Новогодний супчик

Новогодний супчик
     Владимиру Вилюре
     Метель неиствовала уже целую неделю. Началась она, как назло, именно в тот день, когда на буровую должна была прибыть смена, но вертолет из-за непогоды не прилетел, не может пробиться и гусеничный тягач. Десять лет уже работал на Севере Владимир буровым мастером и такого не видел. По вечерам ветер немого стихал, а утром разыгрывался сызнова, погоняя серые тучи над самыми верхушками кедров. Уже третий день как закончились запасы продуктов, и бригада питается только пресными лепешками, которые почему-то прозвали “ландровиками”, и которые повар делает из замешенного на воде теста и печет прямо на дисках электрической плиты, запивается это настоянным на ветках малины отваром.
     Бурение пришлось прекратить, потому что не привезли необходимое для дальнейшей работы специальное расширительное долото, работали только насосы, постоянно промывая скважину раствором. Рабочие, мучимые голодом, валялись на кроватях в вагончиках. Но особенно страдали курильщики, любой “бычок”, добытый из каких-то щелей и помойных ведер, передавался из рук в руки, сопровождаемый жадными взглядами. Про еду и курево старались не говорить. Когда Владимир вошел в вагончик с найденной в летней спецодежде початой пачкой “Примы”, его встретили, как Иисуса, насытившего пять тысяч человек пятью хлебами.
     Наступило 31 декабря. Владимир так мечтал встретить Новый год вместе с семьей. Вахтовикам это не всегда удавалось, поэтому, когда выпадала такая возможность, праздники были особенно радостными.
     На вахте отмечали Новый год каким-нибудь особенным блюдом и компотом. Сегодня не было и этого. Владимир случайно полез в карман, и ему попалась деньги. Бесполезные бумажки. Там, уже за несколько десятков километров, на них можно купить все или  почти все. А здесь будь их миллион или тонна -- меню одно -- сухой ландровик.
     Уже два дня он с одним из бурильщиков выходил в тайгу, но тетерева, северные куропатки и зайцы, которых еще недавно приносили с охоты по нескольку штук, будто вымерли. В канун Нового года решили попытать счастья еще раз. К обеду, вроде, и метель начала стихать. Развиднело, поэтому поспешили, зимний день на Севере уж очень короток. Черную мантию глухаря, который что-то раскапывал на свежем снегу, Владимир увидел из далека. Сначала охотники, согнувшись, начали осторожно подбираться к нему. Затем Владимир, зная несдержанность и вспыльчивость товарища, приказал ему ни в коем случае не стрелять, а сам пополз, утопая в свежем, пушистом снегу.  Лежа,  Владимир  видел  только  голову  глухаря  и каждый раз нырял в сугроб, когда он поворачивался в его сторону. Когда до птицы оставалось всего несколько метров и Владимир начал осторожно готовить ружье, он, вдруг, услышал два, последовавшие один за другим, выстрела. Вокруг глухаря поднялась снежная пыль, а сама птица, тяжело захлопав крыльями, скрылась за деревьями.
     Возвращались голодные и злые, не глядя друг на друга. Уже на подходе к буровой увидели на кедре стаю зеленовато-кричниевых птиц с продолговатыми тельцами чуть побольше голубя. Крикливых, вертлявых кедровок (а это были именно они) никто не стрелял, поэтому они человека не боялись и подпустили охотников совсем близко. После двух выстрелов дюжина их посыпалась на землю.
     Суп повар заправила чем-то вроде клецок из теста, он сильно отдавал хвоей, но в нем все же можно было отыскать признаки жира. Мясо же ели самые голодные и отчаянные. Но уже в ходе этого праздничного
     ужина начали слышаться шутки. Одни говорили, что теперь понимают французов, которые зимой 1812 года поели всех ворон в покинутой жителями Москве, другие сравнивали кедровок с библейскими перепелами, которыми Бог накормил сынов Израилевых, странствующих по пустыне.
     Неизвестно, чтобы было бы с остальными кедровками в тайге, если б уже на следующий день за нашими робинзонами не прилетел вертолет. На базе экспедиции вахтавиков осмотрел врач и посоветовал сразу не налегать на еду, а лучше начать с куриного бульона. Когда Владимир услышал это, его затошнило. Он пошел и тут же купил бутылку водки и килограмм колбасы, было же 1 января.
     С тех пор Владимир птицу не употребляет, ни в каком виде. Когда его расспрашивают о причине, он отшучивается, что однажды объелся, в канун года Петуха, когда птицу есть нельзя.