По улице гуся водили

По улице гуся водили
     Борису Груздеву
     Лет пятнадцать назад я поехал в командировку не куда-нибудь, а в Одессу. Рассчитал время так, чтобы прилететь сюда в субботу, в выходные отдохнуть, за рабочие дни решить все свои командировочные проблемы и улететь только в следующее воскресение. И таким образом побыть почти полных десять дней на море!
     В гостинице меня поселили в номер к такому же командировочному -- представителю какой-то торговой фирмы из Архангельска. Были мы примерно одного возраста, а потому быстро сошлись. Борис, как звали моего нового знакомого, занимался заготовками и в Одессе бывал не редко. Останавливался в одной и той же гостинице, а потому его тут знали и, когда мы вечером спустились в гостиничное кафе, ему улыбались и даже подали нам свежие бифштексы.
     На следующее воскресное утро Борис потащил меня на Привоз. На этом рынке, расположенным издавна в центре Одессы, как уверяют одесситы, и сегодня можно купить все: от иголки швейной машинки Зингера, до современного танка. Купив кое-какие сувениры, мы вышли на продовольственный рынок. В то, не очень сытное время, здесь плыли запахи украинских колбас, копченого мяса, прилавки были завалены многочисленными сортами рыб. Набрав всего понемногу, мы уже собирались уходить, когда Борис остановился, как завороженный, у прилавка с живым гусем.
     -- Давай купим, -- с горящими глазами он обратился ко мне. -- Занесем девчатам на кухню, они нам его с яблоками, да с гречкой... Винца местного купим, вечерком пригласим кого.
     Я не удержался от такого соблазна. Гусь и в правду был хорош. С белой грудкой и почти черными крыльями, он был важен и неповоротлив. Когда Борис завернул его в подаренный продавцом лоскут мешковины и мы сели в трамвай, гусь спокойно и гордо смотрел в окно, будто везут его не на заклание в духовку, а, как минимум, в другой гусятник улучшать породу.
     На кухне в кафе не оказалось той смены, которой Борис мог бы доверить готовку столь ценного блюда. Как только мы принесли гуся в номер, он тут же ущипнул Бориса за ногу. “Бандит, -- засмеялся Борис. -- Во-во, будем звать его Беня Крик. Помнишь, главного бандита дореволюционной Одессы у Бабеля?” Мы поместили гуся на балкон, Борис принес с кухни какую-то еду в старой консервной банке, бумажный ящик, в которой уложил ту же мешковину. И в этот день мы забыли о Бене -- у нас же были вкусности с рынка и море вина!
     На утро я пошел по своим делам, а Борис, видно, не очень утруждающий себя служебными обязанностями, еще спал. Возвращаясь, я надеялся увидеть на столе гуся в яблоках, а он спокойно разгуливал по номеру ... в черной бабочке. “В Детском мире с куклы уговорил снять, -- сиял Борис. -- Глянь, ну точно одесский джентльмен! И вот еще. -- Он достал узкий ошейник с привязанной к нему серебристой цепочкой. -- Пошли, погуляем”.
     Мы пошли по тенистому бульвару. Был сентябрь. В это время в Одессе спадает жара, стихают шумные голоса еще недавно многочисленных туристов. Город становится задумчивым, а от того делается еще краше и притягательнее. Одесситы не крутили пальцами у виска, увидя нас, а только улыбались. Кое-кто интересовался, куда гуся ведем? Борис отшучивался: в сваты. Мы сидели на скамейке, курили, а Беня щипал травку рядом. Борис сбегал в магазин и принес банку кильки в масле и восторгался: “Гляди, как лопает!”
     С тех пор каждый вечер, пока я был в Одессе, мы чинно выходили с Беней гулять по набережной, парку. Борис не спешил в свой Архангельск, а мне надо было уезжать. Мы обменялись адресами, и в первом же письме ко мне Борис писал, что наши прогулки с гусем не остались незамеченным: в местной “вечерке” появилась, сделанная каким-то папарици, наша фотография с подписью: “По улице гуся водили!” В духовку Беню Борис так отправить не смог, при отъезде оставил консьержу.