Финт Месхи

     Боглай попал на Север впервые. В командировку, по заданию редакции. Сначала летел самолетом до Свердловска, а оттуда по железной дороге, упирающейся в левый берег Оби, до Нягани. Со станции на ГТТ* его привезли в поселок геологов, стоящий прямо посреди тайги.
      Нефтеразведчики приняли журналиста радушно: соленые грибы, свежие налим и нельма, тушенные заяц и глухарь. Запить это богатство предстояло ведром морошкового морса и ящиком коньяка. Наутро все работали, как ни в чем бывало. Свозили журналиста на буровую, затем показывали образцы керна и нефти, добытых с трех километровой глубины. Особенно увлекла Боглая огромная карта, вывешенная в геологическом кабинете экспедиции. На ней была изображена подземная нефтяная река со звездочками – будущими буровыми по ее берегу, пытающимися разгадать ее последующее течение.
     За ужином возбужденный и уставший Боглай делился своими впечатлениями с заместителем начальника экспедиции Снежовым. Снежов, человек с плотно выкроенной фигурой, всю жизнь проведший в тайге, только скрывал улыбку на своем моложавом лице. Тут же он предложил Боглаю испытать на следующий день новое приключение. Тот, не думая, согласился.
      Они летели на МИ-2 в хантскую деревню. «Двушка», как тут шутили, способна только возить заявку с базы на буровую. Но, тем не менее, это не помешало разместить в ее салоне две двухсот литровые бочки с машинным маслом. В хантском совхозе Слежов обычно менял масло на оленину и рыбу для поселковой столовой.
     Вертолет стелился на небольшой высоте. Бескрайняя тайга, крепкая и спелая, простиралась до самого горизонта. Стоял конец марта и снег, и лед на бесчисленных озерах и речушках на солнце уже отливали синевой. Боглай вспомнил геологическую карту на стене. Ведь именно сюда направлялась нефтяная река!
     «Господи, -- думал Боглай – Хоть бы она обмелела. Ведь загубят же такую красоту! Почему такая судьба у этой земли: отдавать свое богатство кому-то за тридевять земель, а самой оставаться униженной и разграбленной?!»
     В правлении колхоза их встретил заместитель председателя колхоза, молодой Хант Николай. Они со Снежовым дружески потрепали друг друга по плечам и остались решать свои проблемы, а Боглай вышел на крыльцо. Деревня представляла собой несколько рядов добротных одноэтажных многоквартирных домов, блестевших на солнце золотом свежих кедровых срубов. С одной стороны к ней подступала тайга, другой деревня упиралась в невысокий берег извилистой реки. Летом сюда можно было добраться только по воде или, как сегодня они со Снежовым, вертолетом. С ноября по март приходили и автомобили, по зимнику.
     Вскоре из конторы вышли Снежов с Николаем. Слежов направился в сторону вертолета, а Николай вызвался показать Боглаю деревню.
     Сначала он привел его на звероферму, где в клетках с появлением людей бесновались и попискивали тысячи чернобурых лисиц и песцов. Рядом с клетками стояли скирды, выложенные мороженой рыбой. Затем молодой хант повел Боглая к реке. Здесь в тихой заводи молодое солнышко уже отдышало проталину. Николай, оглядев берег, нашел здесь же обрывок лески. Он сделал из нее скользящую петлю и, рухнув на живот прямо на лед, обратился к Боглаю: смотри.
     В тихой черной воде грелись две небольшие щучки. Николай медленно одел на голову одной из них леску и дернул, зажав петлю под жабрами рыбы. Затем, выбросив рыбу на берег, он сделал то же самое и со второй, не обращавшей внимания на происходящее, щукой. Боглай хотел, было похвалить ханта за ловкость, как вдруг услышал свист разгоняющихся винтов вертолета.
      «Снежова срочно вызвали, -- видя недоумение Боглая, спокойно сказал Николай. – Ничего, посмотришь, как я живу. Тебе же нужны впечатления, писатель?»
     В доме Николая, к удивлению Боглая пахло тушеной картошкой и квашеной капустой. Николай улыбался ровными здоровыми зубами: «У меня жена Галя украинка. Вместе учились в сельскохозяйственном институте».
     После обеда Боглай взял фотоаппарат и решил поснимать местных обитателей. К этому времени деревня вдруг преобразилась. По улицам прохаживались девушки все, как одна, в чернобурковых или песцовых шубках. «Это они прознали, что вы с фотоаппаратом приехали, -- пояснила вышедшая проводить гостя Галя. – А меха здесь у каждой. Высший сорт со зверофермы отправляем в Ханты-Мансийск, а из остального шьем в собственном цеху шубы, манто».
     Баглай побалагурил с застеснявшимися, но в то же время охотно позирующими девчатами. Потом увидел он играющих в футбол на школьном дворе пацанов. Они гоняли мяч по утрамбованному снегу и сразу остановились, заметив мужика с фотоаппаратом. Баглай поснимал и их и уже собирался уходить, когда один из самых смелых из мальчишек, лукаво прищурившись, спросил у важного гостя: «А вы играть умеете?»
      Баглай когда-то играл в футбол почти профессионально. Особенно удавался ему «финт Месхи». Это довольно сложный прием, когда нападающий, делая вид, что уходит вправо, правой же ногой подкручивает мяч сзади так, что тот, огибая по дуге, оказывается за спиной защитника и впереди нападающего. Мальчишки ошалело глядели за манипуляциями, что проделывал с мячом Баглай. И вскоре, получив мяч назад, забыли о госте, пробуя поочередно сделать на поле что-то подобное.
      На ужин Николай приготовил строганину из мороженой стерляди. Макали ее в острый соус из уксуса и перца. Налил хозяин и водочки. Только пили Баглай и оказавшая ему кампанию Галя. «Нам, хантам, пить нельзя, -- как-будто оправдывался Николай, -- у нас организм, как у младенца, к этому не подготовлен. Русские столетиями пили, они закаленные, да и тех сколько спиваются».
      Разомлев от ужина и раскаленной печи, Баглай пошел в свою комнату, лег на кровать прямо поверх одеяла и раскрыл блокнот. Голова его слегка кружилась от выпитого, и уже сквозь сладкую дремоту он услышал, как ушли куда-то хозяева.
       Боглай разу не разобрал во сне это или наяву, когда вдруг в проеме двери спальни он увидел черноголовую девушку в чернобурковой пелерине. Она молча подошла и села на краешек его кровати. Боглай тут же подскочил и сел рядом.
     -- И чем собственно обязан? -- его претендующая на галантность острота прозвучала не убедительно.
     -- Я хочу от тебя сына, -- тихо и спокойно сказала девушка, повернувшись к Боглаю.
     -- Откуда у этих северных красавиц такие глаза – осколки черных южных ночей? -- вдруг подумалось Боглаю. Вслух же он неуверенно сказал: -- Но это так … не делается.
     -- Я знаю, как это делается… из книжек. Тебе будет хорошо, а мне от тебя ничего не нужно. Только сын.
     Боглай совершенно не знал, как себя вести. С одной стороны хмель, ночь и близость девушки начали волновать его. В то же время он чувствовал всю нелепость положения. Он начал искать, как ему казалось, подходящие в подобном случае слова:
     -- Ты ж молодая, еще выйдешь замуж, родишь…
     Девушка перебила его:
     -- Мне почти двадцать. Я уже старая. Малопьющие мужчины или в город уехали, или женаты. А от пьющего я сына не хочу.
     -- Но деревня, люди, Николай, -- Боглай уже не знал, как сопротивляться.
     -- Они с Галей у соседей ночуют, а в деревне тебя уже Месхи зовут.
     Вот те на! Боглай вдруг вспомнил, что когда-то читал про путешествие Марко Поло по Монголии. По древнему закону кочевники уступали гостю юрту и своих жен или дочерей и не могли вернуться туда, пока на колу у входа красовалась шапка молодого странника.
      Девушка поднялась и встала прямо перед Боглаем. Она рассегнула пелерину и она бесшумно пролилась с ее плеч на пол. Под пелериной оказалось длинное на бретельках платье из красного шелка, видно купленное для подобного случая. Затем поочередно опустились бретельки, и девушка осталась в одной тонкой кружевной комбинации.
      Руки Боглая невольно потянулись к упругим бедрам девушки. Безумный день провалился еще в более безумную ночь.
     …Когда утром Боглай с Николаем шли к вертолетной площадке, деревня была пуста. Сначала послышался шум мотора, потом из пустыни неба показалась сама машина. Она зависла над землей и тихонько закружилась вокруг своей оси, напоминая гигантскую елочную игрушку. В салоне Снежов, улыбаясь во весь рот, что-то кричал Боглаю, но из-за свиста винтов тот ничего не мог расслышать.
     Вертолет, хищно клюнув носом, начал пониматься над землей. На заснеженном поле во дворе школы Боглай увидел мальчишек. У них были весенние каникулы, и было время разучить финт Месхи.



*ГТТ – гусеничный тяжелый тягач