Наговорная шашка 5

МИСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ

Эпизод 1 http://proza.ru/2026/04/09/1422
Эпизод 2 http://proza.ru/2026/04/11/1534
Эпизод 3 http://proza.ru/2026/04/13/1002
Эпизод 4 http://proza.ru/2026/04/14/1875

Эпизод 5

Слава хотел было бросить окровавленную шашку, но она словно приклеилась, не отпуская его руки и взгляда. Она затягивала его в стальной омут, мерцающий холодным блеском. И этот холод просачивался в него, и вдруг словно нахлынула волна, его глаза, нос, рот заливало водой, он чувствовал ее соленый привкус, и воздух стремительно покидал его легкие – он тонул и тонул… Так же мучительно медленно, как и отец 15 лет назад. А в ушах всё звучало взволнованное: «Верни ее сАмому первому всаднику…»

Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не вовремя подоспевший Пашка, благодаря которому Славка смог вынырнуть из стального омута и очнуться. Он был весь мокрый, дрожащий от холода, и шашка все еще была в его руке. Пашка не знал, что и думать, когда друг тонул на его глазах, хотя воды рядом и в помине не было. Он порывался было спросить Славку, как такое может быть, но по его взгляду понял, что любопытствовать не время.

В этот же день они с Пашкой на великах отправились в Пятигорск и уже минут через 40 были у подножия Машука. Здесь, на месте той роковой дуэли, душа поэта, отшлифованная и ограненная ярчайшим божьим даром, смогла вырваться из стальных тисков и вознеслась в небеса. Здесь, где 27 лет от роду, он был застрелен и безвременно погиб в зените славы, в расцвете лет и мощи своего таланта, который стал для него и бесценным даром, и страшным проклятием.

В полдневный жар в долине Дагестана
С свинцом в груди лежал недвижим я;
Глубокая ещё дымилась рана,
По капле кровь точилася моя.

Освободившись от смертельных оков, он всё еще живет в своих до боли пронзительных стихах и все так же неудержимо смел и вызывающе дерзок...

Погиб поэт! — невольник чести —
Пал, оклеветанный молвой,
С свинцом в груди и жаждой мести,
Поникнув гордой головой!..
Не вынесла душа поэта
Позора мелочных обид,
Восстал он против мнений света
Один, как прежде… и убит!

Когда ребята добрались до места, резко стемнело, не видно было ни зги, небо затянуло тучами, не проглядывали ни луна, ни звезды. Внезапно громыхнул гром, ослепительно сверкнув, молния полоснула по стальному клинку и на глазах остолбеневших мальчишек разрубила надвое. Тут же хлынул дождь, но только на том небольшом пяточке, где стояли ребята. Именно на том месте, где их застал ливень, Слава зарыл обломки проклятой шашки. Это оказалось не так-то просто, ее постоянно вымывало потоками ледяной воды, вдруг хлынувшей с небес на их бедные головы. Тут Славка снова прилип взглядом к мерцающей в темноте проклятущей шашке и застыл с широко раскрытыми невидящими глазами. Как только Пашка не тормошил его, Славка так и не очнулся.

«Только не это, — взмолился Пашка. — Господи!!! Я у тебя никогда ничего не просил, но если ты есть, помоги!!!» Голова Славки лежала у него на коленях, когда паренёк вдруг с ужасом заметил алое пятно, расползающееся на белой шёлковой рубахе, виднеющейся из распахнутого тёмно-зелёного фрачного мундира Тенгинского пехотного полка.

На Пашку глядели совсем не синие Славкины, а огромные карие глаза, с дерзким вызовом взирающие на растерявшегося парнишку. Пашка все не мог поверить и собственным глазам, когда полупрозрачной призрачной тенью поручик Лермонтов с той самой целехонькой именной шашкой на поясе поднялся из собственного распростертого тела, бывшего всего минуту назад Славкиным, чтобы навсегда раствориться вместе со своим проклятием в потоках беснующегося дождя. И с его исчезновением шашка скрылась с глаз долой. Славка тут же очнулся, и ему в свою очередь пришлось приводить в чувства остолбеневшего Пашку. Ливень моментально стих, и прояснилось небо – вернулись и луна, и звезды, и на душе у ребят посветлело.

Все, наконец-то все, Славка так надеялся, что избавил от этого проклятия не только себя, отца, но и всех, кто угодил в этот стальной омут, клещами присосавшийся к своим пленникам. И два закадычных друга следили, как измученные долгой неволей души пленников взметнулись в небеса, чтобы наконец-то обрести покой. Вот тогда Славка рассказал другу об этой наговорной шашке, ставшей проклятием для его семьи, всё без утайки, потому что знал, только Пашка все поймет и поверит ему, ведь он до последнего был рядом с ним и видел всё своими глазами.

Когда мальчишки  вернулись в бункер – сабли не было. Славка сдёрнул скатерть со стола, на нём лежал незапечатанный конверт, на котором алыми буквами было выведено: «Моему сыну». В конверте ребята обнаружили фотографии Славкиных деда, прадеда и отца в полном обмундировании и с наговорной шашкой на поясе.

Славка с замиранием сердца читал исповедь отца и ясно слышал его голос: «Сынок, если ты читаешь это письмо, значит, ты смог сделать то, что не удалось мне, и наговорная шашка наконец-то упокоилась вместе со своим законным владельцем.
Всё началось, когда я так же, как и ты, вероятно, провалившись подпол, обнаружил подземный ход, выяснить о котором мне так ничего и не удалось. Так вот, в одном из бункеров на свою беду я наткнулся на эту роковую для нашей семьи наговорную саблю. Раз увидев, я уже не мог расстаться с нею и однажды взял ее на учебное боевое задание, которое стало для меня последним, как и для твоего деда, прадеда и, вероятно, многих других. После гибели очередного своего владельца наговорная каким-то непостижимым образом снова оказывалась на прежнем месте. Но теперь благодаря тебе она упокоилась с миром вместе со своим законным владельцем и больше уже никого не убьет. Я так люблю вас с мамой и так горжусь тобой, сынок».

Ни Славка, ни Пашка с тех пор ни словечком не обмолвились о наговорной шашке. Каждый из них подспудно знал, что она может вернуться, чтобы полоснуть и по их жизням так же жестоко и неотвратимо.