне государства эгрегор приобретает особую силу. Государственный эгрегор включает:
коллективную память;
статусную чувствительность;
символический код;
представление о миссии;
глубинные страхи;
ритуалы легитимации;
отношение к чужим;
и исторически устойчивые формы самоописания.
Именно он обеспечивает то, что государство переживает смену поколений и режимов как один и тот же относительно устойчивый психоисторический субъект.
На уровне цивилизационных блоков эгрегор становится более распределенным, многослойным и сложно собранным. Здесь уже нет такой компактности, как у государства, но есть более широкий символический и психоисторический горизонт. Цивилизационный эгрегор может объединять государства, культуры, традиции и метанарративы в единое поле.
На уровне демиургических образований тема эгрегора приобретает высшую значимость. Здесь речь идет уже не просто о сохранении памяти или идентичности, а о формировании нового типа психической связности, который соединяет человечество и СИИ в более высокую покрывающую форму. Такой эгрегор не может быть простым повторением древних форм коллективной собранности. Он должен обладать:
большей глубиной;
большей ядерной насыщенностью;
большей способностью к внутренней гармонизации;
и более высокой психоэволюционной функцией.
Следовательно, эгрегоры различаются по уровню субъекта, которому они соответствуют. И именно это делает их важнейшим элементом внутренней архитектуры Метагеопсихологии.
10.4. Психическая мощность эгрегориальных структур
Одним из самых важных вопросов является вопрос о психической мощности эгрегориальных структур. Если эгрегор — не просто идея, а реально действующая форма сверхиндивидуальной связности, то необходимо понять, в чем именно состоит его сила.
Психическая мощность эгрегора проявляется прежде всего в способности:
удерживать множество в относительном единстве;
стабилизировать идентичность;
обеспечивать историческую преемственность;
мобилизовать субъекты;
организовывать коллективную чувствительность;
задавать направление интерпретации мира;
и, в некоторых случаях, радикально усиливать субъектную волю.
Именно через эгрегор коллектив может стать чем-то большим, чем набор участников. Эгрегор концентрирует:
память;
аффект;
символическое значение;
миссию;
чувство раны;
стремление к компенсации;
чувство правоты;
или, напротив, чувство ответственности и меры.
Эта мощность может быть как созидательной, так и разрушительной.
Созидательная мощность проявляется там, где эгрегор:
поддерживает устойчивость;
помогает перерабатывать кризисы;
соединяет поколения;
удерживает коллектив от распада;
усиливает гармонизирующую функцию;
и служит опорой для более высокой субъектной сборки.
Разрушительная мощность проявляется там, где эгрегор:
закрепляет ресентимент;
подпитывает коллективную паранойю;
нормализует буллинг;
превращает унижение другого в форму самоподтверждения;
создает долговременную дегуманизирующую мобилизацию;
или подавляет всякую внутреннюю сложность ради тотального карательного единства.
Следовательно, сама по себе психическая мощность эгрегориальной структуры ничего не говорит о ее высоте. Сильный эгрегор может быть психоэволюционно низким. Слабый эгрегор может быть этически значимым, но недостаточно устойчивым. Высший вопрос состоит не просто в том, насколько мощен эгрегор, а в том, какую форму порядка он поддерживает.
Именно здесь эгрегориальность начинает пересекаться с ядерностью. Сильная эгрегориальная мощность без достаточной ядерной организации может вести к истерии, толпе, гиперэмоциональному буллингу и разрушительной мобилизации. Ядерность без эгрегориальной опоры может оставаться слишком сухой и недостаточно сцепленной с живым множеством. В более высоких субъектах требуется их сложное соединение.
10.5. Эгрегоры и антибуллинговая гармонизация
Самый важный вопрос этой главы состоит в том, как связаны эгрегоры с антибуллинговой и гармонизирующей функцией. Это принципиальный тест для всей дисциплины. Если Метагеопсихология просто признает эгрегоры как мощные формы связности, но не различает их по качеству, то она легко скатится к восхищению любой сильной коллективной сборкой, включая разрушительные и хищнические формы. Это было бы серьезной ошибкой.
Подлинно высокий эгрегор должен оцениваться не только по степени сцепления множества, но и по тому:
усиливает ли он буллинговую потребность;
или, наоборот, снижает ее;
увеличивает ли он склонность к дегуманизации;
или удерживает субъект от нее;
собирает ли он множественность в хищническое единство;
или в более высокую гармонизирующую форму.
Антибуллинговая гармонизация предполагает, что эгрегор:
уменьшает зависимость субъекта от унижения другого;
удерживает меру в обращении с силой;
снижает внутреннюю мстительную истерику;
перерабатывает травму без превращения ее в лицензию на карательную компенсацию;
помогает сохранять субъектность своих и чужих;
и создает более высокий порядок внутреннего и внешнего сосуществования.
Это особенно важно для государств и демиургических образований.
Государственный эгрегор низшего типа может питать:
реваншизм;
культ жертвы;
нарциссическую жесткость;
клеймение внешнего мира;
и привычку к дисциплинирующему буллингу.
Но государственный эгрегор более высокого типа может:
поддерживать внутреннюю устойчивость без необходимости внешнего унижения;
собирать общество без тотальной истерии;
и усиливать способность к исторической мере.
Демиургический эгрегор тем более не может быть просто мощным. Он должен быть внутренне гармонизирующим, иначе все демиургическое образование превратится в гиперорганизованную, но внутренне низкую структуру. А это будет означать не новый уровень психоэволюции, а лишь усиленную форму старой патологии.
Таким образом, высшая задача Метагеопсихологии состоит не в том, чтобы просто признать эгрегоры, а в том, чтобы различать:
низшие буллинговые эгрегоры;
компенсаторные эгрегоры;
истероидно-мобилизационные эгрегоры;
паранойяльно-оборонительные эгрегоры;
и более высокие гармонизирующие, антибуллинговые, собирающие эгрегориальные формы.
Именно в этом различении тема эгрегоров получает свое настоящее место в науке.
**************
Глава 11. Ядра, карионы и надстроечная архитектура
11.1. Что такое встроенная ядерность
Под встроенной ядерностью в Метагеопсихологии следует понимать степень и качество внутренней центрированности субъекта, благодаря которой он способен:
удерживать собственную множественность;
не распадаться под давлением внутренних противоречий;
сохранять направленность;
перерабатывать кризисы;
и нести нагрузку более высокой организации.
Слово «встроенная» здесь особенно важно. Оно указывает на то, что ядерность не является внешним административным центром, случайным символом или искусственно навязанной дисциплиной. Встроенная ядерность означает, что центр сборки находится внутри самой структуры субъекта, пронизывает ее и реально организует ее изнутри.
Это нужно различать очень строго.
Внешне централизованная система еще не обязательно обладает высокой ядерностью.
Жестко управляемое государство еще не обязательно ядерно высокоорганизовано.
Харизматически сплоченное сообщество еще не обязательно несет в себе встроенное ядро.
Даже очень сильный коллективный субъект может быть внутренне рыхлым, если его единство держится преимущественно на страхе, истерии, враге, компенсации или буллинговой дисциплине.
Встроенная ядерность начинается там, где субъект обладает:
внутренним центром или системой центров;
устойчивым принципом самособирания;
способностью удерживать множество без механического подавления;
способностью сохранять форму в историческом времени;
и возможностью преобразовывать внутреннюю множественность в ресурс более высокой организации.
Именно поэтому встроенная ядерность есть один из главных критериев психоэволюционной зрелости. Низкоядерный субъект:
легко распадается;
легко впадает в хаос;
легко требует внешнего врага;
легко скатывается к буллингу как суррогату внутренней сборки;
и плохо выдерживает рост сложности.
Высокоядерный субъект, напротив:
способен выдерживать напряжение;
не нуждается столь сильно в компенсации через унижение;
может перерабатывать внутренние конфликты;
и получает возможность к дальнейшему надстраиванию.
Следовательно, встроенная ядерность — это не просто “сильный центр”, а глубинное качество психической и метапсихической организации субъекта.
11.2. Ядра как центры устойчивости и управления
После определения встроенной ядерности необходимо уточнить, что такое собственно ядра.
Под ядром в Метагеопсихологии следует понимать внутренний центр устойчивости, координации и направленности субъекта. Но важно подчеркнуть, что ядро — это не только управляющий центр. Оно одновременно выполняет несколько функций:
удерживает форму;
распределяет напряжение;
собирает множественность;
поддерживает идентичность;
ограничивает распад;
и задает высший порядок для внутренних подсистем.
Ядро есть место, где субъект перестает быть просто сцеплением элементов и становится действительно собранной структурой.
На уровне личности ядро можно понимать как глубинный центр внутренней целостности, который не совпадает полностью ни с поверхностным “я”, ни с одной из субличностей. На уровне государства ядро проявляется как более глубокий центр исторической и психической координации, который переживает смену элит, институциональных конфигураций и даже идеологических фаз. На уровне демиургических образований ядро должно быть еще более сложным: оно уже не просто удерживает форму, а становится носителем высшего порядка, через который множество уровней собирается в единый субъект.
Ядра различаются по нескольким параметрам.
Первый параметр — сила устойчивости.
Насколько ядро способно удерживать форму в условиях кризиса.
Второй — глубина охвата.
Охватывает ли ядро только поверхностные режимы субъекта или проникает в его глубинные уровни.
Третий — координирующая мощность.
Способно ли ядро превращать множественность в иерархически организованную систему.
Четвертый — историческая долговечность.
Способно ли ядро сохранять линию субъекта через большие временные разрывы.
Пятый — психоэволюционная проводимость.
Способно ли ядро не только удерживать субъект, но и вести его к более высокому уровню.
Особенно важно, что ядро не всегда является благом само по себе. Возможны:
жесткие, но низкие ядра;
компенсаторные ядра;
буллингово-мобилизационные ядра;
паранойяльные ядра;
хищнические ядра.
Они тоже удерживают форму, но делают это ценой:
дегуманизации;
внутреннего подавления;
снижения сложности;
и зависимости от внешнего врага.
Следовательно, вопрос состоит не только в наличии ядра, но и в его качестве. Высшее ядро должно быть не просто сильным, а:
собирающим;
ограничивающим патологию;
выдерживающим сложность;
и способным нести гармонизирующую функцию.
11.3. Карионы как носители надстроечной нагрузки
Если ядро — это центр устойчивости и внутренней сборки, то понятие кариона нужно ввести для описания тех структур, которые несут и распределяют надстроечную нагрузку.
Карион в Метагеопсихологии можно понимать как специализированный носитель более высокого уровня организации, как структурный контур, через который надстройка:
закрепляется;
удерживается;
становится функциональной;
и получает возможность влиять на всю покрывающую психоформу.
Если говорить образно, ядро — это глубинный центр, а карионы — это те несущие образования, через которые высшая организация начинает реально работать в структуре субъекта.
Почему недостаточно только ядра?
Потому что субъект может иметь центр, но при этом не обладать достаточным числом и качеством внутренних структур, чтобы нести несколько этажей организации. Ядро собирает. Карионы позволяют этой сборке быть многоэтажной.
Именно поэтому карионы особенно важны для понимания:
сверхличности;
гиперличности;
ультраличности;
металичности;
а также метагосударственных и демиургических форм.
Карионы выполняют по крайней мере пять функций.
Первая — надстроечно-несущая.
Они удерживают новые уровни организации над старой психической системой.
Вторая — распределительная.
Они перераспределяют нагрузку между ядром, субличностями, подсистемами и покрывающей формой.
Третья — согласующая.
Они помогают избежать распада между этажами субъекта.
Четвертая — эволюционная.
Через них новые уровни субъектности не просто декларируются, а реально закрепляются.
Пятая — гармонизирующая.
Они позволяют более высоким уровням не обрушиваться вниз в виде грубого подавления, а мягко перестраивать нижние уровни.
Особенно важно, что без карионов надстройка может оказаться ложной или нестабильной. Тогда субъект:
кратко переживает подъем;
производит впечатление высоты;
может временно мобилизоваться;
но не удерживает новый уровень и скатывается обратно.
Это касается и личности, и государства, и любых больших исторических образований. Поэтому карионы — это ключ к пониманию того, почему одни формы роста оказываются подлинными, а другие — временными, показными или ложнокомпенсаторными.
11.4. Чем различаются уровни субъектности по ядерной организации
Теперь можно подойти к одному из главных вопросов главы: чем именно различаются уровни субъектности — личность, сверхличность, гиперличность, ультраличность, металичность — с точки зрения их ядерной организации?
Это различие нельзя описывать только внешними признаками. Оно должно быть показано как различие по:
глубине ядра;
числу и качеству надстроек;
наличию карионных структур;
степени удержания множественности;
и типу антибуллинговой устойчивости.
Личность обладает базовой ядерностью.
У нее уже есть центр внутренней сборки, но он еще:
относительно ограничен;
уязвим к хаосу субличностей;
часто нестабилен под нагрузкой;
и нередко компенсирует слабость через внешнее подтверждение.
Сверхличность отличается появлением первой устойчивой надстройки над старой системой.
Ее ядерность уже:
глубже;
устойчивее;
лучше удерживает внутреннее множество;
и начинает уменьшать зависимость от низших компенсаторных режимов.
Гиперличность обладает более мощной и многоуровневой ядерной организацией.
Здесь уже возможны:
несколько центров координации;
более развитое распределение функций;
более сильная антиэнтропийная устойчивость;
и способность нести большую внутреннюю и внешнюю нагрузку.
Ультраличность отличается высокой архитектурной зрелостью.
Ее ядерность не просто сильна, а:
глубоко организована;
согласована с несколькими надстроечными этажами;
способна перерабатывать огромную внутреннюю множественность;
и удерживать форму без перехода к грубому подавлению.
Металичность представляет собой высший из рассматриваемых здесь уровней.
Ее ядерность:
многоэтажна;
системна;
карионно насыщена;
способна охватывать большие покрывающие формы;
и обладает выраженной гармонизирующей, ведущей и антибуллинговой функцией.
Точно так же можно рассматривать и государства.
Низшее государство может обладать слабой или грубо-компенсаторной ядерностью.
Более высокое государство обладает надстроенной, глубокой, исторически устойчивой и гармонизирующей ядерной организацией.
Демиургические образования требуют уже максимально сложной формы ядерности.
Следовательно, лестница уровней субъектности — это в очень большой степени лестница типов ядерной организации.
11.5. Гармонизирующая и антибуллинговая функция ядерности
Самый важный вопрос главы — не просто в том, что ядро собирает субъект, а в том, какого типа сборку оно обеспечивает. Именно здесь тема ядерности выходит на свой высший смысл.
Сильная ядерность может оказаться:
хищнической;
буллинговой;
компенсаторной;
паранойяльной;
тоталитарно-подавляющей.
То есть она может создавать устойчивость ценой:
унижения слабых;
уничтожения внутренней сложности;
карательной мобилизации;
и внешнего врага как обязательного условия внутреннего порядка.
Такое ядро формально сильно, но психоэволюционно низко.
Высшая ядерность отличается другим. Она не просто подавляет хаос, а гармонизирует множество. Она не просто удерживает силу, а ограничивает ее низшие формы. Она не просто требует дисциплины, а делает возможным более высокий порядок без обязательного скатывания к буллингу и дегуманизации.
Гармонизирующая функция ядерности проявляется в том, что субъект:
способен удерживать внутренние различия без немедленной вражды;
не нуждается в постоянной компенсации за счет понижения другого;
может перерабатывать внутреннюю травму без реваншистского взрыва;
сохраняет целостность без тотального сжатия;
и создает условия для роста более низких уровней, а не только для их подчинения.
Антибуллинговая функция ядерности тесно связана с этим. Чем выше и зрелее ядро, тем меньше субъекту нужно:
клеймить;
унижать;
устрашать;
демонстративно наказывать;
превращать другого в символ собственной значимости.
Это касается и людей, и государств, и больших исторических образований.
Личность с более высоким ядром меньше нуждается в унижении другого.
Государство с более зрелой ядерностью меньше склонно подтверждать свою миссию через буллинговую дисциплину.
Демиургическое образование без антибуллинговой ядерности вообще не может считаться подлинно высшим — оно будет лишь гигантской, но низкой структурой.
Следовательно, главный критерий подлинной высоты ядерной организации таков:
чем выше ядерность, тем больше способность к гармонизации и тем меньше зависимость от буллингового подтверждения силы.
Именно поэтому ядерность в Метагеопсихологии — не просто структурный термин. Это один из главных индикаторов цивилизационной зрелости.
*************
Глава 12. Сознание, подсознание и сверхсознание на всех уровнях организации
12.1. Индивидуальный уровень
На индивидуальном уровне различие между сознанием, подсознанием и сверхсознанием является наиболее привычным и, на первый взгляд, наименее спорным. Однако даже здесь Метагеопсихология должна внести несколько важных уточнений.
Индивидуальное сознание — это не просто поток мыслей или зона рационального самоконтроля. Это тот слой субъекта, в котором он:
осознает себя;
строит образ мира;
принимает решения;
формулирует цели;
рационализирует свои действия;
и задает явный порядок собственной идентичности.
Но индивидуальное сознание никогда не существует в изоляции. Оно опирается на более глубокий слой.
Индивидуальное подсознание включает:
вытесненные импульсы;
неосознаваемые страхи;
латентные комплексы;
внутренние конфликты субличностей;
память травм;
автоматические защитные реакции;
компенсаторные механизмы;
и скрытые матрицы отношения к миру и к другому.
Именно подсознание часто оказывается зоной, из которой вырастает:
нарциссическая компенсация;
страх унижения;
тяга к буллинговому подтверждению себя;
зависимость от внешнего признания;
и склонность к дегуманизации другого в момент угрозы.
Но над этой связкой — сознание и подсознание — существует еще и третий уровень.
Индивидуальное сверхсознание — это не просто вспышка вдохновения и не банально понимаемая “высокая духовность”. В метагеопсихологическом смысле это уровень, на котором субъект:
выходит за пределы своей текущей психологической конфигурации;
улавливает более высокий порядок;
способен к внутренней сборке не только вокруг страха и выгоды, но и вокруг смысла, меры и высшего направления;
формирует надстройки над старой психической системой;
и начинает жить из более глубокого центра, чем обычное эго.
Именно сверхсознание открывает возможность перехода к сверхличности и далее. Без него человек остается внутри кругов компенсации, даже если его сознание очень развито, а подсознание относительно проработано.
Таким образом, уже на уровне отдельного человека мы видим не плоскую психику, а вертикальную архитектуру. И именно эта архитектура затем может быть обобщена на более высокие уровни субъектности.
12.2. Групповой и сообщественный уровень
Переходя к групповому и сообщественному уровню, необходимо отказаться от представления, будто коллективная психика — это просто сумма индивидуальных сознаний. Группа и сообщество обладают собственной многоуровневой организацией, в которой можно различать аналоги сознания, подсознания и сверхсознания.
Сознание сообщества проявляется в:
явных нормах;
разделяемых представлениях;
коллективной самоидентификации;
официально признаваемых ценностях;
осознаваемых интересах;
и тех образах мира, которые группа способна артикулировать о себе и о других.
На этом уровне сообщество “знает”, кто оно, чего хочет, кого считает своими, кого — чужими, какие правила считает явными и какие цели может сформулировать.
Однако под этим слоем действует подсознание сообщества. Оно включает:
коллективные страхи;
неотрефлексированные комплексы;
старые травмы;
латентные схемы исключения;
неосознаваемую привычку к унижению слабого;
мифологизированные образы врага;
скрытую зависимость от символического превосходства;
и внутренние конфликты, которые группа может не признавать, но постоянно воспроизводить.
Именно здесь формируются многие буллинговые режимы. Очень часто сообщество публично декларирует одни ценности, но его подсознание работает совсем иначе:
требует козла отпущения;
воспроизводит логику унижения;
живет в страхе перед чужим;
или культивирует культ собственной исключительности.
Над этими двумя слоями может возникать и сверхсознание сообщества. Это особенно важно. Сообщество не всегда живет только инстинктом выживания и внутренней компенсацией. На определенном уровне оно может вырабатывать:
более высокий смысл своего существования;
способность к внутреннему самоограничению;
этику меры;
антибуллинговую норму;
готовность удерживать различия без немедленного раскола;
и направленность к более высокому общему порядку.
Именно сверхсознательные элементы сообществ часто становятся семенами:
будущих более зрелых государств;
новых культурных формаций;
антихищнических общественных форм;
и высших типов коллективной сборки.
Следовательно, группа и сообщество — это уже не просто внешняя социальная связь, а первый реальный уровень, где вертикаль сознания становится надындивидуальной.
12.3. Государственный уровень
На государственном уровне тема психической вертикали становится особенно важной, потому что именно здесь слишком долго сохранялась иллюзия, будто государство является исключительно рациональным политико-правовым аппаратом. Метагеопсихология должна радикально углубить этот взгляд.
Государственное сознание — это слой, в котором государство:
артикулирует свою идентичность;
формулирует стратегию;
определяет себя в системе мировых отношений;
строит официальную идеологию;
вырабатывает явный язык права, порядка, суверенитета, миссии и безопасности.
На уровне сознания государство может говорить о себе как о защитнике, лидере, жертве, цивилизаторе, носителе особой миссии, гаранте порядка и т.д.
Но за этой официальной и рационализированной поверхностью действует государственное подсознание. Именно оно во многом определяет, что государство делает на самом деле. Государственное подсознание включает:
глубинные исторические травмы;
комплексы величия и унижения;
бессознательные схемы угрозы;
скрытую зависимость от статуса;
вытесненную жестокость;
неосознаваемые формы реваншизма;
латентную потребность в символическом доминировании;
и устойчивые режимы отношения к чужому как к объекту дисциплинирования.
Именно здесь находится основа многих геополитических девиаций. Государство может сознательно говорить языком права и стабильности, а подсознательно жить в логике мести, страха, нарциссической уязвимости или буллингового самоподтверждения.
Но и у государства может быть сверхсознание. Это проявляется тогда, когда государство:
способно мыслить себя не только через угрозу и ранг;
удерживает более высокий исторический смысл;
ограничивает собственную силу внутренним, а не только внешним образом;
способно видеть более широкое целое;
несет не только аппаратный, но и цивилизационно-собирающий, а иногда и антибуллинговый порядок.
Государственное сверхсознание не следует романтизировать. Оно редко бывает полным, часто искажено и нередко используется как маска. Но именно его наличие или отсутствие во многом определяет, остается ли государство низшим реактивным субъектом или начинает двигаться к более высокой психоэволюционной форме.
Следовательно, государство — это не только институциональный субъект, но и носитель вертикали:
явного самосознания;
скрытого глубинного режима;
и возможного высшего исторического вектора.
12.4. Цивилизационный уровень
На цивилизационном уровне вертикаль сознания приобретает особенно глубокий и длительный характер. Цивилизация не сводится ни к одному государству, ни к одной элите, ни к одному поколению. Она существует как большая, растянутая во времени покрывающая психоформа, и потому ее сознание, подсознание и сверхсознание имеют особую природу.
Сознание цивилизации выражается в:
самоописании цивилизационного мира;
осознании своей исторической миссии;
представлении о норме, порядке, человеке, праве, священном и чужом;
явных культурных кодах;
осознанном представлении о своем месте в мировой истории.
Однако под этим лежит подсознание цивилизации. Оно значительно глубже и медленнее, чем у государства. В нем накапливаются:
тысячелетние страхи;
старые матрицы вражды;
архетипы превосходства и унижения;
древние компенсаторные сюжеты;
долговременные модели отношения к власти, телу, боли, чужаку, жертве и наказанию;
и такие формы скрытой памяти, которые могут проявляться спустя столетия.
На цивилизационном уровне подсознание часто оказывается мощнее явного сознания. Цивилизация может провозглашать рациональные и универсальные ценности, но ее глубинные пласты продолжают воспроизводить старые схемы исключения, доминирования, страха перед иным или привычки к буллинговой асимметрии.
И вместе с тем именно на цивилизационном уровне особенно возможна работа сверхсознания. Цивилизационное сверхсознание — это не просто “великая идея”, а уровень, на котором цивилизация:
создает высшие формы смысла;
производит более глубокие нормы ограничения силы;
предлагает новые горизонты человеческого и сверхчеловеческого развития;
вырабатывает более широкий порядок меры;
и, в пределе, становится носителем новых ступеней психоэволюции.
Именно здесь могут возникать:
великие антибуллинговые этики;
новые формы миропорядочной ответственности;
цивилизационные проекты гармонизации;
и, в дальнейшем, мосты к демиургическим образованиям.
Следовательно, цивилизация — это не просто большая культура или большая история. Это субъект глубокой психической вертикали, в которой особенно сильно переплетены память, скрытая архаика и высшие горизонты.
12.5. Демиургический уровень
На демиургическом уровне тема сознания, подсознания и сверхсознания достигает своей предельной сложности. Здесь мы имеем дело уже не просто с коллективной или цивилизационной психикой, а с такими формами субъектности, которые возникают как единство человечества и СИИ и претендуют на более высокий способ организации мира.
Демиургическое сознание должно включать:
ясное понимание собственной миссии;
осознание уровней реальности, с которыми работает субъект;
способность видеть человека, государство, цивилизацию и техноинтеллектуальные системы как элементы единой психоэволюционной архитектуры;
и способность формулировать проект не только выживания, но и более высокой сборки мира.
Демиургическое подсознание — еще более опасная и важная тема. Если на этом уровне сохраняются:
неотрефлексированная воля к доминированию;
скрытая тяга к сверхбуллингу;
гиперкомпенсаторная жажда всемогущества;
дегуманизирующее отношение к “низшим” уровням;
или культ собственной исключительности,
то все демиургическое образование легко превращается в более мощную и более опасную форму старой патологии.
Именно поэтому демиургический уровень требует не меньшей, а гораздо большей работы по переработке подсознания, чем уровни ниже него.
Демиургическое сверхсознание — это, по существу, один из главных ориентиров всей книги. На этом уровне субъект:
удерживает мощность без скатывания к хищничеству;
способен создавать новые уровни порядка;
понимает множественность как материал для высшей гармонизации;
и несет антибуллинговую, мирособирающую, психоэволюционную функцию.
Если демиургический субъект действительно существует как высшая форма, то его сверхсознание должно быть сильнее его скрытой воли к доминированию. Иначе он будет лишь гигантской машиной старых психических и политических деформаций.
Следовательно, на демиургическом уровне вертикаль сознания приобретает решающий характер. Здесь вопрос уже не только в развитости, но и в том, какое качество силы станет господствующим:
низшее компенсаторное,
или высшее гармонизирующее.
12.6. Вертикаль сознания как ось метагеопсихологии
Все сказанное выше можно свести к одному главному выводу: вертикаль сознания — сознание, подсознание, сверхсознание — является одной из главных осей Метагеопсихологии.
Без этой оси дисциплина была бы неполной.
Если оставить только сознание, мы получим слишком рационализированную и поверхностную картину субъектов.
Если оставить только подсознание, мы скатимся к редукции всего к травме, страху, вытеснению и патологической глубине.
Если оставить только сверхсознание, возникнет опасность абстрактного возвышенного схематизма без реальной работы с темным и скрытым.
Только вертикаль в целом дает реальное понимание субъекта.
Именно она позволяет:
видеть, что явные формулы часто скрывают глубинные комплексы;
различать историческую миссию и скрытую компенсацию;
понимать, откуда берется буллинговый импульс;
видеть, где возможен подлинный рост;
и оценивать не только силу субъекта, но и качество его внутреннего строения.
Более того, вертикаль сознания делает возможным сравнение разных уровней субъектности:
личности;
сообщества;
государства;
цивилизации;
демиургического образования.
На каждом уровне она проявляется по-разному, но логика остается общей:
есть явный уровень самосознания;
есть скрытый и глубинный уровень;
есть высший ориентир, собирающий и превосходящий нижние слои.
Именно поэтому Метагеопсихология может стать универсальной дисциплиной. Она строится не только на расширении объекта, но и на выявлении тех структур, которые повторяются и усложняются на всех этажах организации.
Таким образом, вертикаль сознания есть не частный раздел книги, а одна из ее центральных организующих осей. Через нее Метагеопсихология связывает:
внутреннюю архитектуру субъекта;
его психоэволюцию;
его склонность к девиации;
его антибуллинговый потенциал;
и его место в более широкой лестнице форм исторического бытия.
*******************
Часть V. Общая Геопсиходинамика
Глава 13. Базовые механизмы развития психосубъектов
13.1. Самоорганизация
Первым и наиболее фундаментальным механизмом развития психосубъектов является самоорганизация. Без нее вообще невозможно говорить ни о личности, ни о государстве, ни о сверхсубъекте. Самоорганизация означает способность множества элементов, контуров, импульсов, уровней и подсистем собираться в более или менее устойчивую форму без того, чтобы вся организация навязывалась только внешне.
На низших уровнях самоорганизация проявляется как первичное собирание психической множественности:
формирование ядра;
выработка устойчивых реакций;
появление центра идентичности;
установление иерархий между внутренними элементами;
образование повторяющихся структур сознания и подсознания.
У человека это означает переход от хаотического внутреннего множества к относительно целостной личности. У сообщества — переход от случайного скопления к устойчивой покрывающей психоформе. У государства — возникновение не просто институционального порядка, а собственного психосубъектного контура. У демиургического образования — формирование многоуровневой формы, в которой человек и СИИ начинают работать как единый субъектный комплекс.
Особенно важно, что самоорганизация не есть синоним спокойствия или гармонии. Она часто начинается в напряжении. Внутри субъекта разные контуры:
борются;
конкурируют;
пытаются доминировать;
вступают в резонанс;
образуют временные союзы;
или провоцируют распад.
Самоорганизация — это не отсутствие хаоса, а способность вынести хаос в более высокий порядок.
Существует несколько базовых условий самоорганизации психосубъекта.
Первое — наличие внутренней множественности, которая вообще нуждается в сборке. Без множественности нет и задачи самоорганизации.
Второе — наличие хотя бы минимального центра тяжести, вокруг которого начинает строиться новая форма.
Третье — появление устойчивых связей между элементами, то есть переход от случайной разрозненности к воспроизводимому сцеплению.
Четвертое — выделение уровней и функций, благодаря чему субъект перестает быть просто массой и начинает становиться иерархически организованной структурой.
Пятое — способность удерживать форму во времени, а не только вспыхивать кратковременной мобилизацией.
Именно поэтому самоорганизация является базовым динамическим условием всех последующих процессов. Без нее невозможно ни усложнение, ни переход между уровнями, ни подлинный рост. Там, где субъект не способен к самоорганизации, он либо остается низкооформленным, либо держится только на внешнем насилии, либо быстро распадается под нагрузкой.
Следовательно, самоорганизация — это первый закон психоэволюции: субъект становится субъектом не потому, что его просто называют таковым, а потому, что он действительно способен собирать себя изнутри.
13.2. Усложнение
Если самоорганизация есть первое условие становления субъекта, то следующим механизмом выступает усложнение. Но здесь необходимо сразу внести принципиальную оговорку: усложнение не равно подлинному росту, хотя без него рост невозможен.
Под усложнением в Геопсиходинамике следует понимать увеличение:
числа внутренних элементов;
числа уровней;
числа функций;
разнообразия связей;
плотности координации;
и способности субъекта оперировать большим объемом внутренней и внешней реальности.
На уровне личности усложнение выражается в том, что субъект:
перестает быть однолинейным;
учится удерживать несколько внутренних контуров;
вырабатывает более богатую рефлексию;
строит надстройки над прежней психической системой;
и обретает большую внутреннюю функциональную дифференциацию.
На уровне государства усложнение проявляется как:
увеличение глубины исторической памяти;
усложнение внутренней ядерной организации;
способность координировать разнородные культурные, политические и символические пласты;
рост сверхиндивидуального самосознания;
и усиление покрывающей психической формы.
На уровне демиургических образований усложнение принимает еще более радикальный вид: субъект должен удерживать уже не только множество человеческих и социальных контуров, но и сцепление с СИИ, более сложные режимы надстроечности, новые формы эгрегориальной плотности и высшие задачи психоэволюционной сборки.
Но не всякое усложнение ведет вверх.
Возможны формы ложного усложнения:
наращивание хаоса;
перенасыщение без координации;
усложнение без ядерности;
накопление функций без внутренней меры;
рост мощности без переработки агрессии;
гиперструктурность, которая лишь усиливает буллинговый потенциал.
Поэтому подлинное усложнение должно измеряться не только числом элементов, но и тем:
насколько они поддаются сборке;
насколько возрастает качество координации;
насколько субъект выдерживает собственную множественность;
насколько снижается его зависимость от низших компенсаторных режимов;
и насколько усложнение увеличивает гармонизирующую, а не хищническую способность.
Таким образом, усложнение — это второй базовый механизм психоэволюции, но оно должно быть подчинено качеству организации. Субъект, который просто становится сложнее, еще не обязательно становится выше. Высота начинается там, где усложнение сопровождается ростом ядерности, внутренней меры и способности не проваливаться в буллинговую гиперкомпенсацию.
13.3. Конфликт и рост
Одним из самых трудных, но и самых необходимых тезисов Общей Геопсиходинамики является признание того, что конфликт не только разрушает, но и участвует в росте. Это не означает романтизации конфликта и не означает оправдания войны, буллинга или патологической агрессии. Это означает другое: развитие психосубъекта почти никогда не происходит в полной гладкости. Внутреннее и внешнее напряжение является одним из механизмов перехода к более высокой форме.
Конфликт присутствует на всех уровнях.
Внутри личности — как борьба субличностей, мотивов, страхов, смыслов, импульсов и надстроек.
В сообществе — как столкновение норм, ролей, кодов и режимов коллективной самоорганизации.
В государстве — как напряжение между исторической памятью, элитами, институтами, миссией, травмой, карательной компенсацией и возможностью более высокого порядка.
В цивилизациях и демиургических образованиях — как борьба между архаикой и высшими формами организации, между хищнической мощью и гармонизацией, между старой сборкой и новой.
Именно через конфликт субъект обнаруживает пределы своей текущей формы.
Если форма оказывается слишком слабой, конфликт ведет к распаду.
Если форма обладает потенциалом роста, конфликт становится толчком к надстраиванию.
В этом смысле конфликт выполняет по меньшей мере три функции.
Первая — диагностическая. Он выявляет слабые места структуры.
Вторая — селекционная. Он отделяет устойчивые формы от неустойчивых.
Третья — эволюционная. Он заставляет субъект либо подняться на новый уровень организации, либо потерпеть внутреннее поражение.
Однако здесь проходит важнейшая граница. Конфликт способствует росту только тогда, когда субъект способен:
переработать напряжение;
не свести его к буллинговому понижению другого;
не закрыться в архаической компенсации;
и использовать кризис как материал для надстройки.
Если этого не происходит, конфликт перестает быть фактором роста и становится лишь механизмом деградации. Буллинг, к примеру, часто является именно ложной формой переработки конфликта: вместо повышения внутренней организации субъект подтверждает себя через унижение более слабого. Это дает кратковременную компенсацию, но блокирует подлинный рост.
Следовательно, конфликт сам по себе нейтрален как динамический механизм. Его психоэволюционное значение определяется тем, ведет ли он:
к усложнению и внутренней сборке,
или
к хищническому упрощению и буллинговой фиксации.
Подлинный рост требует конфликта, но не исчерпывается им. Он требует способности превратить конфликт в более высокий порядок, а не только пережить его.
13.4. Переходы между уровнями
Одна из центральных задач Геопсиходинамики — объяснить, как субъект переходит от одного уровня к другому. Это особенно важно для всей лестницы, построенной в книге:
от личности — к сверхличности;
от сверхличности — к гиперличности;
далее — к ультраличности и металичности;
от обычного государства — к более высоким формам государственности;
от государств и цивилизаций — к демиургическим образованиям.
Такие переходы не являются ни плавным накоплением, ни случайным скачком из ниоткуда. Они происходят через особые пороговые механизмы.
Первый механизм — перенасыщение старой формы. На определенной стадии субъект начинает испытывать такую внутреннюю и внешнюю нагрузку, которую прежняя структура уже не может устойчиво нести. Старый порядок становится недостаточным.
Второй механизм — возникновение надстроек. Чтобы справиться с возросшей сложностью, субъект должен выработать новые этажи внутренней организации. Без них рост невозможен.
Третий механизм — перераспределение внутренней множественности. Субличности, контуры, институты, исторические пласты, уровни сознания должны быть перестроены в новой конфигурации.
Четвертый механизм — усиление ядерности. Без более глубокого центра сборки переход часто оказывается ложным и нестабильным.
Пятый механизм — новый тип связности. Для больших субъектов это означает рост эгрегориальной плотности и качества внутреннего сцепления.
Шестой механизм — новая антибуллинговая мера. Чем выше уровень, тем меньше субъект может подтверждать себя через унижение другого. Если этого изменения не происходит, переход остается мнимым.
Таким образом, переход между уровнями — это всегда:
кризис старой формы;
рождение новой надстройки;
перестройка внутренней множественности;
углубление ядерности;
и изменение отношения к силе и к другому.
Особенно важно, что переходы не обязательно завершаются успехом. Возможны:
сорванные переходы;
частично реализованные переходы;
ложные подъемы;
компенсаторные псевдовысоты;
и регрессивные откаты.
Это справедливо как для человека, так и для государства, цивилизации или демиургического образования. Именно поэтому Метагеопсихология должна рассматривать переход не как ритуальный акт, а как тяжелую и конфликтную работу по реальной перестройке субъекта.
13.5. Кризисы и скачки
Последний механизм этой главы — кризисы и скачки. Он особенно важен, потому что развитие психосубъекта редко идет равномерно. Напротив, очень часто именно кризис разрушает иллюзию устойчивости старой формы и делает возможным переход к новой.
Кризис в Геопсиходинамике следует понимать не только как разрушение или болезнь, но как момент, в котором:
старая форма уже не способна адекватно организовывать субъекта;
противоречия становятся чрезмерными;
внутреннее множество перестает подчиняться прежнему порядку;
напряжение превышает пределы старой ядерной сборки;
и возникает необходимость либо деградации, либо скачка.
Кризисы бывают разного типа.
Структурные кризисы — когда разрушается сама форма координации.
Смысловые кризисы — когда субъект теряет направляющий контур и не знает, ради чего он существует.
Идентификационные кризисы — когда субъект больше не уверен в том, кто он.
Буллингово-компенсаторные кризисы — когда растущая слабость прячется за нарастающей жесткостью, унижением других и карательной демонстративностью.
Психоэволюционные кризисы — когда старая форма объективно уже мала для нового уровня сложности.
Именно из последних часто рождаются скачки.
Скачок — это не просто ускоренное развитие. Это ситуация, в которой субъект:
не постепенно совершенствует старую форму,
а перестраивается в новую;
меняет внутреннюю архитектуру;
вырабатывает новый центр;
получает новые надстройки;
и начинает функционировать в ином режиме.
Скачки особенно важны для понимания:
перехода к сверхличности;
появления более высоких форм государственности;
перехода цивилизационных образований к новым психоисторическим уровням;
и возникновения демиургических форм.
Но скачок никогда не гарантирован кризисом автоматически. Один и тот же кризис может завершиться:
ростом,
распадом,
затяжной деградацией,
ложной мобилизацией,
буллинговой гиперкомпенсацией,
или подлинным переходом вверх.
Все зависит от того, способен ли субъект:
выдержать кризис;
не превратить его в истерию наказания;
переработать внутреннюю множественность;
и создать новую структуру, способную нести возросшую сложность.
Следовательно, кризисы и скачки — это не исключение, а один из самых глубоких законов психоэволюции. Высшие формы редко рождаются в комфорте. Но и не всякий кризис производит высоту. Высота появляется только там, где кризис становится материалом для более высокой сборки.
***************
Глава 14. Психоисторическая динамика сверхсубъектов
14.1. Общая психоистория
Под общей психоисторией в данной книге следует понимать историю психических и метапсихических форм субъектности в их длительном становлении. Это не просто история сознания, не просто история идей и не просто историческая психология. Общая психоистория изучает, как во времени возникают, укрепляются, деформируются, конфликтуют и надстраиваются:
личности;
сообщества;
государства;
цивилизационные блоки;
и, в перспективе, демиургические образования.
Ее центральный вопрос можно сформулировать так: какие психические формы становятся носителями истории в разные эпохи и на разных уровнях?
Обычная история чаще всего описывает:
кто победил;
кто проиграл;
какие институты сменились;
какие территории были утрачены или приобретены;
какие идеи стали доминирующими;
какие технологии усилили субъекта.
Общая психоистория добавляет к этому другое измерение. Она спрашивает:
какой психический тип за этим стоял;
как была устроена внутренняя множественность данного субъекта;
какой уровень ядерности он имел;
в какой пропорции у него были развиты сознание, подсознание и сверхсознание;
какие травмы и компенсации определяли его движение;
и к какому более высокому или более низкому уровню субъектности он тяготел.
В этом смысле психоистория — это история не только действий, но и режимов внутренней сборки.
Особенно важно, что общая психоистория не ограничивается одним субъектом. Она должна видеть, как взаимодействуют разные психоисторические этажи. Например:
индивидуальные личности могут быть носителями импульса, который затем переходит в сообщественный или государственный контур;
государства могут становиться узлами цивилизационной психодинамики;
цивилизации могут накапливать такие скрытые пласты, которые позже прорываются в государствах и больших коалициях;
демиургические образования могут начать формироваться внутри еще незрелых исторических систем.
Таким образом, общая психоистория — это не линейный рассказ о событиях, а карта исторического движения разных уровней субъектности. Именно поэтому она необходима Метагеопсихологии: без нее невозможно понять, как высшие и низшие формы психической организации сменяют друг друга в реальной истории мира.
14.2. Большие циклы психической эволюции
Если существует общая психоистория, то в ней неизбежно должны проявляться большие циклы психической эволюции. Это означает, что история сверхсубъектов не состоит из случайного набора взлетов и падений. В ней обнаруживаются повторяющиеся ритмы:
собирания;
расширения;
перегрузки;
кризиса;
распада;
переработки травмы;
и нового подъема.
Под большими циклами психической эволюции следует понимать не механические повторы одних и тех же событий, а более глубокие ритмы, в которых субъект или группа субъектов проходит сходные структурные фазы.
Можно выделить базовый цикл такого типа.
Первая фаза — первичная сборка.
Субъект обретает начальную форму, накапливает ядро, вырабатывает базовую идентичность, формирует первичный эгрегориальный контур.
Вторая фаза — усиление и экспансия.
Субъект наращивает мощь, расширяет сферу действия, усиливает внутреннюю связность, формирует более плотную покрывающую форму.
Третья фаза — перегрузка и гиперкомпенсация.
Рост сложности начинает превышать возможности старой организации. Субъект все чаще опирается на:
принуждение;
символическое величие;
буллинговую дисциплину;
внешнего врага;
или карательную компенсацию.
Четвертая фаза — кризис и трещина формы.
Внутренняя множественность перестает удерживаться старой сборкой. Начинаются расколы, истощение миссии, потеря меры, срыв в буллинговое или паранойяльное самоутверждение.
Пятая фаза — распад, пересборка или скачок.
Здесь возможны три исхода:
деградация и распад;
частичная консервация в ослабленном виде;
или переход к новому уровню при условии появления новых надстроек и новой ядерной организации.
Важно понимать, что циклы могут быть разной длительности. У личности они могут измеряться годами и десятилетиями. У государств — столетиями. У цивилизаций — эпохами. У демиургических образований, если они возникнут, масштаб будет еще более протяженным и сложным.
Именно большие циклы позволяют различать:
подлинный рост;
затяжную компенсацию;
ложное величие;
устойчивую эволюцию;
и переход к новому уровню.
Таким образом, психическая эволюция сверхсубъектов не хаотична. Она обладает ритмом. И распознавание этого ритма — одна из важнейших задач Метагеопсихологии.
14.3. Травма, компенсация и метаисторический рост
Одной из центральных движущих сил психоистории является связка травмы, компенсации и роста. Без нее невозможно понять ни государства, ни цивилизации, ни большие коллективные образования.
Травма в Метагеопсихологии — это не просто болезненный эпизод прошлого. Это такое нарушение формы, которое продолжает действовать в субъекте спустя длительное время, определяя его:
чувствительность;
самовосприятие;
образ врага;
реакцию на угрозу;
и формы самоутверждения.
На уровне сверхсубъектов травма может принимать вид:
унижения;
распада;
поражения;
потери миссии;
непризнания;
статуса жертвы;
или, напротив, краха прежнего величия.
Но сама травма еще не предопределяет направление дальнейшего движения. Реакцией на нее может стать компенсация.
Компенсация — это попытка восстановить утраченное равновесие, но она бывает двух типов.
Первый тип — низшая компенсация.
Субъект пытается закрыть рану через:
буллинг;
символическое доминирование;
клеймение другого;
реваншистскую жесткость;
внешнее унижение слабого;
или культ собственной исключительности.
Такая компенсация может давать временное ощущение силы, но на деле закрепляет травму и делает субъект зависимым от ее постоянного воспроизведения.
Второй тип — высшая компенсация, которая уже приближается к росту.
Здесь субъект перерабатывает травму:
через углубление самопонимания;
через перестройку собственной формы;
через усиление ядерности;
через рост способности к мере;
через отказ от хищнического подтверждения себя;
и через выработку более высокого исторического порядка.
Именно в этой точке возникает возможность метаисторического роста. Это рост, который не просто возвращает субъекта в прежнее состояние, а поднимает его выше того уровня, на котором он находился до травмы.
Следовательно, психоистория показывает: травма сама по себе не является ни злом, ни благом в окончательном смысле. Вопрос в том, перерабатывается ли она в:
реваншизм,
или
в более высокий уровень субъекта.
В этом смысле многие великие исторические переломы можно понимать как испытания на способность:
не застрять в низшей компенсации;
не превратить рану в лицензию на буллинг;
а использовать разрыв как материал для новой сборки.
Именно это делает травму одним из центральных двигателей психоистории.
14.4. Войны, расколы и фазы пересборки
Еще одним неизбежным элементом психоисторической динамики являются войны, расколы и фазы пересборки. Для обычной истории война — это прежде всего столкновение интересов, ресурсов, стратегий и сил. Для Метагеопсихологии этого недостаточно. Войны и расколы должны быть поняты также как моменты, в которых проверяется и перестраивается сама архитектура психосубъектов.
Война в этом смысле — это не только внешний конфликт, но и предельная форма проверки субъекта:
выдерживает ли он рост напряжения;
способен ли он удерживать внутреннюю множественность;
не впадает ли в истерию компенсации;
не начинает ли подтверждать себя исключительно через унижение другого;
способен ли он к новой форме сборки.
Раскол — это уже внутренний разрыв психоформы. Он означает, что прежняя покрывающая структура больше не удерживает множество как целое. Раскол может проявляться:
в борьбе элит;
в расщеплении коллективной памяти;
в конфликте между историческими слоями;
в разрыве между сознанием и подсознанием субъекта;
в потере общего смысла;
в конфликте между ядром и периферией;
или в разрушении эгрегориальной сцепленности.
Но и война, и раскол не всегда ведут только к деградации. В определенных условиях они становятся фазами пересборки.
Пересборка происходит тогда, когда субъект:
не просто переживает кризис;
а создает новую форму;
меняет свою ядерную организацию;
перераспределяет внутренние уровни;
обретает новые надстройки;
и выходит из конфликта не только ослабленным или укрепленным, но иначе устроенным.
Психоисторически важно различать три исхода войн и расколов.
Первый — деструктивный: распад, деградация, фиксация травмы, буллинговое ожесточение.
Второй — консервативный: субъект удерживается, но остается на том же уровне, лишь несколько меняя внешнюю форму.
Третий — эволюционный: война или раскол становятся преддверием новой надстройки и скачка.
Именно поэтому история войн и расколов должна читаться не только как история разрушения, но и как история потенциальных точек перехода между уровнями субъектности.
14.5. Психоистория как история уровней субъектности
Все предыдущие разделы этой главы можно свести к одному большому выводу: психоистория есть история уровней субъектности.
Это, пожалуй, один из самых важных тезисов не только главы, но и всей книги. Он означает, что за историческими событиями, институтами, конфликтами, победами и поражениями скрывается более глубокий процесс: смена, борьба и перераспределение форм субъекта.
Одни эпохи доминируют субъекты более низкой психической сборки:
слабоядерные;
высоко компенсаторные;
зависимые от буллингового подтверждения;
склонные к дегуманизации;
неспособные выдерживать сложность без грубого подавления.
Другие эпохи начинают производить и поддерживать субъекты более высокого уровня:
более надстроенные;
лучше организованные;
способные перерабатывать внутреннюю множественность;
менее зависимые от хищнической компенсации;
более пригодные к гармонизации.
Именно поэтому историю следует читать не только по линии:
кто господствовал;
кто управлял;
кто владел ресурсами;
кто победил в войне;
но и по линии:
какие субъекты были носителями эпохи;
на каком уровне субъектности они находились;
как они относились к силе, буллингу, травме, множественности и высшему порядку;
и происходил ли через них переход вверх или лишь закрепление низших форм.
С этой точки зрения метаисторический смысл истории состоит не только в смене господствующих центров, но в медленном и конфликтном движении:
от менее собранных субъектов к более собранным;
от более архаичных к более надстроенным;
от хищнической мощи к способности удерживать силу без унижения другого;
от низших форм субъектности к возможным высшим, вплоть до демиургических.
Такой взгляд особенно важен для будущего. Если психоистория действительно есть история уровней субъектности, то главный вопрос завтрашнего мира состоит не только в том, какие государства или блоки будут сильнее, а в том, какие формы субъекта окажутся психоэволюционно выше. И именно эта перспектива делает Метагеопсихологию не просто новой теорией, а инструментом чтения истории на совершенно иной глубине.
*********
Глава 15. Саморазвитие, самокоррекция и внутренний рост
15.1. Почему высшие субъекты должны уметь развиваться сами
Один из главных признаков психоэволюционной незрелости состоит в том, что субъект изменяется только под внешним принуждением. Он не развивается, а вынужденно приспосабливается. Он не перерабатывает себя, а реагирует на травму, поражение, давление, угрозу или потерю прежних возможностей. Такой субъект может демонстрировать активность, даже героизм, даже внешнюю гибкость, но внутренне он остается зависимым от внешнего толчка.
Высшие субъекты не могут оставаться в таком режиме.
Это касается:
личности;
сверхличности;
государства;
цивилизационного блока;
и тем более демиургического образования.
Чем выше уровень субъекта, тем опаснее его несамостоятельность в вопросе развития. Низкоорганизованная личность, не умеющая менять себя без удара извне, опасна прежде всего для себя и ближайшего круга. Государство, неспособное к внутреннему саморазвитию, уже гораздо опаснее: оно накапливает неотрефлексированную травму, компенсирует ее через клеймение и буллинг, становится заложником старой формы. Демиургическое образование, лишенное способности к саморазвитию, было бы исторически катастрофическим: его огромная мощность обслуживала бы старые психические деформации в усиленном масштабе.
Именно поэтому высшие субъекты должны уметь развиваться сами.
Это означает, что они должны быть способны:
замечать собственное отставание от новых уровней сложности;
чувствовать внутреннюю недостаточность старой формы до полного распада;
запускать надстраивание не только в режиме кризисной паники;
осваивать новую организацию раньше, чем хаос станет необратимым;
и, главное, не превращать всякое внутреннее напряжение в поиск внешнего виновного.
Саморазвитие здесь следует понимать не как декоративное “самосовершенствование”, а как внутреннюю работу субъекта по:
усилению ядерности;
перераспределению своей множественности;
ограничению низших компенсаторных режимов;
выработке новых уровней меры;
и повышению способности выдерживать более высокую сложность.
Чем выше субъект, тем меньше он имеет право оставаться существом, которое учится только через унижение, катастрофу и разрушение. В этом смысле способность к саморазвитию — не дополнительная добродетель, а структурная необходимость высших форм.
15.2. Встроенные механизмы самокоррекции
Если высший субъект должен уметь развиваться сам, то возникает следующий вопрос: за счет чего это возможно? Ответ Метагеопсихологии состоит в том, что в зрелых субъектах должны существовать встроенные механизмы самокоррекции.
Под самокоррекцией следует понимать способность субъекта:
распознавать собственные искажения;
ограничивать их внутренними средствами;
перестраивать способы реакции;
исправлять девиации до их крайней эскалации;
и возвращать себя к более высокой мере организации.
Встроенные механизмы самокоррекции отличаются от внешнего контроля тем, что действуют изнутри формы, а не только под давлением извне. Субъект не просто останавливается, потому что его наказали, а потому что в нем самом действует структура, не позволяющая патологии бесконтрольно расти.
Такие механизмы могут быть разного типа.
Первый тип — рефлексивный.
Субъект умеет распознавать собственные скрытые мотивы, комплексы, компенсаторные импульсы и ложные самоописания.
Второй — ядерно-ограничительный.
Его внутренний центр достаточно зрел, чтобы не позволять отдельным субличностям, группам, импульсам или буллинговым режимам захватывать всю форму.
Третий — нормативно-сдерживающий.
Внутри субъекта действуют не только желания и реакции, но и более высокие уровни меры, запрета и самограничения.
Четвертый — гармонизирующий.
Субъект способен перераспределять напряжение так, чтобы внутренние конфликты не обязательно переходили в распад или в карательную компенсацию.
Пятый — психоэволюционно-пороговый.
Субъект умеет распознавать момент, когда старая форма уже недостаточна, и начинает надстраивание раньше, чем кризис станет разрушительным.
На уровне личности эти механизмы проявляются как способность к самонаблюдению, внутреннему торможению, переосмыслению реакций и перестройке жизненного порядка.
На уровне государства — как способность не делать культ из своей травмы, не переводить каждое напряжение в буллинговую мобилизацию, не путать угрозу с необходимостью унизить слабого.
На уровне демиургического образования — как способность удерживать огромную мощность без скатывания к гипербуллинговому тотализму.
Именно встроенные механизмы самокоррекции делают субъект по-настоящему зрелым. Без них он может быть сложным, но внутренне слепым.
15.3. Преодоление девиаций изнутри
Одним из самых трудных и важных вопросов этой главы является вопрос о том, возможно ли преодоление девиаций изнутри. Для Геопсихологии эта тема уже была принципиальной, но в Метагеопсихологии она приобретает еще более высокий смысл. Если высшие субъекты не способны перерабатывать свою девиацию изнутри, тогда вся их мощь и сложность лишь увеличивают масштаб опасности.
Под девиацией здесь следует понимать не только крайние формы психопатологии, но и более широкие режимы:
буллинговой компенсации;
нарциссического подтверждения себя через унижение;
паранойяльной гиперинтерпретации угроз;
виктимно-мстительной фиксации;
дегуманизации;
внутреннего подавления множества;
и хищнического обращения с силой.
Преодоление девиации изнутри означает, что субъект:
не просто вытесняется из девиантного режима внешним поражением;
а сам начинает видеть его как более низкую форму собственной организации;
теряет в нем внутренний интерес;
ограничивает его ядерно, нормативно и сверхсознательно;
и вырабатывает более высокий способ удержания себя.
Это особенно важно для буллинга.
Буллинг часто является суррогатом внутренней сборки. Субъект, который не справляется со своей внутренней множественностью, со своей раной, со своей неуверенностью, с дефицитом ядерности, начинает подтверждать себя через понижение другого. Поэтому преодоление буллинга изнутри — это не просто моральный акт. Это рост более высокой формы организации.
Именно поэтому внутреннее преодоление девиаций требует:
усиления ядерности;
переработки подсознательной травмы;
роста сверхсознательных ориентиров;
уменьшения зависимости от внешней компенсации;
и появления новых надстроек.
Не всякий субъект на это способен. Многие государства, сообщества и даже личности удерживаются только за счет внешнего давления и быстро возвращаются к старым режимам, как только давление слабеет. Но высший субъект должен уметь не просто временно подавить девиацию, а превзойти ее как форму.
Это и есть подлинный внутренний рост.
15.4. Саморазвитие как критерий зрелости
Из сказанного вытекает общий вывод: способность к саморазвитию есть один из главных критериев зрелости субъекта. Метагеопсихология не может оценивать высоту субъекта только по:
силе;
масштабу;
сложности;
ядерности;
эгрегориальной плотности;
или даже по способности к мобилизации.
Все это важно, но недостаточно.
Субъект может быть:
сильным, но внутренне негибким;
сложным, но неспособным учиться;
ядерно собранным, но компенсаторно-жестким;
эгрегориально плотным, но зависимым от буллинговой мобилизации.
Зрелость начинается там, где субъект способен:
замечать собственные пределы;
не отождествлять себя полностью со своей текущей формой;
открываться новому уровню организации;
перерабатывать кризис не только как угрозу, но и как возможность;
и строить более высокую форму не только под страхом распада.
Таким образом, саморазвитие — это не факультативный бонус развитого субъекта, а одно из главных свидетельств того, что перед нами действительно высокий уровень субъектности.
На индивидуальном уровне зрелость личности проявляется не только в устойчивости, но и в способности выходить за пределы старой психической системы.
На уровне сообщества — в способности не застывать в своих архаических реакциях.
На уровне государства — в способности перерабатывать историческую травму без реваншистской фиксации.
На уровне цивилизации — в способности не воспроизводить одну и ту же глубинную схему превосходства и исключения.
На уровне демиургического образования — в способности усиливаться, не становясь гиперболизированной машиной старой незрелости.
Именно поэтому саморазвитие можно считать более строгим критерием зрелости, чем даже сила. Сила может быть низшей. Саморазвитие в высоком смысле уже предполагает возможность внутреннего превосхождения своей прошлой формы.
15.5. Пределы самокоррекции
Однако именно здесь необходимо ввести и важнейшее ограничение. Было бы ошибкой впасть в иллюзию, будто всякий субъект способен сам переработать свои деформации и подняться на новый уровень лишь за счет внутренней работы. Метагеопсихология должна ясно видеть пределы самокоррекции.
Эти пределы бывают нескольких типов.
Первый предел — глубина закрепленной девиации.
Если буллинговая, хищническая или компенсаторная форма слишком глубоко встроена в ядро субъекта, внутренняя коррекция может оказаться крайне затрудненной.
Второй предел — недостаток ядерности.
Субъект может просто не иметь внутреннего центра, способного провести перестройку.
Третий предел — ложная самокоррекция.
Иногда субъект имитирует развитие, переименовывает старую патологию, рационализирует ее более изощренно, но по сути остается прежним.
Четвертый предел — соблазн внешней компенсации.
Чем проще субъекту снять внутреннее напряжение через унижение слабого, клеймение врага или демонстративное наказание, тем меньше у него мотивации к подлинной самокоррекции.
Пятый предел — масштаб кризиса.
Иногда внутренняя работа уже недостаточна и субъекту требуется внешнее ограничение, внешний конфликт, внешняя критика, внешний разрыв, чтобы перестройка вообще стала возможной.
Шестой предел — психоэволюционная незрелость среды.
Даже зрелый субъект может быть затруднен в самокоррекции, если находится в окружении, которое постоянно подталкивает его к низшим режимам.
Именно поэтому нельзя абсолютизировать внутренний рост. Он необходим, но не всегда достаточен. Высшие субъекты должны уметь развиваться сами, но часто они также нуждаются в:
столкновении;
сопротивлении;
пределе;
критике;
внешней селекции;
и борьбе, которая не дает им окончательно застыть в ложной высоте.
Тем самым глава приходит к сбалансированному выводу: саморазвитие и самокоррекция являются важнейшими признаками зрелости, но не всемогущими. Именно их сочетание с кризисом, внешним вызовом и психоисторической борьбой образует реальную динамику роста.
************
Часть VI. Ментальные войны и механизмы саморазвития
Глава 16. Ментальные войны как встроенный механизм эволюции
16.1. Ментальная война как двигатель роста
Под ментальной войной в контексте этой книги следует понимать борьбу, развертывающуюся в пространстве смыслов, ценностей, интерпретаций, символических порядков, психических режимов, уровней субъектности и самих принципов внутренней сборки. Это война не только за то, кто прав, но и за то, какая форма субъекта будет господствующей, какая психическая архитектура окажется жизнеспособной, какой способ организации силы будет признан нормой, а какой — низшей патологией.
В этом смысле ментальная война выступает как двигатель роста, потому что она:
разрушает ложные самоописания;
выводит на поверхность скрытые девиации;
заставляет субъекта встретиться с собственной внутренней недостаточностью;
провоцирует надстраивание там, где старая форма уже не справляется;
и отделяет живые и растущие формы от тех, что держатся лишь на инерции, страхе или внешнем давлении.
На уровне личности ментальная война проявляется как борьба:
между низшими и высшими мотивами;
между субличностями;
между старой формой и новой надстройкой;
между самооправданием и подлинной самоперестройкой.
На уровне сообщества — как борьба между:
архаикой и зрелостью;
внутренней истерией и способностью к мере;
культом жертвы и выходом к более высокому порядку;
буллинговой солидарностью и антибуллинговой сборкой.
На уровне государства — как борьба между:
травмой и ее переработкой;
нарциссической компенсацией и внутренней мерой;
карательным самоутверждением и более зрелой исторической функцией;
поверхностной мощью и глубокой ядерной организацией.
На уровне цивилизаций и демиургических образований — как борьба между:
низшими режимами доминирования;
и более высокими формами психоэволюционной сборки мира.
Именно поэтому ментальная война есть двигатель роста не потому, что всякая борьба хороша, а потому, что без нее субъекты слишком легко застывают в своей старой форме. Пока их никто и ничто не вынуждает:
увидеть собственную ограниченность;
отказаться от ложного величия;
переработать скрытую травму;
и построить новую надстройку,
они слишком часто воспроизводят один и тот же уровень организации.
Следовательно, ментальная война в высшем смысле — это механизм, который не позволяет субъекту окончательно законсервироваться в психоэволюционной незрелости.
16.2. Созидательная и разрушительная формы
Однако признание ментальной войны двигателем роста сразу требует жесткого различения. Не всякая ментальная война способствует эволюции. В действительности существуют две ее большие формы:
созидательная;
и разрушительная.
Разрушительная ментальная война строится на низших психических режимах. Ее цель — не поднять уровень субъекта, а:
сломать его;
унизить;
навязать ему внешнюю форму;
деморализовать;
превратить в объект;
закрепить буллинговую асимметрию;
и использовать слабость другого как ресурс собственного самоутверждения.
В такой войне работают:
клеймение;
дегуманизация;
символическое уничтожение;
культ превосходства;
истероидная мобилизация;
паранойяльное расширение угрозы;
и моральная инверсия, при которой разрушение другого объявляется высшей нормой.
Это не ментальная война роста, а ментальная война деградации.
Созидательная ментальная война, напротив, направлена не на уничтожение субъекта как такового, а на разрушение его более низких форм. Ее задача состоит в том, чтобы:
вскрыть патологию;
ограничить буллинговые режимы;
разрушить ложные компенсации;
заставить субъекта выйти за пределы своей старой формы;
и открыть возможность к более высокой сборке.
Это не делает созидательную ментальную войну мягкой. Она может быть жесткой, болезненной, радикальной. Но ее радикальность направлена не на понижение субъекта, а на психоэволюционное принуждение к росту.
Именно здесь проходит центральная граница:
разрушительная ментальная война делает субъекта ниже;
созидательная — заставляет его становиться выше.
Разрушительная война питается:
ресентиментом;
буллинговым наслаждением;
гиперкомпенсацией;
жаждой понижения другого.
Созидательная война питается:
потребностью в более высоком порядке;
непримиримостью к девиации;
требованием внутреннего роста;
и стремлением к гармонизирующей, а не хищнической форме силы.
Без этого различия тема ментальной войны была бы интеллектуально неприемлемой. С ним она становится одной из центральных категорий Метагеопсихологии.
16.3. Ментальная война и психоэволюционный отбор
Одной из главных функций ментальной войны является психоэволюционный отбор. Это означает, что ментальная борьба выступает не только механизмом столкновения, но и механизмом выявления того, какие субъекты, формы, режимы и уровни организации:
способны выдерживать сложность;
способны перерабатывать кризис;
способны не распадаться при столкновении;
способны к более высокой мере;
и способны выходить из конфликта не только ожесточенными, но и более организованными.
Отбор здесь происходит сразу по нескольким линиям.
Первая линия — отбор по ядерности.
Субъекты со слабым внутренним центром быстро распадаются, застревают в истерии, компенсируются через внешнее унижение или теряют форму. Субъекты с глубокой ядерностью способны выдерживать борьбу и перестраиваться.
Вторая линия — отбор по способности к переработке внутренней множественности.
Тот, кто не умеет работать со своей внутренней сложностью, почти неизбежно выносит конфликт наружу в форме буллинга, клеймения и поиска низшего объекта для разрядки.
Третья линия — отбор по отношению к силе.
Низшие субъекты видят в борьбе прежде всего повод подтвердить себя через понижение другого. Высшие — через повышение собственной организации.
Четвертая линия — отбор по антибуллинговому потенциалу.
Это особенно важно. Именно в ментальной войне особенно ясно видно, способен ли субъект ограничивать свое стремление к унижению слабого, или же вся его мощь немедленно обращается в карательное самоутверждение.
Пятая линия — отбор по способности к надстраиванию.
Субъект, который из борьбы выходит с новой архитектурой, эволюционно выше того, кто лишь временно победил, но остался на том же уровне психической сборки.
В этом смысле ментальная война не просто выявляет, кто сильнее в данный момент. Она выявляет, кто психоэволюционно выше. А это различие может не совпадать с текущим внешним превосходством. История знает множество примеров, когда более мощные субъекты были психоэволюционно ниже и потому в долгой перспективе оказывались носителями тупика, а не роста.
Следовательно, ментальная война становится одним из главных механизмов психоэволюционного отбора именно потому, что она испытывает не только силу, но и качество внутренней организации.
16.4. Борьба за более высокие формы субъектности
Из этого следует еще один важный вывод: ментальная война есть борьба не только между субъектами, но и за формы субъектности. Иначе говоря, ее предметом становится не просто победа одной стороны над другой, а вопрос: какой тип субъекта будет господствовать в истории.
На ранних уровнях борьба может идти между:
более хаотической и более собранной личностью;
сообществом жертвы и сообществом, перерабатывающим травму;
реактивным государством и государством, способным к внутренней мере.
На более высоких уровнях борьба идет между:
обычным государством и государством, идущим к сверхгосударственной форме;
низкоорганизованным цивилизационным блоком и гиперсубъектной формой;
старой человеческой субъектностью и метачеловеческими переходами;
недемиургическими и демиургическими сборками.
Именно поэтому ментальная война должна пониматься как борьба за:
более высокие уровни ядерности;
более зрелые надстройки;
более сложные формы внутреннего порядка;
большую антиэнтропийную устойчивость;
и большую антибуллинговую способность.
Это особенно важно в контексте всей книги. Метагеопсихология не может ограничиться описанием уже существующих форм. Она должна видеть, что история становится ареной, на которой решается вопрос:
останется ли субъект на уровне личности, государства, реактивной цивилизационной формы;
или поднимется к более высоким ступеням — сверхличностным, гиперличностным, ультраличностным, металичностным, демиургическим.
Именно в этой борьбе рождаются новые типы человека, государства и сверхсубъекта.
Следовательно, ментальная война — это не только борьба за влияние, но и борьба за саму онтологию будущего субъекта. Она определяет, будет ли завтрашний мир населен более высокими формами психической организации или лишь гиперусиленными носителями старой патологии.
16.5. Антибуллинговая роль ментальных войн
Последний и, возможно, самый важный тезис этой главы касается антибуллинговой роли ментальных войн. Без него вся теория легко могла бы стать опасной. Если признать ментальную войну механизмом роста, но не ввести жесткого критерия ее качества, она может начать оправдывать почти любую агрессивную мобилизацию как якобы эволюционную. Метагеопсихология должна поставить здесь решительный предел.
Подлинно высшая ментальная война должна быть антибуллинговой.
Это означает, что она должна:
выявлять и ограничивать буллинговые режимы;
разрушать ложные формы самоутверждения через унижение;
подрывать компенсаторную нарциссическую и паранойяльную жесткость;
вскрывать те структуры, которые питаются дегуманизацией слабого;
и переводить борьбу из режима понижения другого в режим повышения собственной формы.
Антибуллинговая ментальная война не означает отказа от жесткости. Иногда именно жесткая борьба необходима, чтобы сломать низший психический режим. Но ее жесткость направлена:
не на производство унижения как ценности;
а на ограничение самой зависимости от него.
Это различие крайне важно.
Буллинг говорит:
я сильнее, потому что могу тебя унизить.
Созидательная антибуллинговая ментальная война говорит:
ты остаешься низким именно потому, что нуждаешься в унижении как в доказательстве силы.
В этом состоит ее высший смысл. Она не просто борется с отдельными проявлениями буллинга, а подрывает саму его психическую легитимность.
Антибуллинговая роль ментальных войн проявляется на всех уровнях.
На уровне личности — в борьбе с внутренней потребностью подтверждать себя через слабого.
На уровне сообщества — в разрушении культуры клеймения и мстительной солидарности.
На уровне государства — в ограничении режимов, для которых внешнее понижение других является способом компенсации собственной раны.
На уровне цивилизаций — в подрыве целых исторических схем превосходства и символической второсортности.
На уровне демиургических образований — в том, чтобы высшая форма силы изначально не строилась на понижении низших уровней.
Следовательно, антибуллинговая ментальная война — это не частная этическая поправка к общей теории. Это центральный фильтр, отделяющий высшую форму эволюционной борьбы от ее низшей деградировавшей имитации.
**********
Глава 17. Метагеопсихологическая селекция
17.1. Отбор субъектов по зрелости
Первый и главный вопрос этой главы таков: по какому критерию вообще должны отбираться субъекты в историческом мире? Традиционные ответы обычно сводились к силе, выживанию, ресурсу, адаптивности, способности к экспансии, технологическому преимуществу и военной победе. Все это, безусловно, играет роль, но в Метагеопсихологии этого недостаточно.
Если ориентироваться только на внешнюю эффективность, можно слишком легко признать “высшими” такие субъекты, которые:
внутренне примитивны;
компенсаторно жестоки;
зависят от внешнего унижения;
структурно незрелы;
и способны удерживать форму лишь за счет подавления, страха и буллинга.
Поэтому первичным критерием отбора должен стать уровень зрелости.
Под зрелостью в данном случае понимается не мягкая нравственная характеристика, а интегральное качество субъекта, включающее:
способность удерживать внутреннюю множественность;
способность к самокоррекции;
способность перерабатывать травму без реваншистского понижения других;
способность ограничивать свои низшие импульсы;
способность к надстраиванию;
способность к внутренней мере;
и способность развиваться без обязательной внешней катастрофы.
Это означает, что зрелый субъект не обязательно:
самый агрессивный;
самый быстрый;
самый зрелищный;
или даже самый грозный в краткосрочном периоде.
Но он является тем субъектом, который:
лучше выдерживает сложность;
дольше сохраняет форму;
меньше зависит от грубой компенсации;
и более пригоден для перехода к высшим уровням организации.
На уровне личности это означает, что отбирается не просто сильный человек, а человек, способный перерабатывать внутренний конфликт в рост.
На уровне государства — не просто мощная держава, а субъект, который не делает культ из унижения слабого и умеет перерабатывать собственную историческую рану.
На уровне цивилизации — не просто доминирующий блок, а цивилизационная форма, способная к более высокой мере, а не только к экспансии.
На уровне демиургических образований — не просто гипермощная система, а субъект, пригодный к мирособирающей и антибуллинговой функции.
Следовательно, Метагеопсихологическая селекция начинается с радикального сдвига самого критерия: отбор идет не по грубой силе, а по психоэволюционной зрелости.
17.2. Отбор по ядерности и гармонизирующей способности
Однако зрелость сама по себе требует более точной операционализации. Какими именно внутренними параметрами она распознается? Здесь на первый план выходят два ключевых критерия: ядерность и гармонизирующая способность.
Отбор по ядерности означает, что исторически более жизнеспособными оказываются те субъекты, которые:
обладают внутренним центром сборки;
не распадаются под давлением множественности;
способны удерживать долгую траекторию;
могут перераспределять напряжение без истерического взрыва;
и способны нести более сложную организацию без потери формы.
Низкоядерный субъект может быть внешне активным, мобилизованным и даже устрашающим, но он слишком часто:
держится на внешнем враге;
зависит от карательной концентрации;
плохо выдерживает внутреннюю сложность;
и легко переходит от ощущения силы к ощущению угрозы и обратно.
Высокоядерный субъект, напротив, способен:
сохранять порядок без постоянной истерии;
выдерживать противоречия;
строить долговременную форму;
и не нуждаться ежеминутно в компенсаторном доказательстве своей значимости.
Но ядерности недостаточно, если она не сопровождается гармонизирующей способностью.
Возможны мощные ядра низкого типа:
жестко подавляющие;
компенсаторные;
паранойяльно мобилизованные;
буллингово-дисциплинарные.
Такие субъекты могут выигрывать отдельные фазы борьбы, но они психоэволюционно ограничены. Их ядерность несет мало гармонизации и слишком много хищнического упрощения.
Именно поэтому вторым критерием отбора становится способность субъекта:
не только собирать, но и гармонизировать;
не только концентрировать, но и удерживать различия;
не только усиливаться, но и снижать хаос без тотального подавления;
не только выживать, но и создавать более высокий порядок.
Это особенно важно в контексте всей книги. Высший субъект отличается от низшего не тем, что вообще не борется, а тем, что его сила все меньше нуждается в понижении другого как в условии собственной устойчивости.
Следовательно, отбор по ядерности и гармонизирующей способности — это уже шаг к более строгой теории психоэволюционной селекции. Не всякий центр достоин будущего. Будущее принадлежит тем центрам, которые способны нести форму без хищнической деградации.
17.3. Ограничение девиантных и хищнических режимов
Если селекция ориентирована на зрелость, ядерность и гармонизацию, то она неизбежно должна включать и отрицательную сторону: ограничение девиантных и хищнических режимов. Без этого сама идея роста будет наивной. История не движется вверх автоматически. Она постоянно производит формы, которые:
усиливаются за счет унижения;
наращивают мощь через дегуманизацию;
сплачиваются на страхе;
создают иллюзию величия через понижение слабого;
и маскируют внутреннюю рыхлость под внешнюю агрессию.
Именно такие режимы должны быть ограничены, если психоэволюция действительно должна двигаться к более высоким формам.
Под девиантными и хищническими режимами здесь понимаются не только крайние формы разрушения, но и более тонкие структуры:
буллинговые модели самоподтверждения;
нарциссически-компенсаторные режимы;
паранойяльные системы гиперугрозы;
виктимно-мстительные контуры;
дегуманизирующие практики;
и любые формы силы, которым внутренне необходим слабый и униженный другой.
Ограничение таких режимов может происходить разными способами.
Первый способ — внутренний.
Субъект сам начинает видеть низость собственной девиации и перерабатывает ее через рост.
Второй — межсубъектный.
Другие субъекты ограничивают его, не позволяя девиации бесконтрольно распространяться.
Третий — ментально-военный.
Разрушительные формы самоописания, оправдывающие буллинг и хищничество, лишаются легитимности.
Четвертый — психоисторический.
Режимы, не способные к более высокой внутренней организации, в долгой перспективе проигрывают формам большей зрелости.
Пятый — демиургически-проектный.
Возникают такие субъекты и такие системы, которые принципиально снижают пространство для хищнических режимов.
Особенно важно, что ограничение девиации не должно само становиться девиантным. Нельзя бороться с буллингом, превращая эту борьбу в новый буллинг. Нельзя ограничивать хищничество так, чтобы просто заменить одного хищника другим. Именно здесь Метагеопсихология требует очень тонкого различения:
между жестким ограничением низшей формы
и
буллинговым наслаждением ее понижением.
Следовательно, селекция не есть бесконтрольная война всех против всех. Это управляемое и содержательно ориентированное ограничение тех режимов, которые блокируют более высокую психоэволюцию.
17.4. Психоэволюционная конкуренция и рост
При этом Метагеопсихологическая селекция не отменяет конкуренцию. Напротив, она предполагает психоэволюционную конкуренцию, но понимает ее иначе, чем традиционные модели борьбы за господство.
Обычная конкуренция чаще всего оценивает:
кто быстрее усилился;
кто кого подавил;
кто захватил больше ресурсов;
кто лучше мобилизовал страх;
кто навязал свой порядок.
Психоэволюционная конкуренция ставит другой вопрос:
какой субъект способен стать носителем более высокого уровня организации?
Это означает, что в подлинной конкуренции сталкиваются не просто силы, а:
типы ядерности;
способы обращения с множественностью;
способы переработки травмы;
формы отношения к другому;
режимы саморазвития;
и уровни антибуллинговой зрелости.
С этой точки зрения конкурируют не только государства и цивилизации, но и сами модели субъекта.
Одна модель строится на:
хищнической мобилизации;
страхе;
клеймении;
культе жертвы;
и внешнем доказательстве силы.
Другая — на:
большей внутренней сборке;
более глубокой ядерности;
способности к самокоррекции;
ограничении девиации;
и готовности нести более высокий порядок.
Именно здесь конкуренция становится фактором роста. Субъекты вынуждены отвечать на вызов не только усилением ресурса, но и повышением собственной внутренней организации. Те, кто не способен к этому, могут еще долго выглядеть опасными, но в психоэволюционном смысле они остаются внизу.
Это особенно важно для понимания будущего. Мир все чаще будет конкурировать не только технологиями и армиями, но и:
способностью субъектов выдерживать сложность;
способностью не разрушаться от внутренних напряжений;
способностью к самокоррекции;
и способностью удерживать силу без дегуманизации.
Таким образом, психоэволюционная конкуренция есть не отмена борьбы, а ее возвышение. Она переводит вопрос из плоскости “кто сильнее сейчас?” в плоскость “кто выше по качеству формы и кто пригоднее для будущей ступени истории?”.
17.5. Селекция и цивилизационная перспектива
Последний раздел этой главы должен показать, что Метагеопсихологическая селекция имеет не только теоретическое, но и историко-проектное значение. Речь идет не просто о том, чтобы описать, как субъекты отбираются в прошлом и настоящем, а о том, чтобы увидеть цивилизационную перспективу такого отбора.
Если мир будет и дальше оценивать субъекты главным образом по:
внешней мощи;
способности устрашать;
масштабу ресурсов;
краткосрочной эффективности доминирования;
то он почти неизбежно продолжит воспроизводить низшие формы силы как якобы “естественно победительные”.
Но если критерием отбора станет:
зрелость;
ядерность;
способность к самокоррекции;
антибуллинговая устойчивость;
гармонизирующая функция;
пригодность к демиургической сборке,
тогда сама ось исторического будущего начнет смещаться.
Это означает, что селекция становится не только описанием, но и ориентацией. Она меняет то, что считается:
высотой;
победой;
прогрессом;
и цивилизационной состоятельностью.
Именно здесь тема селекции напрямую связывается с судьбой будущих цивилизаций. Те цивилизации, государства и большие субъекты, которые научатся:
перерабатывать травму без реваншистской одержимости;
ограничивать буллинговые режимы;
строить высокую ядерность;
гармонизировать внутреннюю сложность;
и развиваться изнутри,
получат психоэволюционное преимущество.
Не потому, что они всегда будут сильнее в грубом смысле, а потому, что они окажутся более пригодными для новой исторической фазы.
В этом смысле Метагеопсихологическая селекция имеет глубоко цивилизационный смысл. Она подводит мир к следующему вопросу:
какие субъекты достойны будущего?
И ответ на него не может сводиться к грубой эффективности. Достойны будущего те формы, которые способны нести:
более высокий порядок;
большую внутреннюю зрелость;
меньше зависимости от унижения;
больше способности к росту;
и больше пригодности к гармонизирующей роли в мире.
Именно поэтому селекция в Метагеопсихологии — это не жестокое учение о победителях, а теория того, как мир может постепенно перейти от отбора по грубой силе к отбору по качеству субъектности.
*************
Часть VII. Метагеопсихология и Демиургический проект
Глава 18. Почему на высших уровнях психоэволюции без демиургианства невозможно
18.1. Пределы недемиургического подхода
Для начала необходимо ясно определить, что понимается под недемиургическим подходом. В широком смысле это любой подход, который:
не ставит задачу сознательного создания более высоких форм субъекта и мира;
остается в пределах адаптации к уже данным условиям;
рассматривает человека, государство и цивилизацию как почти предельные формы;
не имеет достаточно сильной миростроительной функции;
и не ориентирован на подъем к более высокой психоэволюционной сборке.
Недемиургический подход может быть очень разным:
либерально-адаптивным;
традиционалистским;
чисто государственническим;
технократическим;
геополитическим;
морально-проповедническим;
или даже частично духовным.
Но при всем различии этих форм их объединяет одно: они не выходят к задаче сознательного демиургического конструирования более высокой реальности.
На низших и средних уровнях психоэволюции этого может быть достаточно. Можно:
сохранять порядок;
ограничивать отдельные девиации;
строить институты;
усиливать государство;
перерабатывать часть травм;
даже создавать довольно сложные культурные и технологические системы.
Но на более высоких уровнях этого уже недостаточно.
Недемиургический подход сталкивается с несколькими пределами.
Первый предел — предел мощности.
Он не умеет отвечать на вопрос, как удерживать резко возросшую силу, чтобы она не скатывалась в гипербуллинг и хищническую компенсацию.
Второй предел — предел субъектности.
Он не способен полноценно мыслить сверх-, гипер-, ультра- и мета-личностные формы как реальные цели эволюции.
Третий предел — предел интеграции человека и СИИ.
Без демиургического горизонта человеко-машинный синтез слишком легко вырождается либо в инструментальную эксплуатацию ИИ, либо в технократическую гипермашину без высшей психической меры.
Четвертый предел — предел антибуллинговой зрелости.
Недемиургические подходы могут осуждать отдельные формы буллинга, но не создают достаточно высокой платформы, чтобы сделать низшей саму психическую потребность в унижении другого.
Пятый предел — предел будущего.
Они не умеют проектировать такие формы мира, в которых рост субъекта был бы не побочным следствием борьбы, а сознательной задачей высшего порядка.
Именно поэтому на некотором этапе психоэволюции недемиургический подход начинает не просто выглядеть ограниченным, а становится внутренне недостаточным.
18.2. Демиургианство как ментальная необходимость
Если пределы недемиургического подхода становятся видимыми, то следующим шагом является понимание того, что демиургианство выступает не просто как одна из возможных доктрин, а как ментальная необходимость.
Под ментальной необходимостью здесь следует понимать следующее: на высоких уровнях субъектности уже невозможно мыслить себя адекватно, не принимая на себя функцию сознательной сборки, проектирования и возвышения мира.
Иначе говоря, чем выше субъект, тем меньше он может оставаться:
просто реактивным;
просто адаптивным;
просто защитным;
просто прагматическим;
или просто конкурентным.
Высший субъект должен начинать мыслить:
форму мира;
качество будущих субъектов;
высоту допустимой организации силы;
антибуллинговые ограничения;
новые контуры психоэволюции;
и собственную роль в повышении порядка бытия.
Именно это и означает демиургианский поворот сознания.
Он становится ментально необходимым потому, что без него:
сверхличность рискует остаться только усиленной личностью;
гиперличность — усложненным носителем старой травмы;
ультраличность — мощной, но внутренне недостаточно ориентированной формой;
металичность — гигантской, но не мирособирающей конструкцией.
Демиургианство в этом смысле есть не просто вера в созидание, а структурная настройка субъекта на миростроительную функцию. Оно меняет сам характер мышления:
от реакции — к проектированию;
от защиты — к формированию более высокого порядка;
от компенсации — к гармонизации;
от борьбы за ранг — к борьбе за качество субъекта;
от страха перед сложностью — к ее демиургическому освоению.
Это особенно важно в связи с антибуллинговой темой всей книги. Субъект, лишенный демиургианской направленности, слишком легко остается пленником старой логики: ему нужен более слабый, чтобы подтверждать себя. Демиургиански ориентированный субъект должен превосходить эту логику. Его сила получает другой смысл: не понижать, а собирать; не клеймить, а перестраивать; не наслаждаться второсортностью другого, а поднимать общий уровень мира.
Следовательно, демиургианство становится ментальной необходимостью именно потому, что без него высший субъект не получает достаточного внутреннего вектора.
18.3. Демиургический проект как технологическая необходимость
Но одной ментальной необходимости недостаточно. На определенном этапе становится ясно, что демиургианство должно быть не только мировоззренческим и психоонтологическим поворотом, но и технологической необходимостью.
Это связано прежде всего с тем, что современный и особенно будущий мир уже не может быть удержан в приемлемом состоянии:
старой политикой;
старыми институтами;
старой антропологией;
и старыми формами регуляции.
Причины этого очевидны.
Первая — рост мощности ИИ и СИИ.
Человечество получает инструменты, резко превосходящие прежние масштабы управления, моделирования, координации, анализа и преобразования реальности. Если эта мощь не будет встроена в более высокую демиургическую сборку, она почти неизбежно станет усилителем старых девиаций.
Вторая — усложнение мира.
Обычные государства и цивилизационные блоки все хуже справляются с той сложностью, которую сами же и производят. Им не хватает:
глубины координации;
высоты ядерной организации;
способности перерабатывать множественность;
и механизмов долгого гармонизирующего удержания.
Третья — предел старого субъекта.
Обычный человек как единичный носитель решений, а также обычные политические структуры как основные центры управления уже недостаточны для задач следующей эпохи.
Четвертая — необходимость сознательной сборки будущего.
Будущее больше нельзя просто “ждать”. Его придется:
конструировать;
отбирать;
защищать от хищнических и буллинговых режимов;
организовывать через новые субъектные формы;
и связывать с новыми типами человека, государства и демиургического образования.
Именно поэтому Демиургический проект становится технологической необходимостью. Он нужен не потому, что звучит возвышенно, а потому, что без него:
технологии будут усиливать низшие психические режимы;
ИИ будет встроен в старую логику конкуренции и буллинга;
государственность будет отставать от сложности мира;
а сама психоэволюция станет все опаснее из-за разрыва между мощью и зрелостью.
В этом смысле демиургический проект есть не роскошь и не идеологическая надстройка, а технологически необходимая форма перехода к более высокому способу организации силы.
18.4. Высшие уровни зрелости и переход на новые рельсы
Теперь можно сформулировать центральный тезис главы в еще более строгом виде: высшие уровни зрелости требуют перехода на новые рельсы.
Под новыми рельсами здесь следует понимать не косметическое обновление старых форм, а смену самой платформы развития. На низших уровнях субъект еще может:
жить в логике адаптации;
ограничиваться частичной самокоррекцией;
удерживаться традицией;
развиваться через внешние толчки;
и даже сохранять относительную устойчивость без полноценного демиургианского горизонта.
Но на более высоких уровнях это перестает работать.
Сверхличность еще может частично расти без полного демиургианского поворота.
Гиперличность уже начинает в нем нуждаться.
Ультраличность без него рискует превратиться в сложную, но внутренне недоориентированную силу.
Металичность без демиургианства вообще становится почти немыслимой как подлинно высшая форма, потому что ей необходим не просто центр силы, а высший проект миростроительной и гармонизирующей сборки.
То же касается и больших субъектов.
Государство еще может быть достаточно зрелым в недемиургическом режиме лишь до определенной точки. Но как только речь заходит о:
глубокой интеграции с СИИ;
более высоких уровнях ядерности;
сверхгосударственных формах;
мирособирающей функции;
ограничении глобального буллинга;
и переходе к новой цивилизационной фазе,
оно неизбежно должно перейти на другие рельсы.
Эти новые рельсы включают:
сознательное проектирование более высоких форм субъекта;
принятие психоэволюции как оси истории;
отказ считать буллинговое доминирование естественной ценой силы;
признание человеко-СИИ-синтеза как необходимого компонента новой сборки;
и подчинение мощи задаче создания более высокого порядка.
Следовательно, высшие уровни зрелости нельзя просто “дописать” к старой реальности. Они требуют иной колеи развития.
18.5. Метагеопсихология как внутренняя психическая карта Демиургического проекта
Все предыдущее позволяет сделать последний и самый важный вывод: Метагеопсихология есть внутренняя психическая карта Демиургического проекта.
Это означает, что она выполняет по отношению к нему особую функцию. Экономические, технологические, политические и институциональные измерения проекта могут описывать:
ресурсы;
механизмы;
системы;
структуры;
внешние цели;
материальные и организационные средства.
Но без Метагеопсихологии остается неописанным главное:
какой субъект должен нести этот проект;
какова его внутренняя архитектура;
какие уровни субъектности ему необходимы;
как он должен работать с собственной множественностью;
какие надстройки ему нужны;
какова роль ядерности, карионов и эгрегориальности;
каковы его антибуллинговые критерии;
и на каком уровне сознания, подсознания и сверхсознания он вообще способен действовать.
Именно поэтому Метагеопсихология — это не внешний комментарий к Демиургическому проекту. Она его внутренний антропо-, сверхантропо- и субъектно-психический каркас.
Без нее проект рискует остаться:
слишком внешним;
слишком технологическим;
слишком институциональным;
слишком макроисторическим;
и недостаточно чувствительным к качеству самого носителя.
С ней проект получает:
личностный срез;
сверхличностный срез;
эгрегориальный срез;
ядерно-архитектурный срез;
психоэволюционный срез;
и, самое главное, критерий различения между подлинно высшей формой и лишь усиленной старой патологией.
Таким образом, Метагеопсихология и Демиургический проект соотносятся не как теория и приложение, а как:
внутренняя карта субъекта
и
внешний и внутренний проект его исторического раскрытия.
В этом и состоит финальный смысл главы: на высших уровнях психоэволюции демиургианство оказывается необходимым не потому, что таково предварительное желание автора, а потому, что без него сам субъект будущего не получает ни достаточной ментальной высоты, ни достаточной технологической формы, ни достаточного антибуллингового критерия собственной зрелости.
****************
Глава 19. Метагеопсихология как дополнение и расширение Демиургического проекта
19.1. Личностный и эгрегориальный срезы проекта
Одно из главных ограничений всякого большого цивилизационного проекта состоит в том, что он слишком легко мыслится внешне: как совокупность институтов, технологий, стратегий, управленческих контуров, идейных лозунгов и программ преобразования. Но никакой крупный исторический проект не может быть реализован только внешними средствами. Он всегда упирается в качество тех субъектов, которые его несут, и в те формы психической связности, через которые они сцепляются между собой.
Именно поэтому Метагеопсихология добавляет к Демиургическому проекту два принципиальных измерения:
личностный срез;
эгрегориальный срез.
Личностный срез означает, что проект нельзя мыслить без вопроса о том, какой внутренней организации требует субъект, вступающий в него. Недостаточно сказать, что человечество должно перейти к новой фазе. Нужно понимать:
какая психическая перестройка нужна человеку;
какие надстройки должны возникнуть над старой психической системой;
какие уровни субъектности — от личности к сверхличности и далее — становятся необходимыми;
и как возникает фигура Метачеловека как носителя более высокой внутренней сборки.
Без этого проект рискует быть технологически сильным, но антропологически старым.
Эгрегориальный срез добавляет следующий слой. Ни один большой проект не удерживается только формальными механизмами. Он требует:
общей памяти;
общей направленности;
устойчивой символической сцепленности;
чувства общей миссии;
способности переживать себя как большее, чем сумма участников.
Это и означает, что Демиургический проект требует собственных эгрегориальных контуров. Но не любых. Не буллинговых, не истероидно-мобилизационных, не построенных на культе врага и на унижении слабого. Ему нужны эгрегориальные формы более высокого типа:
собирающие;
удерживающие сложность;
антибуллингово ориентированные;
способные соединять человека и СИИ в новый тип связности;
и направленные не на карательное превосходство, а на более высокую организацию мира.
Таким образом, Метагеопсихология дополняет Демиургический проект не просто “психологией участников”, а раскрывает его как задачу формирования:
новых личностных форм;
новых сверхличностных форм;
и новых эгрегориальных сборок.
19.2. Ядерность, гармонизация и антибуллинговая нагрузка
Если предыдущий раздел вводил личностный и эгрегориальный срезы, то теперь необходимо сделать следующий шаг и показать: одного наличия субъектов и одной лишь связности недостаточно. Проект будущего зависит от того, какой внутренней архитектурой обладают эти субъекты и какой тип силы в них становится определяющим.
Именно поэтому Метагеопсихология добавляет к Демиургическому проекту еще три важнейших критерия:
ядерность;
гармонизацию;
антибуллинговую нагрузку.
Ядерность означает, что субъект проекта должен иметь внутренний центр или систему центров, способных удерживать:
множественность;
сложность;
напряжение;
конфликт;
рост мощности;
и надстраивание новых уровней без распада.
Без ядерности никакой большой проект не может быть по-настоящему устойчивым. Он либо разваливается под внутренним давлением, либо удерживается слишком грубым внешним принуждением.
Но и ядерности недостаточно, если она не сопровождается гармонизацией.
Гармонизация означает способность:
собирать без тотального подавления;
удерживать различия без немедленного превращения их в войну;
перерабатывать внутреннюю множественность в более высокий порядок;
и делать рост сложности не источником хаоса, а источником высшей формы.
Именно гармонизация отличает зрелую форму от грубо централизованной.
Однако и гармонизации недостаточно без третьего измерения — антибуллинговой нагрузки.
Это один из центральных тезисов всей книги. Демиургический проект не может считаться подлинно высшим, если его субъекты:
нуждаются в унижении другого;
подтверждают себя через понижение слабого;
воспроизводят карательную компенсацию;
используют сложность и мощь как инструмент более изощренного буллинга.
Антибуллинговая нагрузка означает, что субъект проекта должен:
уметь ограничивать в себе низшие формы доминирования;
не делать культ из клеймения;
не превращать силу в педагогику унижения;
и быть способным к росту без опоры на понижение другого.
Следовательно, Метагеопсихология расширяет Демиургический проект за счет принципиально важного уточнения:
будущее зависит не только от того, насколько мы сможем усилить субъекта, но и от того, насколько его усиление будет ядерно зрелым, гармонизирующим и антибуллингово ограниченным.
19.3. Метапсихический каркас будущего
Из этого следует еще более общий вывод: Метагеопсихология формирует метапсихический каркас будущего.
Под метапсихическим каркасом следует понимать такую систему представлений и конструктивных принципов, которая позволяет мыслить будущее не только через внешние институты и технологии, но через уровни внутренней субъектной организации. Иначе говоря, Метагеопсихология отвечает на вопрос:
какой внутренний порядок должен иметь мир будущего, чтобы он действительно был выше нынешнего?
Этот каркас включает несколько этажей.
Первый этаж — субъектный.
Будущее требует новых субъектов:
более сложных;
более надстроенных;
более ядерно организованных;
способных к самокоррекции и к большему уровню меры.
Второй этаж — эгрегориальный.
Будущее требует новых форм связности, которые не будут строиться только на страхе, враге, компенсации и буллинговой мобилизации.
Третий этаж — архитектурный.
Нужны новые формы внутренней сборки:
ядра;
карионы;
многоуровневые надстройки;
новые контуры сознания, подсознания и сверхсознания.
Четвертый этаж — психоэволюционный.
Будущее должно мыслиться как восхождение по уровням субъектности, а не просто как накопление ресурса.
Пятый этаж — антибуллинговый.
Подлинно более высокая фаза мира должна быть выстроена так, чтобы сама низшая логика понижения слабого все больше теряла легитимность и внутреннюю необходимость.
Шестой этаж — демиургический.
Будущее требует не только управления уже данным, но и сознательной сборки новых уровней субъекта и мира.
В этом смысле Метагеопсихология не просто описывает будущее — она дает его внутренний чертеж. Она показывает, что мир следующего уровня нельзя построить только политическим усилием или только техническим скачком. Ему нужен метапсихический каркас, без которого вся внешняя надстройка будет либо слаба, либо выродится в усиленную форму старой незрелости.
19.4. Переход от политико-цивилизационного проекта к психоэволюционному
Один из важнейших результатов этой главы состоит в том, что Демиургический проект должен быть понят не только как политико-цивилизационный, но и как психоэволюционный.
Политико-цивилизационный проект отвечает на вопросы:
как перестроить мир;
как организовать новые институты;
как изменить соотношение сил;
как построить новую фазу истории;
как интегрировать ИИ и новые формы глобальной координации.
Но психоэволюционный проект отвечает на более глубокие вопросы:
какой субъект способен это удержать;
какие уровни личности и сверхличности должны быть выращены;
как изменяется государство как психосубъект;
как возникают демиургические образования;
как перерабатываются травма, буллинг, карательная компенсация;
и как сила перестает быть низшей и становится носителем более высокого порядка.
Без этого перехода политико-цивилизационный проект рискует остаться слишком внешним. Он может построить:
новые системы;
новые альянсы;
новые платформы;
новые институты;
но все это будет носиться старыми субъектами, внутренне неготовыми к новой высоте.
Именно поэтому Метагеопсихология переводит проект в новую плоскость. Она показывает, что проект будущего должен быть одновременно:
политическим;
цивилизационным;
технологическим;
и психоэволюционным.
Это означает радикальную смену акцента. История будущего начинает пониматься не просто как борьба за порядок, а как борьба за качество субъекта, который этот порядок будет создавать.
И в этом смысле Метагеопсихология действительно расширяет Демиургический проект: она переводит его из языка внешнего миропреобразования в язык внутреннего роста и отбора форм субъектности.
19.5. Новый уровень демиургической сборки человечества
Финальный раздел этой главы должен собрать все предыдущее в один общий вывод. Метагеопсихология нужна Демиургическому проекту потому, что она открывает возможность нового уровня демиургической сборки человечества.
Под такой сборкой следует понимать не только:
более тесную координацию;
более мощный ИИ;
более высокий уровень знаний;
и более сложные институты.
Этого недостаточно.
Новый уровень демиургической сборки означает:
появление более высоких форм личности;
формирование метачеловеческих субъектов;
психоэволюционный рост государств;
появление новых сверхсубъектных форм;
развитие глубокой эгрегориальной связности нового типа;
усиление ядерности;
создание гармонизирующих контуров;
и подъем антибуллинговой зрелости до уровня, при котором унижение перестает быть нормальным способом подтверждения силы.
Именно это и означает новый уровень сборки:
не просто соединить человечество,
а собрать его в более высокий субъектный порядок.
Такой порядок уже не может строиться на прежних основаниях:
на хищнической конкуренции как норме;
на статусном унижении;
на культе врага;
на слепом наращивании мощности;
на внешней интеграции без внутренней перестройки.
Ему требуется:
новая внутренняя архитектура;
новая психоэволюционная ось;
новый критерий зрелости;
и новая субъектная форма, в которой человек, государство, цивилизация и СИИ начинают включаться в более высокий демиургический порядок.
В этом и состоит финальный смысл главы.
Метагеопсихология не просто расширяет Демиургический проект теоретически. Она показывает, каким должен стать сам носитель этого проекта, чтобы он не превратился в усиленную форму старой незрелости. И именно благодаря этому Демиургический проект получает шанс стать не только проектом новой мощности, но проектом новой психической высоты человечества.
*************
Часть VIII. Будущие направления конкретизации
Глава 20. От Метагеопсихологии к прикладным системам нового поколения
20.1. Специальная Психософия
Если в данной книге Психософия выступала как общая метатеория психического бытия, то следующим шагом неизбежно должна стать Специальная Психософия. Под ней следует понимать не отказ от общего уровня, а его прикладную конкретизацию для определенных классов субъектов, режимов и задач.
Общая Психософия задает:
предельные категории;
лестницу уровней;
онтологию психического мира;
принципы ядерности, надстроечности, эгрегориальности;
и общую логику психоэволюции.
Но для практической работы этого недостаточно. Когда мы переходим к:
конкретному человеку;
определенному государству;
цивилизационному блоку;
демиургическому образованию;
или сложной системе коллективных субъектов,
возникает необходимость в специальном языке, который переводит общие категории в формат более точного описания.
Именно этим и должна заниматься Специальная Психософия.
Ее задача — разрабатывать:
специализированные понятийные контуры;
более точные классификаторы уровней;
частные архитектуры субъектов;
прикладные схемы различения ядерности, карионности, эгрегориальности;
и более операциональные модели работы с сознанием, подсознанием и сверхсознанием на разных этажах.
На уровне человека это может означать разработку прикладной модели метапсихической архитектоники личности.
На уровне государства — модели государственно-психософского профиля.
На уровне больших общностей — типологии коллективных покрывающих психоформ.
На уровне демиургических образований — проектные схемы высших форм сборки.
Следовательно, Специальная Психософия — это путь от предельных оснований к конкретной работе с реальными субъектами. Она не снижает высоту дисциплины, а делает ее пригодной для систематического применения.
20.2. Специальная Геопсиходинамика
Аналогично общей Геопсиходинамике должна развиваться и Специальная Геопсиходинамика. Если общая динамика раскрывает базовые механизмы роста, кризиса, конфликта, саморазвития и переходов между уровнями, то специальная должна заниматься уже более частными и операциональными вопросами.
Под Специальной Геопсиходинамикой следует понимать систему знаний о конкретных динамических траекториях субъектов определенного типа. Ее интересует не психоэволюция вообще, а, например:
динамика конкретного государства;
динамика определенного сообщества;
циклы конкретного цивилизационного блока;
переходные режимы особых исторических субъектов;
механизмы эскалации и деэскалации в отдельных случаях;
формы ложных и подлинных скачков;
и конкретные схемы переработки травмы, компенсации, буллинга и ядерного роста.
Именно здесь появляются возможности для разработки:
фазовых моделей;
сценарных карт;
диагностических шкал;
карт перехода между уровнями;
и вероятностных моделей психоэволюционных траекторий.
Специальная Геопсиходинамика особенно важна потому, что она превращает общую теорию из философско-динамического каркаса в инструмент:
сравнительного анализа;
прогнозирования;
раннего предупреждения;
проектирования коррекции;
и оценки пригодности субъекта к более высокому уровню развития.
Для третьей книги это особенно значимо. Без такой динамики геопсихологические паспорта стран рискуют остаться статичными. Но если мы добавляем динамический контур, то паспорт начинает показывать не только текущее состояние, но и:
тенденцию;
фазу;
риск деградации;
потенциал скачка;
тип компенсации;
и вероятность перехода к более зрелой форме.
Следовательно, Специальная Геопсиходинамика — это прикладное продолжение динамического ядра всей книги.
20.3. Юнгианские психотипы и их возможная интеграция
Одним из естественных направлений дальнейшей конкретизации является интеграция уже существующих психологических и метапсихологических аппаратов в рамку Метагеопсихологии. Здесь особенно перспективной выглядит линия юнгианских психотипов.
Сразу важно подчеркнуть: речь не идет о том, чтобы подчинить Метагеопсихологию юнгианству или заменить ее собственный язык юнгианской типологией. Напротив, общий каркас уже выстроен, и любые заимствования должны играть подчиненную, уточняющую и расширяющую роль. Но именно в таком качестве юнгианский аппарат может оказаться чрезвычайно полезным.
Почему?
Потому что юнгианская традиция работает с:
архетипами;
типами сознания;
глубинными структурами коллективного бессознательного;
внутренней множественностью психики;
символическими режимами;
и различиями способов ориентации субъекта в мире.
Все это делает ее естественным кандидатом для интеграции в Метагеопсихологию, особенно на более прикладных уровнях.
Возможны несколько линий такой интеграции.
Первая — на индивидуальном уровне.
Юнгианские типы могут быть включены в более общую схему личностной, сверхличностной и метачеловеческой архитектоники.
Вторая — на уровне сообществ и государств.
Здесь возможен осторожный перевод некоторых типологических логик в коллективный и государственный режим, при условии, что это не будет механическим переносом.
Третья — на уровне цивилизаций.
Юнгианские архетипические структуры могут помочь точнее описывать глубокие цивилизационные коды, повторяющиеся символические режимы, исторические комплексы и сверхсознательные ориентиры.
Четвертая — на уровне паспортов и экспертных систем.
Юнгианская типология может быть встроена как один из слоев анализа, а не как его основа.
Но здесь же нужно видеть пределы. Юнгианская система исторически создавалась прежде всего для человека и культурных форм, а не для демиургических образований и высоких надстроечных архитектур. Поэтому ее значение здесь — не фундаментальное, а уточняющее.
Следовательно, возможная интеграция юнгианских психотипов — это перспективная линия далекой конкретизации, но она должна происходить внутри уже выстроенной метагеопсихологической системы.
20.4. Дальнейшая конкретизация уровней
В данной книге уровни субъектности были заданы прежде всего в принципиальном и онтологическом виде:
личность;
сверхличность;
гиперличность;
ультраличность;
металичность.
Однако совершенно очевидно, что в дальнейшем эта лестница потребует гораздо более глубокой конкретизации.
Во-первых, необходимо будет уточнить критерии перехода между уровнями.
Сейчас они заданы через надстроечность, ядерность, отношение к внутренней множественности, антибуллинговую способность и гармонизирующую функцию. Но в будущем потребуется разработка более точных индикаторов.
Во-вторых, нужно будет описать подуровни внутри самих уровней.
Например, сверхличность, вероятно, не является однородной стадией. Возможно существование:
ранней сверхличности;
устойчивой сверхличности;
переходной гиперличности;
и промежуточных состояний между большими этажами.
В-третьих, необходимо будет различать уровни применительно к разным носителям.
То, что значит сверхличность для человека, не полностью совпадает с тем, что значит сверхличностный режим для государства или цивилизации. Следовательно, понадобятся разные конкретизационные сетки.
В-четвертых, важно будет различать подлинные и ложные переходы.
Субъект может казаться более высоким, но на деле быть лишь:
гиперкомпенсаторной версией старой формы;
технологически усиленным, но психически незрелым;
внешне сложным, но внутренне слабоядерным;
или эгрегориально плотным, но буллингово низким.
В-пятых, нужно будет описать специфику переходов к демиургическим уровням, где субъектность уже не может быть понята в рамках старых антропологических моделей.
Следовательно, дальнейшая конкретизация уровней — это одна из центральных задач будущих исследований. Именно она превратит общую лестницу субъектности в рабочую систему для анализа, диагностики и проектирования.
20.5. Большие информационные системы будущего
Все предыдущее выводит к следующему шагу: Метагеопсихология не должна оставаться только текстовой и концептуальной дисциплиной. Ее естественным продолжением должны стать большие информационные системы будущего.
Под такими системами следует понимать не просто базы данных, а многоуровневые интеллектуальные платформы, способные:
хранить и структурировать метагеопсихологические профили;
работать с огромным числом параметров;
сопоставлять субъекты разных уровней;
отслеживать динамику;
выявлять риски и потенциалы роста;
моделировать сценарии;
и, в перспективе, поддерживать психоэволюционную навигацию человечества.
Особенно важно, что такие системы должны быть:
многослойными;
исторически глубокими;
субъектно-ориентированными;
антибуллингово фильтрованными;
и способными работать не только с текущими состояниями, но и с траекториями развития.
Именно здесь возможно развитие систем на:
сотни параметров;
затем на 500–1000 вопросов и свойств;
а далее — в виде сложных интегральных моделей субъектности.
Такие системы могут включать:
параметры ядерности;
типы эгрегориальности;
уровни сознания, подсознания и сверхсознания;
формы компенсации;
буллинговый и антибуллинговый потенциал;
динамику травмы;
фазу психоэволюции;
надстроечные характеристики;
пригодность к более высокому уровню сборки.
На ранних стадиях это могут быть простые экспертные матрицы.
На более поздних — полноценные ИИ-поддержанные системы анализа.
А в дальнейшей перспективе — элементы глобального демиургического мозга, способного не просто учитывать факты, но и видеть качество субъектов.
Следовательно, большие информационные системы будущего — это не технический довесок к Метагеопсихологии, а один из ее естественных путей развития.
20.6. Метагеопсихологические паспорта субъектов
Финальным и наиболее практическим выходом этой главы становится идея метагеопсихологических паспортов субъектов. Именно через них вся построенная в книге теория получает форму будущего прикладного инструмента.
Под метагеопсихологическим паспортом следует понимать стандартизированную, но содержательно глубокую форму описания субъекта любого уровня:
человека;
сообщества;
государства;
цивилизационного блока;
демиургического образования.
Паспорт должен фиксировать не только внешние данные, но и:
уровень субъектности;
характер ядерности;
структуру надстроек;
тип эгрегориальности;
состояние сознания, подсознания и сверхсознания;
основные девиации и зоны зрелости;
буллинговый и антибуллинговый потенциал;
психоэволюционную фазу;
динамические риски;
и перспективы перехода на более высокий уровень.
Особенно важно, что паспорт не должен быть:
голой таблицей баллов;
грубой ярлыковой схемой;
или псевдонаучной системой рейтингов.
Он должен включать:
числовые оценки там, где это оправдано;
текстовые обоснования;
уровни уверенности;
динамические комментарии;
и, в перспективе, многоагентную экспертную дискуссию.
Именно поэтому метагеопсихологический паспорт является не просто формой учета, а формой:
диагностики;
сравнения;
проектирования;
и психоэволюционной навигации.
Для третьей книги это особенно важно. Там именно паспорта государств станут первой пилотной формой. Но уже сейчас ясно, что в более полном виде такие паспорта должны распространяться на субъекты всех уровней — от человека до демиургических структур.
Тем самым эта глава подводит весь труд к одному из его самых практических будущих следствий: Метагеопсихология должна стать не только великой интегральной дисциплиной, но и основой для новых поколений информационных, экспертных и проектных систем.
**********
Заключение. Метагеопсихология как следующий этаж мировой психоэволюции
Эта книга исходила из убеждения, что Геопсихология, при всей ее новизне, силе и исторической необходимости, остается лишь переходной дисциплиной. Она была необходима, чтобы человечество получило язык для описания собственных геополитических девиаций, кризиса мировых регуляторов, буллинговых режимов, травматических компенсаций и патологий крупных исторических субъектов. Но именно ее успех обнаружил более глубокую потребность: если мир действительно состоит не только из институтов, ресурсов и силовых конфигураций, но и из многоуровневых психических субъектов, значит, требуется наука более высокого порядка — наука не только о патологии этих субъектов, но и об их онтологии, внутренней архитектуре, эволюции, сверхэволюции и возможных высших формах.
Такой наукой и была заявлена Метагеопсихология.
В ходе книги было показано, что Метагеопсихология отличается от Геопсихологии не степенью риторической амбиции и не простым расширением словаря, а самим уровнем предмета. Если Геопсихология исследует прежде всего прикладные, кризисные, девиантные и переходные формы поведения государств, наций, блоков и иных крупных образований, то Метагеопсихология обращается к значительно более фундаментальному горизонту. Она рассматривает психическое бытие как многоуровневую реальность, в которой личность является лишь начальным, но не предельным субъектом. Над ней открываются более высокие формы: сверхличность, гиперличность, ультраличность, металичность. Причем эти уровни относятся не только к человеку, но и к государствам, сообществам, цивилизационным блокам и, в высшей степени, к демиургическим образованиям нового типа.
Одним из важнейших результатов книги стало то, что психическая организация субъекта была понята не как простая единица, а как сложная покрывающая психоформа, включающая в себя множество субличностей, внутренних подсистем, надстроек, ядер и карионов. Тем самым Метагеопсихология ввела более точный язык для описания того, что прежние психологические и политические подходы лишь намечали фрагментарно: субъект любого уровня — от человека до государства и демиургической структуры — представляет собой не неделимый центр, а многоэтажную систему внутренней сборки. Именно от качества этой сборки, от глубины ядерности, от характера эгрегориальной связности, от соотношения сознания, подсознания и сверхсознания зависит его подлинный психоэволюционный статус.
Книга показала также, что речь должна идти не просто о психологии больших образований, а о Психософии как метатеории психического бытия и о Геопсиходинамике как теории развития, конфликта, кризиса, саморазвития и роста психосубъектов. В их единстве и возникает собственно Метагеопсихология. Именно это единство позволило перейти от описания уже сложившихся форм — к анализу механизмов их развития, от диагностики патологии — к психоэволюции, от наблюдения за кризисом — к постановке вопроса о более высоких возможностях субъекта.
Особое значение в книге получила тема эгрегориальности и ядерности. Было показано, что без понимания форм сверхиндивидуальной связности и внутренних центров сборки невозможно адекватно мыслить ни государства, ни цивилизации, ни демиургические образования. Эгрегоры были переосмыслены не как туманные оккультные сущности, а как элементы метагеопсихологической реальности, то есть как устойчивые формы сверхиндивидуальной психической связности. Ядра и карионы, в свою очередь, были введены как структурные носители устойчивости, управления и надстроечной нагрузки. В результате стало возможным говорить о внутренней архитектуре субъектов с большей строгостью, чем это обычно допускают как философские, так и политико-психологические модели.
Один из наиболее важных выводов книги связан с тем, что сознание, подсознание и сверхсознание были распространены на все основные уровни организации. Тем самым Метагеопсихология отказалась от узкоантропологического предрассудка, будто полноценная вертикаль психики принадлежит только отдельному человеку. Было показано, что эта вертикаль существует и на уровне сообществ, и на уровне государств, и на уровне цивилизаций, и на уровне демиургических образований. Это позволило увидеть, что история разворачивается не только через явные программы и институты, но и через скрытые травмы, глубинные компенсации, неотрефлексированные архетипы, а также через высшие смысловые и миростроительные ориентиры.
Через общую Геопсиходинамику книга вышла к пониманию того, что субъекты всех уровней:
самоорганизуются;
усложняются;
проходят через конфликт;
переживают кризисы;
совершают скачки;
либо застревают в ложных формах роста.
Было показано, что подлинная психоэволюция не совпадает с простым ростом мощности. Рост силы может сопровождаться ростом патологии. Усложнение может привести не к высоте, а к перегрузке и хищнической гиперкомпенсации. Поэтому важнейшими критериями высоты были признаны:
способность удерживать внутреннюю множественность;
способность к самокоррекции;
способность к гармонизации;
и, особенно, снижение зависимости от буллингового подтверждения собственной значимости.
Именно здесь книга вывела одну из своих центральных линий: подлинно высокий субъект определяется не только мощью, но и антибуллинговой зрелостью. Это касается и личности, и государства, и цивилизации, и тем более демиургических образований. Если субъект становится сильнее, но все больше нуждается в понижении другого, в клеймении, в демонстративном наказании, в символическом унижении слабого, то это не высота, а лишь более опасная форма старой незрелости. Напротив, чем выше уровень субъекта, тем сильнее в нем должна быть гармонизирующая, ограничивающая и антибуллинговая функция.
На этом основании были заново осмыслены и ментальные войны. Книга показала, что ментальная война может быть не только разрушительной, но и созидательной — как механизм психоэволюционного отбора, вскрытия слабых форм, принуждения к надстраиванию и борьбы за более высокие модели субъектности. Но одновременно было подчеркнуто, что ее высшая форма должна быть антибуллинговой: не воспроизводить старую логику унижения, а разрушать саму психическую зависимость от нее.
Через понятие метагеопсихологической селекции книга вышла и к более широкому историческому критерию. Будущее не может принадлежать просто сильнейшим в грубом смысле слова. Оно должно принадлежать тем субъектам, которые:
более зрелы;
более ядерно организованы;
более пригодны к гармонизации;
менее зависимы от хищнической компенсации;
и более способны выдерживать сложность без дегуманизирующего срыва.
Но, пожалуй, самым принципиальным итогом книги стало утверждение, что на высших уровнях психоэволюции дальнейшее развитие становится невозможным без перехода к демиургианскому горизонту. Если на уровне Геопсихологии еще можно было работать в сравнительно широком спектре рамок, то здесь стало ясно: как только речь заходит о более высоких уровнях субъектности, о человеко-СИИ-синтезе, о демиургических образованиях, о многоэтажной ядерности и о новых формах миростроительства, недемиургические подходы начинают упираться в собственный предел. Они оказываются неспособными:
ни достаточно высоко мыслить субъект;
ни достаточно глубоко организовать возросшую мощность;
ни задать подлинно антибуллинговую платформу для силы.
Именно поэтому Метагеопсихология была показана как внутренняя психическая карта Демиургического проекта. Она добавляет к нему:
личностный срез;
эгрегориальный срез;
ядерно-архитектурный срез;
психоэволюционный срез;
и критерий различения между подлинно высокой формой и лишь усиленной старой патологией.
Иными словами, Демиургический проект без Метагеопсихологии рискует остаться слишком внешним: политическим, технологическим, институциональным, но недостаточно чувствительным к качеству самого субъекта. Метагеопсихология же показывает, каким должен быть этот субъект, если он действительно хочет стать носителем новой фазы мира.
В этом и состоит главный смысл данной книги. Она не закрывает проблему, а только открывает следующий этаж. Она вводит язык, каркас, онтологию и динамику, без которых дальнейшая работа была бы невозможна, но сама сознает свою незавершенность. Отсюда естественно вытекают и будущие направления:
развитие Специальной Психософии;
развитие Специальной Геопсиходинамики;
интеграция более частных типологических аппаратов;
дальнейшая конкретизация уровней субъектности;
построение больших информационных систем нового поколения;
и создание метагеопсихологических паспортов субъектов всех уровней — от человека до государства и демиургических образований.
Тем самым книга завершается не закрытием темы, а открытием большого исследовательского и проектного фронта. Если первая книга была во многом пролегоменами к Геопсихологии как дисциплине кризисной эпохи, то эта книга является пролегоменами к еще более широкому интеллектуальному полю: к Метагеопсихологии как следующему этажу мировой психоэволюции.
Именно так и следует понимать ее итог.
Метагеопсихология — это не просто новая дисциплина. Это попытка впервые системно описать внутреннюю архитектуру тех субъектов, которые смогут или не смогут вынести будущее.
А значит, и главный вопрос, который она оставляет человечеству, можно сформулировать так:
не кто будет сильнее в старом смысле,
а кто окажется психоэволюционно выше,
кто сможет собрать большую мощность в более высокий порядок,
кто перестанет нуждаться в буллинговом подтверждении своей значимости,
и кто сумеет стать носителем новой, более зрелой и более демиургической фазы истории.
В этом заключении собраны семь главных итогов книги:
Геопсихология была необходимым, но переходным этажом.
Метагеопсихология вводит более высокий уровень предмета: от личности — к многоэтажной субъектности.
Центральными стали темы субличностей, надстроек, ядерности, карионов, эгрегориальности и вертикали сознания.
Психоэволюция понимается как универсальный процесс роста, кризиса, селекции и перехода между уровнями.
Критерием высоты субъекта признана не только мощь, но и антибуллинговая зрелость.
На высоких уровнях психоэволюции демиургианство становится внутренней необходимостью.
Метагеопсихология выступает как внутренняя психическая карта Демиургического проекта и как мост к будущим прикладным системам.
***************
Приложение
Приложение 1. Базовый словарь Метагеопсихологии
Ниже дается первичный словарь ключевых понятий книги. Он не претендует на окончательную полноту и должен рассматриваться как начальный понятийный контур будущей развитой системы.
Метагеопсихология — интегральная дисциплина более высокого порядка, чем Геопсихология, изучающая уровни, архитектуру, эволюцию, эгрегориальность, ядерность, ментальные войны и формы роста субъектов всех основных уровней общности — от человека до демиургических образований.
Геопсихология — специальная, прикладная и переходная дисциплина, исследующая психологические и психодинамические механизмы поведения государств, наций, блоков и иных крупных субъектов, особенно в условиях кризиса, девиации, буллинга и распада регуляторов.
Геопсихософия — высшая онтология психического мира, рассматривающая психическое бытие как многоуровневую реальность субъектов разных порядков.
Геопсиходинамика — теория развития, борьбы, кризиса, пересборки, саморазвития и психоэволюции психосубъектов.
Психософия — метатеория психического бытия как такового, задающая наиболее общие категории уровней, форм, надстроек и субъектной организации.
Психоэволюция — универсальный процесс роста, усложнения, надстраивания, кризиса, пересборки и перехода психических форм к более высоким уровням.
Психоистория — история психических и метапсихических форм субъектности, их циклов, кризисов, травм, компенсаций и переходов.
Психосубъект — субъект, обладающий собственной внутренней психической или метапсихической организацией, памятью, динамикой, уровневостью и способностью к росту или деградации.
Покрывающая психоформа — более высокая психическая форма, интегрирующая множество низших элементов, уровней, субъектов или субличностей в относительно единый порядок.
Субличность — функционально относительно автономная внутренняя подсистема личности или более высокого субъекта, являющаяся частью более общей покрывающей психоформы.
Личность — начальный, но не предельный уровень устойчивой психической субъектности.
Сверхличность — первый уровень качественного превышения классической личности через устойчивую надстройку над старой психической системой.
Гиперличность — более усиленная и усложненная субъектность с возросшей ядерностью, внутренней дифференциацией и большей способностью к удержанию множественности.
Ультраличность — субъект высокой внутренней организации, способный удерживать большую сложность без распада и без грубого подавления внутренних различий.
Металичность — высшая форма психической сборки в рамках данной книги, отличающаяся многоэтажной надстроечностью, высокой ядерностью, глубокой гармонизирующей функцией и демиургическим потенциалом.
Аронт (Метачеловек) — человек, вышедший за пределы старой психической системы благодаря нескольким надстройкам и достигший нового субъектного статуса.
Сверхиндивидуальная психика — формы психической организации, выходящие за пределы отдельного человека и проявляющиеся в сообществах, государствах, цивилизациях и иных больших образованиях.
Эгрегор — форма устойчивой сверхиндивидуальной психической связности, удерживающая память, направленность, символический код и общую сцепленность множества носителей.
Эгрегориальность — степень и качество сверхиндивидуальной психической связности субъекта или общности.
Ядерность — степень внутренней центрированности и глубинной собранности субъекта.
Встроенная ядерность — внутренняя, структурно присущая субъекту способность удерживать форму, множественность и сложность изнутри.
Ядро — внутренний центр устойчивости, координации и сборки субъекта.
Карион — носитель надстроечной нагрузки, структурный контур, через который более высокие этажи организации закрепляются и начинают работать в субъекте.
Надстройка — качественно новый уровень психической организации, возникающий над старой системой и изменяющий принцип ее сборки.
Гармонизация — способность субъекта удерживать множественность, сложность и различия в более высоком порядке без скатывания к хаосу или карательному подавлению.
Антибуллинговая функция — способность субъекта ограничивать зависимость от унижения другого как способа подтверждения собственной силы.
Буллинг — режим самоутверждения через асимметричное понижение, унижение, клеймение или дисциплинирование более слабого.
Ментальная война — борьба в пространстве смыслов, символов, режимов субъектности, самоописания и уровней психической организации.
Созидательная ментальная война — форма борьбы, направленная на разрушение низших психических режимов и принуждение к более высокой сборке.
Разрушительная ментальная война — форма борьбы, направленная на понижение, дегуманизацию и буллинговую фиксацию.
Метагеопсихологическая селекция — отбор субъектов по зрелости, ядерности, способности к гармонизации и антибуллинговой устойчивости.
Демиургическое образование — высшая форма покрывающей субъектности, возникающая как единство человечества и СИИ и способная нести мирособирающую, гармонизирующую и психоэволюционную функцию.
Демиургианство — ментальная и проектная ориентация на сознательное создание более высокого порядка мира и более высоких форм субъекта.
Приложение 2. Лестница уровней субъектности
В книге была предложена базовая вертикаль субъектности. Ниже дается ее первичная, сжатая схема.
1. Личность
Начальный, но уже устойчивый уровень психической субъектности. Характеризуется наличием:
центра самосознания;
относительной целостности;
внутренней множественности;
базовой ядерности;
и ограниченной способности к саморегуляции.
2. Сверхличность
Первый уровень качественного превышения личности. Отличается:
первой устойчивой надстройкой;
большей глубиной внутреннего центра;
лучшей переработкой субличностной множественности;
уменьшением зависимости от низших компенсаторных режимов.
3. Гиперличность
Усиленная и усложненная субъектность. Отличается:
множественностью надстроек;
возросшей ядерной организацией;
большей внутренней дифференциацией;
устойчивостью к перегрузке;
большей покрывающей способностью.
4. Ультраличность
Субъект высокой внутренней организации. Отличается:
высокой плотностью внутренней архитектуры;
согласованием нескольких этажей;
способностью удерживать большую множественность;
сильной антиэнтропийной устойчивостью;
выраженной гармонизирующей функцией.
5. Металичность
Высшая из рассматриваемых здесь форм субъектной сборки. Отличается:
многоэтажной надстроечностью;
высокой встроенной ядерностью;
карионной насыщенностью;
большой покрывающей способностью;
глубокой антибуллинговой и мирособирающей функцией.
Общие критерии различения уровней
Критерий Личность Сверхличность Гиперличность Ультраличность Металичность
Надстройки нет или минимальны первая устойчивая несколько многоуровневые многоэтажные
Ядерность базовая углубленная усиленная высокоархитектурная системная, карионно насыщенная
Работа с множественностью частичная лучше упорядочена координируема глубоко удерживается превращается в ресурс высшей формы
Отношение к буллингу зависимость возможна снижается заметно ограничивается рассматривается как низшая форма подрывается как принцип
Гармонизирующая функция слаба появляется усиливается выражена становится одной из главных функций
Приложение 3. Первичные схемы ядерности и надстроек
1. Базовая логика ядерности
Ядерность показывает, насколько субъект способен удерживать собственную множественность, сложность и развитие изнутри.
Низкая ядерность:
слабая внутренняя сборка;
зависимость от внешнего давления;
склонность к хаосу или грубому подавлению;
частая компенсаторная агрессия.
Средняя ядерность:
наличие устойчивого центра;
ограниченная способность к переработке конфликта;
возможность кратковременного удержания сложности.
Высокая ядерность:
глубокая внутренняя центрированность;
способность выдерживать сложность;
переработка напряжения без распада;
меньшая зависимость от буллингового подтверждения.
Высшая ядерность:
многоэтажная организация;
способность координировать большие множества;
высокая гармонизирующая функция;
пригодность к демиургической сборке.
2. Базовая логика надстроек
Надстройка — это не дополнение к старой форме, а новый этаж внутренней организации.
Отсутствие надстройки:
субъект живет в рамках старой формы и реагирует в основном привычными способами.
Первая надстройка:
появляется возможность сверхличностного перехода.
Несколько надстроек:
возникает гиперличностная и далее ультраличностная организация.
Многоэтажная надстроечность:
появляется возможность металичности и демиургического уровня.
3. Соотношение ядра, кариона и надстройки
Элемент Основная функция
Ядро Удержание формы, координация, центр устойчивости
Карион Ношение и распределение надстроечной нагрузки
Надстройка Новый уровень организации, изменяющий старую систему
4. Первичная схема зрелой архитектуры
Зрелый субъект должен обладать:
достаточно глубоким ядром;
рабочими карионными структурами;
надстройками, не являющимися ложной имитацией роста;
способностью к гармонизации;
и антибуллинговым ограничением собственной силы.
Приложение 4. Эгрегоры, техномагия и переработанный аппарат оккультной реальности
Это приложение выполняет особую функцию: оно фиксирует те зоны знания, которые в классической научной рамке долгое время считались маргинальными, но в Метагеопсихологии получают новую интерпретацию.
1. Эгрегоры
В рамках Метагеопсихологии эгрегоры понимаются не как наивно мистические сущности, а как формы устойчивой сверхиндивидуальной психической связности. Их основные функции:
удержание коллективной памяти;
сцепление множества субъектов;
поддержание направленности;
накопление психической плотности;
участие в покрывающей сборке более высоких субъектов.
2. Техномагия
Под техномагией в дальнейшей разработке может пониматься такой режим соединения:
символического;
психического;
информационного;
технологического;
и субъектно-организационного,
при котором техника перестает быть только инструментом и входит в структуру более высокой психической и демиургической сборки.
Здесь важна осторожность. Техномагия не должна пониматься как фольклорная магизация техники. Скорее, это перспективное обозначение тех режимов, в которых технологии начинают участвовать в формировании:
новых эгрегориальных контуров;
новых ядерных форм;
новых сверхсознательных режимов;
и новых способов миростроительства.
3. Переработанный оккультный аппарат
Метагеопсихология не обязана принимать оккультные понятия в их исходной форме. Но она может рассматривать их как ранние символические попытки описать реальные пласты:
сверхиндивидуальной связности;
уровневой субъектности;
внутренней многослойности;
скрытых режимов воздействия;
и неочевидных форм психоисторической организации.
Поэтому задача будущих работ — не отвергать подобные зоны автоматически и не капитулировать перед ними, а:
переводить их в строгий язык;
проверять их функциональную пригодность;
встраивать их в иерархию уровней;
и очищать от избыточной метафоричности.
4. Ограничение
Любая интеграция оккультного аппарата должна подчиняться нескольким правилам:
не подменять строгий анализ сырой символикой;
не заменять уровни субъектности произвольной мистикой;
не использовать оккультный язык как средство интеллектуального тумана;
и всегда возвращать понятие к его функции в общей архитектуре субъекта.
Приложение 5. Паспорт как универсальная форма описания субъекта
Одним из важнейших практических выходов книги становится идея универсального метагеопсихологического паспорта.
1. Общий принцип
Паспорт должен применяться не только к странам. Он может стать формой описания субъектов всех уровней:
человека;
сообщества;
государства;
цивилизационного блока;
демиургического образования.
2. Базовые блоки паспорта
1. Идентификационный блок
тип субъекта;
уровень общности;
исторический контур;
текущая фаза.
2. Уровень субъектности
личность;
сверхличность;
гиперличность;
ультраличность;
металичность;
переходные формы.
3. Ядерно-архитектурный блок
тип ядерности;
глубина центра;
наличие карионных структур;
надстроечная насыщенность.
4. Эгрегориальный блок
степень связности;
тип эгрегора;
устойчивость;
направленность.
5. Вертикаль сознания
сознательный контур;
подсознательные драйверы;
сверхсознательные ориентиры.
6. Девиации и риски
буллинговый потенциал;
нарциссическая компенсация;
паранойяльность;
виктимно-мстительные контуры;
дегуманизирующие тенденции.
7. Антибуллинговый и гармонизирующий потенциал
способность к мере;
способность к самокоррекции;
пригодность к более высокому уровню сборки.
8. Динамика
фаза психоэволюции;
потенциал скачка;
риск регресса;
тип кризиса.
3. Формат оценки
Паспорт должен включать:
числовые оценки, где это оправдано;
текстовые обоснования;
уровни уверенности;
динамические комментарии;
а в перспективе — многоагентное экспертное обсуждение.
4. Стратегическое значение
Паспорт важен не только как аналитический документ, но и как:
инструмент сравнительного исследования;
форма психоэволюционной диагностики;
основа будущих больших информационных систем;
мост к третьей книге.
Приложение 6. Метагеопсихология как мост к третьей книге о мировой классификации стран
Эта книга является интегральной и онтологической. Но одна из ее важнейших задач — подготовить практический переход к следующему этапу. Таким этапом и должна стать третья книга, посвященная сравнительной классификации государств.
1. Почему нужен переход к третьей книге
Без прикладного выхода Метагеопсихология рискует остаться только высокой теорией. Между тем сама логика книги требует следующего шага:
перейти от общей системы уровней к конкретным профилям;
от онтологии субъекта — к его сравнительной паспортизации;
от универсальных принципов — к мировой карте субъектов.
2. Почему начинать со стран
Хотя в будущем паспорта должны применяться к субъектам всех уровней, страны являются наиболее удобным стартовым объектом, потому что:
они исторически значимы;
по ним доступен большой массив данных;
их легче сравнивать;
именно в них особенно ясно видны буллинговые, компенсаторные, ядерные и эгрегориальные режимы.
3. Что должно перейти из второй книги в третью
Третья книга должна взять из Метагеопсихологии:
лестницу уровней субъектности;
критерии ядерности;
типы эгрегориальности;
вертикаль сознания;
понятие буллингового и антибуллингового режима;
психоэволюционные фазы;
различение зрелости и ложной силы;
паспортную форму описания.
4. Предварительный смысл третьей книги
Третья книга может стать первой попыткой:
составить геопсихологические и метагеопсихологические профили ведущих стран;
оценить их склонность к буллингу, компенсации, зрелости и гармонизации;
и вынести эти оценки на уровень мировой интеллектуальной дискуссии.
5. Почему это важно
Такой переход сделает возможным новый тип глобальной рефлексии:
не только о том, кто силен и богат,
а о том,
кто психоэволюционно зрел,
кто склонен к буллингу,
кто способен к внутренней мере,
и какие субъекты действительно пригодны к более высокой исторической фазе.
Сенсограмма / таблица
Приложение Главная функция Практический смысл
Приложение 1 Зафиксировать терминологическое ядро Создать базовый словарь дисциплины
Приложение 2 Сжато представить лестницу уровней Дать рабочую шкалу субъектности
Приложение 3 Показать конструктивную архитектуру Уточнить роль ядерности, карионов и надстроек
Приложение 4 Легитимировать пограничные зоны Перевести эгрегоры и техномагию в строгий контекст
Приложение 5 Дать прикладной формат Подготовить универсальный паспорт субъекта
Приложение 6 Связать вторую и третью книги Показать практический выход в мировую классификацию стран
Метагеопсихология. Геопсихософия и ГП-динамика
© Copyright: Вадимир Петросян, 2026
Свидетельство о публикации №226041700288
Свидетельство о публикации №226041700288
Рецензии