Моя улица. Глава Вторая

Осенью семьдесят пятого года мы сидели у меня в передней и принимали судьбоносное решение, куда нам отрываться из Юрьев.
Мы, это Саша Вдовин, мой сосед и товарищ по нашей распутной и разгульной жизни, и наши спутницы жизни, его законная жена Надя и моя гражданская жена Люда.
Строили планы мы, наши женщины в решении этого вопроса не имели право голоса.
Я написал, судьбоносное решение, потому, что оно изменило наши с Сашей жизни больше чем на триста шестьдесят градусов.
Но столе стояла бутылочка красного вина, для стимуляции работы мозга.
Буквально за день до описываемых событий, знакомый мент шепнул нам на ухо, что поступило указание руководства Юрьев-Польского отделения МВД, решить назревшую с нами проблему.
Мы уже были в этом деле прагматиками, мы твердо знали, что на авось с ментами не проходит.
 Саша уже успел к тому времени отмотать свой первый срок на общей, черной зоне в Сумской обл, куда он уехал за своей красавицей женой Надей.

Вот прошло уже более полувека, после нашего судьбоносного решения, а я, как будто все это было вчера, явственно вижу лица и слышу голоса Саши и Нади.
Время унесло на небеса первой Надю, буквально в следующем году, а Саша пополнив до тридцати лет свой послужной лагерный срок, ушел из жизни в сентябре две тысячи пятого года. Светлая вам память, друзья.

Я тоже уже был спец по играм в жмурки с ментами.
Первый раз я убегал в марте семьдесят второго года, коде еле открыв глаза с похмелья, я увидал из окна ментовский воронок около дома и пару ментов разговаривавших с моей матерью.
Я не стал строить иллюзий на счет их приезда, а сунув ноги в рабочие кирзовые сапоги, накинув на голое тело фуфайку с ушанкой, быстренько рванул через сени к себе в огород.
Сквозь голые ветки малины я просидел в огороде до тех пор, пока менты не уехали.

В тот же день я взял адрес у матери Саши Куликова - "фина", куда рванул от ментов ее сын, уже отсидевший до этого трояк по ножевой статье, порезав парнишку с вшивого поселка.
А Саня-фин запретил своей матер говорить кому либо свой адрес.
Но я сумел ее уговорить, сказав, что меня уже ищут.
И ночным в ноль сорок, выпросив у матери тридцать рублей, я на ивановском поезде покинул родные пенаты.
Провожавший меня на вокзал Саня-кочан опоздал на поверку и получил возврат на зону на три года.
Вот так нехорошо закончился мой отъезд из Юрьева.
Дальнейшая судьба Сани-кочана мне не известна, он отошел от той жизни, в которую попал, толи по молодости, толи по глупости, как и мы все.

А судьба моего друга Сани Куликова-фина закончилась трагически.
Завязав с блатной жизнью Саня женился и зажил нормальной семейной жизнью.
Жил он за молокозаводом в совхозе "Юрьев-Польском", пути наши не пересекались, и я буквально ничего о нем не знал.
Был правда один эпизод, но я не вникал в подробности, где то в каком то гараже будущая юрьевская криминальная знаменитость Вовка Карась выстрелил ему в ногу и получил за Саню свой второй срок.
И опять Саня-фин пропал из моего внимания лет на тридцать с лишним.
Но однажды в переписке со своими юрьевскими друзьями в ОК, я поинтересовался судьбой Саши, и мне сказали, что он поменял место жительства и перебрался жить в пятиэтажку у фабричного стадиона.
Сын его вырос, и пошел по стопам отца и родного дяди - Сашиного младшего брата Володи.
Получил срок, отсидел и однажды выкинул отца с балкона, с третьего этажа.
Так печально закончилась жизнь моего друга Саши Куликова, который "пригрел" меня в Сибири в далеком семьдесят втором году.