приключения Джаспера 48

За пределами избушки все изменилось. Как будто порча, поразившая деревню, добралась и сюда, в чащу эльфийского леса.
Деревья вокруг были обрезаны, скорее даже обпилены, почти до состояния столбов. Черные метки на стволах предопределяли их дальнейшую судьбу.
Многие были уже срублены и лежали аккуратными штабелями. Содранная с них кора и ветки толстым слоем устилали поляну.
Джас и ведьма невольно попятились и дружно обернулись к лежащему на столе зеркалу.
– А может сюда?
– Если портал еще открыт.
– Ой, смотри, что это с ним?
Оправа зеркала потемнела и даже как будто покрылась ржавчиной, чего никак нельзя было ожидать от серебра. Кувшинки выглядели увядшими, травы – пожухлыми, словно тронутыми осенними заморозками.
– Давай, вдруг успеем.
– Только ты за подол меня больше не хватай…
– Когда это я тебя хватал? Не было такого!
– Не помню точно, вроде недавно совсем.
– Не может быть!
– Хватит тянуть кота… э-эмм, время, пошли.
– Подожди…
– Чего еще ждать? Когда за ними придут… эти?
Джас и ведьма склонились над зеркалом… и ничего не произошло.
– Кажется, мы попались. Что ж, предсказуемо.
Ведьма потерла оправу рукавом, подула на стекло, покрытое бурыми пятнами. Сдаться на милость врага или держать оборону, забаррикадировавшись в деревянной избушке посреди иссохшего – достаточно одной искры, и вспыхнет – леса?
Выбор не ахти. И ведьма принялась с удвоенным усердием натирать старинное серебро.
– А может перекинемся?
– Не поможет. Там же они. Везде. Наша поимка – вопрос времени. Да брось ты его, не работает же! – раздраженно бросил Джас.
Ведьма хмурила брови и продолжала свое бессмысленное занятие.
– Э-э-мм, послушай, хозяйка… мне надоело тебя хозяйкой звать!
– Ну ты нашел время для глупостей.
– Давай я буду звать тебя Хильд, или Хильдой?
– Да хоть горшком… – начала ведьма и осеклась, с внезапным интересом поглядев на кота – а что, неплохо звучит! И у тебя получилось произнести, не подавившись. Я не против!
Получив  имя, почитай что новое, ведьма улыбнулась – впервые на памяти Джаспера – и протянула ему руку:
– Лучше за руку, чем за бабью юбку! Попробуем еще раз!
Джас пожал плечами:
– Да хоть сто раз. Толку-то.
– По крайней мере, денег с нас за это не возьмут…
Держась за руки, Хильда и Джас посмотрели в темную воду за стеклом и увидели зеленые искры, мерцающие в их волосах и перебегающие по плечам… вспышек становилось все больше, вода – все прозрачнее, оправа засветилась…
– Открылся! Ура!
Две зеленые вспышки слились в одну и канули в зияющий проем.
На столе в пустой избе осталась быстро подсыхающая лужица, по форме напоминающая только что лежавшее там зеркало.

Ведьма охнула и схватилась за веревочные перила. Огибая поляну, в мертвый лес уходила подвесная тропа. Она казалась очень старой, даже древней. Хотя изумленные путешественники могли бы поклясться, что всего несколько минут назад ее не было.
Многие дощечки настила повыпадали и ведьма угодила ногой в один из провалов между уцелевшими. Оставшиеся выглядели странно – несмотря на старое трухлявое дерево, из которого они были сделаны, они казались полупрозрачными.
Вокруг воздушной тропы вился туман, подобно призрачному плющу оплетая веревочные канаты и тонкие ржавые цепи, к которым крепились доски. Впрочем, тут не было недостатка и в настоящем плюще – его побуревшие сухие листья гирляндами свисали отовсюду, перебирались с ближайших деревьев, словно бы желая обрушить своей тяжестью и без того хлипкую навесную тропу.
Джас помог своей спутнице вытащить провалившуюся ногу.
Тропа шла по кругу, ответвлений вглубь леса, как выяснилось, было несколько и сразу сообразить, куда двигаться, было трудно.
Джас и Хильда выбрали ближайшее ответвление и почти не дыша, держась где за перила, а где и за напоминающие канаты стебли плюща, двинулись в лес.
Ведьму беспокоили корни-присоски, в изобилии покрывающие сухие ветви плюща, делая их мохнатыми на вид. Она поминутно ойкала и отдергивала руку, ей казалось, что присоски чуть заметно шевелятся.
Поднялся ветер. Хотя и слабый, он ощутимо раскачивал тропу, отчего вся конструкция поскрипывала и постанывала, листья шуршали, ободранные стволы по обеим сторонам воздушной дороги готовы были упасть и увлечь ее за собой.
Понемногу темнело.
Тропа нигде не сворачивала и выглядела совершенно прямой, поэтому для путников оказалось совершенной неожиданностью, когда после примерно получасовой ходьбы она снова вывела их на ту поляну, с которой они начинали путь.
– Вот это номер! И тут засада, – воскликнул Джас.
Ведьма молча прикрыла его рот ладошкой.
– Ты чего?
Хильда отмахнулась и села на деревянный настил тропы, свесив ноги, но вглядевшись в темноту, которая быстро сгущалась внизу, поднимаясь к самой тропе как мутная вода, торопливо поменяла позу, поджав их под себя.
Туман тем временем формировал свои собственные призрачные заросли, его вьющиеся полупрозрачные побеги ветвились и оплетали воздушную тропу и мертвые деревья вокруг нее. Холодные влажные щупальца подбирались все ближе, норовя то ли потрогать, то ли схватить незваных гостей.
– Эй, ты чего это молчишь?
– Думаю.
– И чего надумала?
– С чего бы этой эльфийской штуковине так с нами поступать?
– Тоже мне, загадка века! Тут же все перепорчено… этими. И лес, и сама магия поменялись. Вот и не работает ничего, как положено.
– Подожди, не все так просто. Возможно, и мы что-то делаем не так.
– Что именно?
– Например, за руки не держимся.
– Отличная идея – на веревочном мосту держаться не за перила, а друг за дружку. Кроме того, он же узкий, гуськом удобнее.
– Мало ли, что нам удобнее! Проверить же не трудно…
Бывший кот поежился и протянул ведьме руку.
Эффект превзошел все ожидания – колючие зеленые разряды затрещали вокруг, побежали по их волосам, оживили плющ в радиусе пары метров. Бледные пальцы тумана разжались.
Даже подвесная тропа как-то уплотнилась и слегка раздалась вширь, как им показалось.
– Ничего себе! – почти хором воскликнули Джас и Хильда. Перед ними над самой тропой замигал зеленый огонек, похожий на светляка, как бы приглашая следовать за ним. Направился он, правда, не к тому ответвлению, которым так неудачно воспользовались наши герои.
Духота с запахом древесной гнили, царившая вокруг, как будто ослабела.
– Смотри!
Далеко-далеко между сплетенными ветвями показался кусочек закатного неба.

Рат не появлялся уже несколько дней. Но девочке казалось, что прошла целая вечность с того момента, как он исчез под кроватью, суетливо и несколько воровато, словно самая обычная крыса.
А вот монахи повадились навещать Алису по нескольку раз в день.
Она никогда не была уверена в том, разные ли это существа или к ней с визитами является всегда один и тот же чернокнижник.
Говорили они – или он – ужасно монотонно и как-то гнусаво.
Но зато интересно, этого Алиса не могла отрицать.
Их просветительская деятельность, направленная на девочку,
чем-то напоминала ей Седого – та же суховатая академичная манера, та же преувеличенная вежливость, те же громоздкие словесные конструкции, которые становились все тяжеловеснее, исключительно по причине стремления говорящего к точности.
Хотя Алисе и не нравился предлагаемый собеседником взгляд на вещи, его способ говорить о них внушал невольное уважение… именно так обращались к ней книги заброшенной библиотеки на Паучьем Холме. И Седой описывал мир в той же манере.
Через пару дней Алисе уже хотелось задавать вопросы, много вопросов. Но доверия, в отличие от уважения, ее новый ментор ей пока не внушал.
Сами того не подозревая, монахи выбрали наилучший способ подобраться к Алисе, постоянно мучимой жаждой знаний и мечтающей об учителях, способных ее утолить. Тому, кто ее учит, девочка могла простить многое. Даже воспоминания об отцовском ремне не повлияли на ее благодарность отцу – он же научил ее читать!
К тому же, в отсутствие Рата и Седого, чернокнижники восполняли недостаток общения, ощущаемый девочкой.
Крысы по-прежнему приносили ей еду, но беседы с ними как-то не складывались, все ограничивалось учтивыми фразами, несмотря на искреннее дружелюбие с обеих сторон.
Ко всему прочему, Алиса поражалась тому, что несмотря на зверский аппетит и изрядное количество поглощаемой пищи, она ничуть не толстела.
«Глисты, наверное» – уныло размышляла узница, кусок за куском уничтожая огромный мясной пирог, который каким-то магическим образом ухитрились доставить ей заботливые крысы.