Притча о Бездонном Источнике

Жил в одной деревне старый колодец. Никто не помнил, когда он был выкопан — старики говорили, что их деды уже пили из него в детстве. Вода в колодце была чистой и холодной, и никогда, даже в самые засушливые годы, он не пересыхал.
Каждое утро к колодцу приходили жители деревни. Кто-то набирал воду для питья, кто-то — для приготовления пищи, кто-то — чтобы напоить скотину. Дети плескались возле него в жаркие дни, а путники утоляли жажду после долгой дороги.
Богатый торговец черпал воду в дорогие медные вёдра и ворчал, что колодец слишком прост для его положения. Бедная вдова приносила треснувший глиняный кувшин и благодарила за каждую каплю. Священник освящал воду для храма, а пьяница отмывал в ней своё помутнённое после кутежей лицо.
И колодец давал воду всем — не спрашивая о достоинстве, не требуя платы, не различая между праведниками и грешниками. Он не гордился тем, что утоляет жажду святых, и не стыдился того, что помогает недостойным. Он просто был — и из его глубин текла одна и та же чистая вода.

Однажды в деревню пришёл молодой философ. Он долго сидел у колодца, наблюдая, как люди приходят и уходят. Наконец он обратился к старику, который чинил рядом забор:

— Удивительно, дедушка. Этот колодец служит всем без разбора. Неужели он не понимает, что одни люди заслуживают его помощи больше других?

Старик засмеялся:
— Сынок, а ты попробуй заглянуть в колодец. Что ты там видишь?

Философ наклонился над срубом:
— Вижу своё отражение в воде.

— А когда к колодцу подходит торговец?
— Наверное, видит себя.

— А когда бедная вдова?
— Тоже себя.

— А когда священник? А когда пьяница?
— Каждый видит себя... — задумчиво произнёс юноша.

— Вот и ответ твой, — сказал старик. — Колодец видит в каждом одно и то же — своё собственное отражение. Для него нет «других». Есть только он сам, приходящий к себе в разных обличьях за водой.


Философ задумался:
— Но ведь колодец отдаёт свою воду... Разве он не истощается?

Старик покачал головой:
— А ты видел когда-нибудь дно этого колодца? Люди говорят, что оно так глубоко, что достигает самого сердца земли — там, где все воды сходятся в одну. Колодец не отдаёт «свою» воду. Он просто позволяет воде быть водой — течь туда, где в ней есть нужда.

Юноша долго молчал, а потом спросил:
— А знает ли колодец, сколько людей он напоил? Помнит ли их благодарность?

— Посмотри на поверхность воды, когда от неё отходит человек, — ответил старик. — Остаются ли на ней следы? Рябь расходится и утихает, будто никого не было. Колодец не ведёт счёта своим дарам и не хранит памяти о благодарности. Каждый раз, когда кто-то приходит за водой, для колодца это — словно первый раз.


Вечером философ снова сидел у колодца. Деревня засыпала, и к воде больше никто не приходил. В тишине он услышал едва слышное журчание — это где-то в глубине тихо переливалась вода.

«Странно, — подумал он, — колодец продолжает жить своей жизнью даже тогда, когда никому не служит. Значит, служение — это не его занятие, а сама его природа. Он не становится колодцем, когда из него черпают воду. Он просто есть колодец — всегда, и служение происходит само собой».

И тогда юноша понял: истинное служение — это не деятельность, а состояние бытия. Как колодец не трудится, чтобы дать воду, а просто позволяет ей течь, так и тот, кто обрёл единство, не принуждает себя к добрым делам — добро течёт через него естественно, как вода через русло.

На рассвете философ омыл лицо колодезной водой и пошёл дальше — но в сердце его теперь журчал собственный источник, не знающий дна и не ведущий счёта своим дарам.

А колодец остался служить деревне — безмолвно, бесследно и бесконечно, как само Бытие, дающее жизнь всему сущему.

Елена Мартынова
Юлия Ильченко