Знамение в пасхальную ночь

Все имена и события в произведении
вымышлены, любые совпадения с реальными
людьми, живыми или мертвыми, случайны.

Сон, приснившийся Трофиму Сергеевичу на Пасху, показался ему совершенно невероятным. Снилось, будто он приходит на работу и видит неожиданные перемены, произошедшие на второй год после распада Союза…

Трофим работал в Счетном ведомстве заместителем начальника по хозяйственной части. В производство он старался не вникать и нередко с улыбкой наблюдал за тем, с какой серьезностью сотрудники корпят над расчетами, проверяя колонки цифр и ожесточенно спорят, если находят ошибки.
— Зачем психовать из-за какой-то цифры? — недоумевал он. — Не нравится? Поменяйте и все! — Но вслух это никогда не произносил, видя, какие нешуточные баталии разыгрываются вокруг чисел, которые нередко доводят людей до увольнений и даже инфарктов.

С течением времени Трофим стал замечать некоторые странности в поведении работников. То ли люди были одержимы цифрами, то ли цифры захватили их сознание, сделав непохожими на простых смертных. Как такое могло произойти он даже самому себе не мог объяснить и пришел к выводу, что какая-то неведомая сила высосала из людей сущности, наполнив тела рабочими функциями. Это заключение имело под собой основание. Работа на компьютере и электромагнитные излучения словно пожирали здоровье сотрудников. Зарплата не давала им возможности восстановиться ни вечером, ни в выходные дни, поскольку все свободное время они были заняты работой. Поэтому сотрудникам ничего не оставалось, как сделать цифры смыслом своей жизни.

Так Трофим объяснял возникавшие у него зрительные галлюцинации, когда, встречая в коридоре женщин, ему казалось, что он видит вместо волос на голове зачесанные цифры-единицы… А в кудрях ему мерещились уложенные цифры-тройки. В профиле мужчин он угадывал носы и подбородки твердых четверок, а подхалимов узнавал по лихо подкрученным в волосах цифрам-шестеркам. Все что он видел казалось невозможным, но это происходило, и он будто становился ясновидящим! К счастью, это зрение открывалось на короткий период и непонятно, когда выключалось. Трофим этим не управлял.

В то злополучное утро Счетное ведомство предстало Трофиму полным непонятных явлений. Здание на улице Работников Электросвязи было захвачено сущностями, действия которых не находили объяснения.

Первое, кого он увидел, войдя внутрь конторы, были молодые специалисты, разъезжавшие по коридорам на скейтбордах. Когда Трофим Сергеевич присмотрелся к доскам под ногами катающихся, то с ужасом узнал в них деревянные счеты, что хранились на складе на случай непредвиденных обстоятельств.
— Сколько же они успели утащить, — мелькнуло у него в голове, — и откуда взяли ключи?

Поднявшись на третий этаж, Трофим увидел, что в отделе секретных тайн взломана дверь, и он почувствовал запах гари из единственной печки для сжигания документов.
— Кто это мог сделать в такую рань? — подумал Трофим и стал набирать телефон начальницы отдела. Но она была недоступна.

— Это похоже на ЧП, — думал Трофим. Но, вспомнив, что доступа в эти помещения у него нет, решил доложить обо всем позднее шефу и поднялся этажом выше.

Дверь в кабинет начальника отдела производства Десятова была открыта настежь, и перед Трофимом предстала жуткая картина. В маленькой комнате, на одной стене которой висела огромная картина «Ленин читает «Правду», все пространство до стен занимал обитый зеленым сукном смольнинский стол, приспособленный хозяином под бильярд. Владимир Исидорович, не обращая внимания на Трофима, играл со своим заместителем в американку, загоняя шары в цветочные горшки, которые по углам держали его сотрудницы. Их веселый вид говорил о том, что домой они не уходили. Из магнитофона играл какой-то рэп, а Исидорыч раскачиваясь у стола, прицеливался кием. Трофим в ужасе отшатнулся от двери и, сломя голову, побежал по коридору. Вдогонку ему слышался пьяный голос и хохот игроков:

— А мы со вчерашнего дня на работе!.. После сдачи отчета имеем право! — гремел Исидорыч.

На шестом этаже Трофим увидел протекающий потолок, и сердце застучало вдвое быстрее. Дождей давно не было, но крыша всегда была предметом его особого беспокойства. Она протекала именно над архивом ведомства, где хранились исторические таблицы и документы, в которых хранился весь смысл существования конторы. Несмотря на лившиеся с ночи потоки воды, его подчиненные быстро расставили тазы и ведра, и согнали сотрудников для восстановления рукописей.  Хуже могло быть только при пожаре! Вода намочила страницы, и теперь сотрудники заполняли пустые места новыми цифрами. Трофим видел, что временами они записывали совсем другие числа, не совпадавшие с размытыми очертаниями, но поделать ничего не мог и внутри него все больше распространялся легкий озноб: «Что они делают?» — повторял он про себя.

Потом он решил осмотреть крышу и, поднявшись по стальной лестнице, завершавшей пролет каменных ступеней, вышел через слуховое окно на воздух и окаменел. Полтора десятка парней, которые только что катались на скейтбордах, теперь гоняли по крыше набивной мяч. Растерзанный под бутсами футболистов рубероид, стал похож на взрыхленный чернозем. Увидев это Трофим взвыл, как от физической боли и готов был разорвать этих спортсменов или даже сбросить их с крыши… Но силы были неравными.

Трофим решил спуститься в здание и все хорошенько обдумать. Несмотря на творимые безобразия, работа Счетного ведомства не прекращалась ни на минуту, о чем свидетельствовал свет в кабинетах и снующие по коридорам сотрудники. Правда, ему донесли об исчезновении главного бухгалтера. И действительно, выйдя в коридор, Трофим увидел ее удаляющуюся фигуру с двухколесной сумкой-тележкой, с которой она по пятницам обычно тащилась с работы на дачу. Только теперь он успел заметить, что к раме был привязан инкассаторский баул.
— Что происходит? — терялся он в догадках, — может я чего-то не знаю?

Трофим Сергеевич Вторый значился шестым заместителем начальника, но в вверенных ему вопросах разбирался безукоризненно. А вот чем занимались другие, ему было неизвестно. Он точно знал, что Третьяков в своем кабинете каждый день записывал номера и время проезжавших за окном рейсовых автобусов, составляя расписание и заодно проверяя регулярность движения транспорта. В обеденный перерыв он выходил на улицу и отправлялся в ближайшее кафе, где выпивал стакан коньяку и закусывал шоколадом. В приподнятом настроении он возвращался в кабинет и продолжал свою работу. Попасть к нему на прием можно было в любое время, правда, рассчитывать на помощь приходилось не всегда:
— Поступай как знаешь! Ты всего на десять процентов меньше меня получаешь, поэтому работать за тебя я не буду, — так обычно отвечал он начальникам отделов.

Заместитель шефа Четвертак в своем кабинете часто обсуждала с главами подразделений новый брючный костюм, выбирая для себя подходящий цвет и фасон. Ее совещания нельзя было прервать ни при каких условиях. Четвертак была вне критики, потому что вопросы, поручаемые ей шефом, были всегда решены.

Неунывающий Пятаков с упоением занимался составлением рейтингов и списков стран, событий и индивидов, которые, по его мнению, оставили заметный след в мировой истории. Гиннесс умер бы от зависти, узнав о том, кто попадал в эти рейтинги! Энциклопедичность Пятакова была общедоступна и никогда не давала сбоев, что гарантировало ему долголетие и знаменитость в системе. Правда никто не мог понять, чем он еще занимается на работе.

Шестов на службе отсутствовал и, по слухам, находился в очередном отпуске, в яхт-клубе, где обычно весной готовил свое судно к соревнованиям. В это время звонить ему не решался даже шеф.

Осознавав происходящее, Трофиму стало казаться, что дни ведомства сочтены. Рушилось все, чему отдал он последние десять лет своей жизни. В отчаянии Трофим зашел в свой кабинет и, вытащив из стола милицейский свисток, снова побежал на крышу. Лифт не работал. Поднимаясь пешком, он неожиданно для себя начал пронзительно свистеть уже на лестнице. Но никто не обращал на него внимания и даже не оглядывался. Молодежь продолжала играть на крыше.

Наверху здания Трофим вдруг увидел купола соседней церкви и, закрыв глаза, начал молиться. Ему очень хотелось, чтобы эти видения немедленно исчезли из его жизни… Но они продолжались.

Он перегнулся через парапет и увидел розовый лимузин, подъехавший к главному входу. Из него вышел Одинцов — самый молодой из всех заместителей, только что вернувшийся из заграничной командировки. Трофим заметил чужие номера на машине, но разобрать, какой именно стране они принадлежали с высоты двадцати пяти метров не смог. Из автомобиля вышла хрупкая девушка и прошествовала вместе с Одинцовым в директорский зал столовой, где явно намечалось какое-то торжество.

— Черт знает что! — взорвался Трофим Сергеевич. — Шеф позволяет своим покупать машины за границей и красоваться на них перед коллективом в рабочее время? В жалобах потонем! — Он выпалил это в сердцах, но фраза вышла скомканной, вибрация застряла в гортани и бесследно растворилась в уличном гуле.

Трофим понял, что пришло время обо всем доложить шефу, и бросился на второй этаж. Секретарь не дала ему сразу войти в кабинет и на этот счет у нее были жесткие инструкции. Она встала на его пути и сказала, что руководитель разговаривает по телефону. Прошло десять минут. Трофим начинал терять терпение, повторяя, что дело у него не терпит отлагательств. Наконец, когда он уже отчаялся попасть на прием, секретарша разрешила ему войти…

Справившись с охватившим его волнением, Трофим вошел, сдержанно поздоровался с шефом за руку и присел за приставной стол. Сложив руки на коленях, он стал неторопливо, как любил шеф, пересказывать о произошедших утром событиях, стараясь избегать эмоций.

Шеф внимательно слушал и, как показалось Трофиму, странно улыбался, всем своим видом показывая, что все это ему уже известно, а Трофим — просто сгущает краски.

— Ну что ж, — заключил руководитель, — мне кажется, что большая часть из того, что вы, Трофим Сергеевич, мне сообщили, является плодом ваших фантазий, а все, что происходит в нашем славном коллективе, санкционировано на самом верху. — Он поднял указательный палец вверх. — Так что, увы, дорогой Трофим Григорьевич, вам надобно отдохнуть…

И на этих словах, будто по невидимому сигналу, дверь распахнулась, и в кабинет ввалились два громадных санитара в белых халатах, которые быстро скрутили сопротивлявшегося Трофима, и вывели его из помещения.

Через мгновение в дверь заглянула расторопная секретарша и услужливо спросила:
— Чайку? Или что-нибудь еще?

Но начальник стоял у окна и даже не обернулся на ее голос, наблюдая, как на улице его заместителя сажали в белый микроавтобус.
— Быстро они приехали, — заключил он и, повернувшись к секретарше, продолжил: — Да… Что с людьми работа делает? Даже самому за себя страшно становится! Принесите мне кофе, Танечка.

Он впервые назвал ее по имени, и секретарша залилась румянцем. Конечно, ее шефу было далеко пятьдесят, и даже очень далеко. Но она, начитавшись в глянцевых журналах историй о неравных браках, продолжала считать своего начальника привлекательным мужчиной, а после произнесенного: «Танечка», сердце одинокой женщины запрыгало птицей в тесной клетке.

Трофим очнулся в больнице спустя почти сутки, хотя сколько времени прошло он сказать не мог — часов на руке не было. Окна выходили в плохо освещенный двор, и определить, который теперь час, он не мог. Трофиму так хотелось, чтобы все, что он видел, было сном, что он… проснулся.

Сквозь знакомые шторы пробивалось яркое солнце. Было 12 апреля, и он услышал по радио сладкий голос диктора:
- Уважаемые радиослушатели! С праздником Святой Пасхи вас и ваших близких! Христос Воскрес!

- Странно, — подумал Трофим, — по радио вроде никогда раньше не поздравляли? А вдруг это мусульман оскорбит?.. И в то же самое мгновение он увидел больничный потолок над головой. Будущее снова стало казаться ему туманным — с работы, наверное, выгонят. Что делать дальше он не знал …

И снова проснулся… Теперь он уже точно лежал в своей гостиной и услышал знакомые запахи с кухни, где жена что-то готовила на завтрак… Осмыслить пришедшее знамение он побоялся —это было слишком похоже на явь, которая могла неожиданно сбыться…

25.04.2026