Протез профессора

Правая нога профессора Ходулина отсутствовала. Только в белой бетонной больнице, в лазурной воде аквариума, рыбки спотыкались о протез.
Это случилось с похмелья.
Профессор закончил наиитереснейшую лекцию о этике рыб, с марксистских позиций. И закончив свою лекцию блестящим: «вот поэтому мы так и живём», направился в бар.
Бар назывался «Солнце и Море», хотя никакого отношения к морю не имел. Как и к солнцу. Хотя, пахло там впрочем, как на пляже, в самый пик туризма.
Профессор заказал сто грамм, как он говорил, для "снятия турбулентности".
Выпил и рукавом вытер свои длинные сомьи усы. Только тогда он с ужасом узнал коллег по институту за соседним столом.
Тот что крупнее — Скрыбин. Известный мастер забрасывания спиннинга на скорость. И как ласково ученики отзываются о нём: "смешной дядька лох". Теперь он вытирал лоб и оживлённо говорил. Говорил — громко сказано. Скорее нашептывал в большое розовое ухо профессору Удалову. А тот, изредка дёргая Скрыбина за рукав, слушал.
Ходулин, к несчастью, слишком увлёкся сценкой, что и забыл про себя вовсе. Но витал он в лазурном эфире недолго.  Его дёрнули как рыбу крючком. Мутная пара  глаз, наподобие ковбоев, глядели друг на друга. И что оставалось? Ходулин пошёл к столу.
Скрыбин встал и сел так, что Ходулину пришлось быть меж двух профессоров. И это было бы почтительно, но чувствовал он себя как в сети.
Но и это прошло после того, как Удалов, с лёгкой жилестой руки, заказал всем по двести. И они, как в сосновом бору, закрякали. Стоит ли говорить, что после этого было? Ходулин почувствовал себя отлично. Стал в четвертый раз рассказывать как лишился ноги, но после всё перешло в другой пруд...
Ходулин тогда доказывал профессорам, что окунь — это мелкобуржуазная стихия, а карп — настоящий пролетарий пруда.
Но Скрыбин не согласный с линей партии спорил:
—Да какой пролетарий! Карасик один. Вот щука. Вот где сила! — Скрыбин развел руками изображая рыбу и скалил зубы.   
Удалов лишь изредка посмеивался и причмокивал губами. Ходулин побагровел, но отвечал:
—Какая к черту, простите, щука? Это пережиток царей. А в карпе то, какая идея! Можно сказать на-ци-она-льная! Если угодно, мой карп, вашу щуку, на лапатки положит. Вот как.
—Так? — Привстал на больших грубых руках Скрыбин.
—Так! — выкрикнул Ходулин.
И наставили они головы друг на друга. И стали дышать в лбы чужие. И было не известно чем это кончится, если бы не старичок Удалов. Он стал мямлить, и недруги, чтобы слышать, пригнулись и по-сыновьи слушали.
—Дорогие. Я вижу лески ваши спутались в споре. Вы кто товарищи, пионеры? Вы учёные! И мыслить должны также.
Оба удивились и спросили как именно.
Удалов довольно улыбнулся, картаво ответил:
—Ло-ги-че-ски. А для этого нам, то есть вам, надо выйти на дуэль.
Профессора переглянулись. Удалов показал указательный палец и замаячил им:
— Нет-нет. Вы сходите в магазин. Купите по рыбине. Только хорошой! И давай их в ринг подводный.
На этом маленький Удалов спрыгнул со стула, и пошёл к выходу. Профессора вышли вместе и увидели магазин. Туда и пошли.
В магазине пахло дешёвой колбасой с дождём. На полу было мокро, и Ходулин хромая, цеплял коробки протезом. В большом лазурно-желтом аквариуме плавали рыбки выпучив глаза и открыв рот в вопросе, верно самом важном. Маленький Удалов по-детски смотрел на рыб, пока Ходулин выбирал самого пролетарского карпа, а Скрыбин самую царскую щуку. Наконец Ходулин нашёл нужного, и пальцем ткнул в стекло. По известной чести профессора этики, ему предоставлялось один маток пакетов, с возможностью их использования. Что и сделал. Карпа, надо сказать, выбрал трудового, с честным взглядом простого мужика. Скрыбин же взял длинную, похожую на нож — коим удобно похвастаться перед бандитами, щуку. 
И встали они друг против друга, как самые гордые враги. И почти опустили они рыбу в свободный аквариум, но злая сила сардина, погрозила пальцем продавщица. Посрамлённые профессора удалились.
— Досада... — Ходулин повесил грустные усы.
Скрыбин чуть подумал и сказал:
— Нет. Бой будет доигран во чтобы бы то ни стало. Это в конце концов вопрос науки. Надо что-то решить...
И перед ними в темноте предстал большой красный крест. Удалов с трудом прочёл:
— Боль-ница.
И что-то проплыло в глазах у профессоров, как пуля выпущенная в воду. Здание стояло как-то неуклюже, но внутри, за стеклами уютно плавали маленькие рыбки в большом сияющем аквариуме. И профессора это заметили. И побежали со всех ног и протезов.
Действовали они быстро, передавая мысли по воздуху, будто это было обыденностью.
Удалов всей своей грудью встал в конце коридора как вкопанный идол. Растопырив ноги и руки.
А Ходулин и Скрыбин на носочках поднимались над прекрасным и яростным миром воды. Они взяли пакеты свои, и посмотрев друг на друга с азартом, выпустили гадов.
Щука шлёпнулась о гладь и утонула спокойно. Карп же, что-то зная, сопротивлялся, но после принял участь с достоинством, и ушёл под воду.
Профессора припали к стеклу. Но театра и крови не было. Рыбы плавали меж собой, и только недоуменно смотрели друг на друга, будто бы в бане событий они равны, и про никакие классы не слышали. 
Скрыбин затряс аквариум, но только пролил воду себе на башмаки. Но из неудачи выплыла парадоксальная и не объяснимая любой логикой идея. И пришла она Ходулину:
— Подержи за локоть.
И Ходулин вытянул ногу как фламинго, снял протез. И ею же, словно это какой-то черпак, стал мешать воду.
Рыбы только испугались и заплескали воду.
На другом конце коридора Удалов что-то неясно и грубо говорил. Вместе с тем приближались быстрые шаги. Скрыбин увидел как несколько врачей хватают старика, а другие идут к ним. Он затряс Ходулина, но тот завороженно мешал большую уху.
Скрыбина схватили первого. Ходулина, что-то невнятно говорящего, долго не могли оторвать от аквариума. Но после руки в халатах вытолкали всех троих на улицу.
На следующее утро Ходулину показалось, что это всё ужасный сон, и что он ещё тот маленький мальчик, любящий ходить на рыбалку со своим отцом; тем мальчиком, который читал в кустах первую этику; и радовался и бегал по зелёным полям. На двух ногах.