Глава 4. Дух несуразности

Тропа, доселе вилявшая по полю, внезапно нырнула под своды леса, который явно проектировал леший, перебравший забродившего берёзового сока. Здесь воцарился порядок, вывернутый наизнанку. На ветвях сосен, вместо шишек, дозревали тяжёлые чугунные сковородки, поблёскивая боками в редких лучах солнца. Вместо травы из земли лезли пучки гусиных перьев, которые колыхались от воображаемого ветра. Кузнец остановился перед дубом, из коры которого, точно грибы-вешенки, торчали новенькие валенки всех размеров.

— Логика здесь скончалась, не приходя в сознание, — констатировал Гора, осторожно обходя куст, на котором вместо ягод висели глиняные свистульки, нестройно исполнявшие свадебный марш.

Захотелось проверить свои сокровища. Кузнец сунул руку за пазуху, надеясь ощутить привычную шершавость нитки, тепло уголька и прохладу тени. Пальцы наткнулись на что-то холодное.

Гора вытащил находку на свет и замер. В кулаке лежала массивная латунная дверная ручка, украшенная головой дракона. 

— Это ещё что за фурнитура? — возмутился он, оглядывая предмет. — У меня тут не лавка скобяных изделий!

Но возмущение сменилось ужасом, когда выяснилось: красная нитка с узелком исчезла.

— Эй! — рявкнул кузнец в чащу. — Кто спёр судьбоносную верёвочку?! Выходи, охальник, по-хорошему, пока я из твоих рёбер забор не сделал!

Лес ответил дружным хохотом свистулек. Из-за дуба выкатилось нечто, напоминавшее моток старой пакли, снабжённый парой озорных глаз и кривыми ножками в полосатых чулках. Существо замерло, почесало пузо и выдало звук, похожий на падение ложки в пустой котёл.

— Путало я, — представился дух, растягивая рот до самых ушей-лопухов. — А ты, дядька, скучный. Идёшь, в кулак предметы зажал, как жадина на ярмарке. А в мире-то всё меняться должно! Вот я и помог. Ручка — она солидней. К ней, глядишь, и дверь со временем прирастет.

— Верни нитку, недоразумение кудельное! — Гора шагнул вперёд, но Путало ловко перепрыгнул через корень и оказался на ветке со сковородками.
— Сначала поймай! У нас тут правила: кто первый вещь обкатал, тот и хозяин. А твоя ниточка теперь на беличьем хвосте красуется, белка думает — это знак отличия за прыгучесть!

Кузнец взглянул вверх. И верно: по сосне металась рыжая молния, к хвосту которой аккуратно, на бантик, привязали его красную нить. Белка выглядела неописуемо гордой, явно воображая себя по меньшей мере княжной лесной.

— Учти, морда паклевая, — Гора попытался придать лицу выражение грозного молотобойца, — я человек терпеливый, но на Буяне моё терпение тает быстрее снега.

Он начал охоту. Путало носился между деревьев, меняя местами его сапоги (правый вдруг оказался на левой руке), превращая его бороду в сахарную вату, которая тут же начала липнуть к носу. Гора плевался, ругался трёхэтажными конструкциями, от которых даже валенки на дубе слегка поникли, и неуклюже прыгал за духом.

— Не поймаешь! Не достанешь! — дразнил Путало, жонглируя угольком, который он успел выудить у кузнеца прямо на ходу.
— Ах ты, кочерга недопаленная! — Гора совершил героический бросок, приземлившись физиономией в куст свистулек. Те возмущённо запищали «Боже, Царя храни».

В этот момент кузнец понял: дух не ворует. Он играет, как котёнок с клубком. При каждом движении Путало  вещи перекочёвывали из рук в руки с ловкостью ярмарочного фокусника.

— Ладно, — выдохнул Гора, садясь на землю и пытаясь отодрать сахарную бороду от усов. — Твоя взяла. Ты мастер, я — подмастерье. Давай мировую. У меня и ручка дверная есть, в хозяйстве вещь незаменимая.

Путало замер на лету, удивлённо хлопнув глазами-пуговицами.
— Сдаёшься? Так просто? А как же «прибью и на палку намотаю»?
— Смысла нет, — философски заметил Гозразд. — В этом лесу даже тень моя, кажется, в прятки играть ушла. Давай обменяемся. Я тебе латунную голову дракона, ты мне  всё моё добро в исходном виде. И сверху ещё... ну, не знаю, дорогу покажи.


Путало восторженно взвизгнул, выхватил ручку и тут же вернул Горе нитку (снятую с возмущённой белки), уголёк и даже стряхнул сахар с бороды.
— Ты справный мужик,  — дух уселся Горе на плечо, став невесомым, как одуванчик. — Пойду с тобой. Тут скучно стало — сковородки все пересчитал, валенки пересортировал. А с тобой, чую, мы ещё делов наворотим.

Гора вздохнул. Соседство с духом несуразности обещало приключения, от которых седина могла проступить даже на ногах. Но выбирать не приходилось. Остров Буян не терпел одиночества.

— Ну, пошли, горе луковое, — проворчал кузнец, поправляя пояс. — Только чур — штаны с шапкой местами не менять. У меня авторитет, мне ещё мир спасать, наверное.

Они двинулись вглубь Криволесья. Настроение у Горы, вопреки здравому смыслу, поднялось. В конце концов, если у тебя на плече сидит комок пакли, а в кармане лежит судьбоносная нить, никто не страшен. Почти.