Великий учитель

"От праха чёрного и до небесных тел
Я тайны разгадал мудрейших слов и дел,
Коварства я избег, распутал все узлы,
Лишь узел смерти я распутать не сумел."
Абу али Ибн-Сина (Авиценна)

ГЛАВА 1
Чёрная бархатная ночь опустилась на Нишапур. Полная пряных восточных запахов, таинственных звуков, шорохов и теней, подвластная лишь одному Иблису*.
Вот скрипнуло колесо запоздалой арбы, нетвёрдо ступая, прошёл ринд** из майханы***, бормоча невнятные слова, весьма далёкие от слов молитвы, восхваляющей аллаха.

Яркий серебристый диск луны медленно скрылся за облаком, пронзительно крикнул муэдзин**** с соседнего минарета..., и всё стихло, предвещая что-то таинственное, тревожащее душу...

Он знал, что дни его сочтены, но с каждым днём жить хотелось всё больше и больше. Многое он ещё не постиг, не додумал, не дописал и, наверно, поэтому так упорно читал далеко за полночь при свече научный труд своего учителя Ибн-Сины, - так он считал, - хотя тот умер за одиннадцать лет до его рождения.

Омар хорошо помнил легенду, или, быть может, притчу, в которой говорилось о том, как перед своей кончиной приготовил знаменитый врач сорок снадобий и сказал своему любимому ученику: "Когда я буду на смертном одре, примени все эти сорок лекарств одно за другим, и я воскресну из мёртвых..."

Ученик в точности выполнил все указания мудреца. И тление стало отступать, тело умершего наливалось силой, мышцы упругостью, кожа обрела бархатистость и порозовела. Казалось, ещё одно мгновение, и оживёт, задышит Мудрый Целитель.
Дрожащими от волнения руками нёс последнюю,сороковую, склянку. Но не сумел, не справился...

Выскользнуло и разбилось у ног заветное снадобье. И не оставил учитель описание о приготовлении его.

Хайям с трудом отодвинул в сторону трясущейся старческой рукой Книгу исцеления великого Учителя, остановившись на главе "О единстве и всеобщности". Положил меж листов закладку и тяжело встал.

Сотворив последнюю молитву, он сказал: "О, Боже! Ты знаешь, что я познал тебя по мере возможности. Прости меня! Моё знание тебя - это мой путь к тебе." Погасил свечу и умер...

Был один из осенних понедельников. Внезапно хлынул дождь, который был похож на горестные слёзы Аллаха, или это - обновление, очищение и зарождение новой жизни...

***
...Меж страниц старой книги, которая досталась ему из библиотеки, сгоревшей после убийства великого правителя Малик-Шаха, лежали ещё более старые пожелтевшие листы с едва различимым текстом на арабском.

Омар зажёг ещё одну свечу, чтобы яснее разобрать текст стареющими глазами.
Записей было ровно сорок:
"1....возьми при восходе солнца пять частей крови молодого белого барашка, прибавь к ним три части сулемы, две части пчелиного воска и три части лучшего Хестанского красного вина. Тщательно перемешай и нагрей до кипения полученную смесь..., трижды омой ею лицо, а затем и всё тело и почувствуешь прилив сил и упругость мышц...

2. ... собери в полночь на горном лугу плошку чистейшей росы и смешай её с тем же количеством тёплого молока дикой козы. Выпей натощак и тотчас почувствуешь ясность ума и остроту мысли..."

- Господи! Аллах всемогущий! Неужели эти записи и есть утраченные более восьмидесяти лет назад секреты приготовления лекарств великого Абу Али Ибн-Сины, - прошептал Омар.

"Да ведь это же эликсир бессмертия! - подумал он, - но стоит ли вечная жизнь тех больших испытаний, которые придётся ещё вынести... Возможны и унижения, и позор..."

Может быть увидит он приход новых, ещё более жестоких правителей... Но что оставит он после себя? - Несколько научных трудов, может быть никому не нужных в будущем, рубайи - стихи сомнительного содержания?

А самое главное, нет у него потомства - ни сына ни дочери, некому будет продолжить дела его и продолжить род его...

Но, вместе с тем, с какими интересными и умными людьми предстоит ещё встретиться, как много можно нового узнать...

Тщательно всё обдумав, Омар начал приготовление заветных сорока снадобий...
Прошло много дней, прежде чем последнее сороковое лекарство было готово. Он решил никого не посвящать в свои замыслы. Да и кого было посвящать? Ученики и друзья давно отвернулись от него.

Жаль было лишь Ферузе. Ведь он действительно полюбил её. Но любила ли она старого одинокого звездочёта и поэта? Почти забытого и изгнанного бывшими правителями. Или ходила к нему из сострадания?... А может и того хуже? Из-за плошки риса и чаши вина? Ох, эти женщины! Как вас понять? Как проникнуть в вашу душу? А душа есть! Конечно, есть! И лжёт Коран, что женщина бездушна. Мы - единое целое, и лишь очень малое в чреве и наружности отличает нас.

Что же касается образа мыслей, талантов и поступков, так на это есть воля Аллаха.

Он познакомился с ней около года назад, когда пришла она в тёмной одежде и парандже к его дому. Но не смотря на это, Омар рассмотрел тонкий девический стан и грацию молодого тела.

Она робко сказала:
- Помоги мне, люди говорят, что ты добрый человек и живёшь один, а я буду помогать тебе. Совсем замучила меня тётка.

Ферюзе стала приходить к нему почти каждый день. Он узнал о ней очень немногое.
Ей не было и шестнадцати, когда она осталась одна в кишлаке без родителей, и старая тётка Айше взяла её в город, стала поучать и заставляла делать самую грязную работу.

Кроме того, учила её, как вести себя с мужчинами, как ублажать их. О! Это была целая наука! Злая тётка показывала ей картинки из Камасутры.
- Смотри и запоминай, а сопливую свою рожу не отворачивай, - часто приговаривала она, - всё в жизни пригодится. Может быть, попадёшь в гарем к самому султану, вот заживёшь тогда! Будешь сладко спать и вкусно есть...

Девушка и правда была искусна в любви, ублажая свою и его плоть. О, как умела она возбуждать его мужское начало прекрасными юными устами! И казалось её молодое дыхание вливалось в его немолодое уже тело, и наливались силой и сплетались их тела в едином порыве и стонали оба от счастья и наслаждения...

- О, моя Ферузе, моё счастье... , - шептал он сквозь прерывистое дыхание.
И она вторила ему:
- О, Омар, ты лучший мужчина в моей жизни... Какое счастье, что мы познали друг друга...

И так же жадно, с пьянящей радостью, он ласкал её тело, все самые сокровенные места... Всё им было доступно. И греха тоже не было, ибо любовь не может быть греховна. Любовь между мужчиной и женщиной всегда чиста, если это любовь!!!

Но это было давно, несколько лет назад. А теперь он стал совсем старик, силы покидали его...
- Ах, Ферузе! Ферузе!...
Хайям никогда не страдал слезливой чувствительностью, но тут глаза его увлажнились

Вы говорите мне: "За гробом ты найдешь
Вино и сладкий мёд. И нежных гурий." Что ж,
Тем лучше, но сейчас мне кубок поднесите:
"Дороже тысячи в кредит - наличный грош..."

* иблис - чёрт, сатана (перс.)
** ринд - бродяга, кутила, гуляка ( перс.)
*** майхана - питейный дом, кабачок ( перс.)
**** муэдзин - служитель мечети ( перс.)