На острове

     Эта достоверная история произошла в середине 80-х годов прошлого века, когда наше правительство решительно взялось бороться с пьянством. Докатилась эта кампания и до полесской глубинки. В деревне, о которой идет речь, расположившейся средь лесов, рек и болот, в то время народу было побольше, чем ныне. Был он помоложе и помастеровитей. Жизнь сельчан протекала спокойно. Чужаки забредали сюда редко, а, если подерется молодежь в клубе, мужики по пьянке кулаки почешут или жен погоняют, то дальше села, эти случаи не выходили. Работал там участковым Иванович. Имя и фамилию, казалось, в деревне все и забыли. Лет двадцать назад послеармейского сержанта, местного паренька, уговорили пойти на это место. Какие-то курсы закончил, до капитана дослужился. С тех пор его везде так и звали капитан или Иваныч.
     Иваныч сор из избы не выносил, но на участке был порядок. В районном отделе милиции привыкли, что у него "нет показателей": ни приводов, ни протоколов, ни задержаний. Не хвалили за это, но и не ругали. Ну, нет происшествий и ладно. И это притом, что деревня славилась своим самогоном. Был он, чуть ли не ее визитной карточкой. Даже начальство, инспектируя время от времени работу Иваныча, не брезгало употребить, причем с явным удовольствием. Но, если в то время ему кивали шутливо, развел, мол, безобразие, то с провозглашением "непримиримой борьбы", начали требовать протоколов и штрафов -- селяне по-прежнему предпочитали свою, хлебную. Не справился Иваныч с поставленной задачей и вскоре был отправлен на пенсию, благо выслугу уже заслужил.
     Пришел на его место лейтенант. Безусого выпускника милицейской школы уже звали по имени-отчеству. У лейтенанта явно не было

желания, так и закончить карьеру местным участковым, и он показатели уже давал. Пацаны, подравшиеся в клубе и при этом разбившие окно, узнали, что такое районная инспекция по делам несовершеннолетних. Осмелевшие жены начали сажать на пятнадцать суток своих мужей. Ухитрился участковый даже местную продавщицу наказать за нарушение правил торговли. Механизаторов с вязанкой сена, доярок с литром молока -- ловил, а вот до самогонщиков никак добраться не мог.
     Что только ни предпринимал! Как учили в милицейской школе, пытался завербовать актив. Пробовал из тех, кого на сутки сажал, мол, давай договоримся -- ни в какую. Даже сознательные   коммунисты  не  шли  на  встречу.  В  начале   осени пожарного    инспектора    пригласил,    чтобы    под     видом    проверки     состояния отопительных систем за печами пошерстить, может там, в тепле, где и брагу найдет. Иначе, лейтенант был грамотный, без санкции прокурора могут и в хату не пустить. Лишь в одной хате нашел бутылку "спиртосодержащей жидкости, предположительно самогона". Но не отправлять же ее в район на экспертизу -- засмеют, да и хозяин скажет, что нашел бутылку на улице, знать не знаю, что в ней. Иди, докажи. Пожарный инспектор предложил проверить содержимое экспериментальным путем, прямо на месте. Лейтенант воспринял это, чуть ли ни как оскорбление.
     Но участкового учили не сдаваться. Раз не получилось достичь результата оперативным путем, решил добиться следственным. Он начал анализировать. Раз нигде в домах не нашлось ни аппарата, ни браги, значит, все это находится где-то в лесу. Осталось выяснить где. Стояла уже поздняя осень -- призывная пора. Трое парней из деревни собирались на службу, и участковой понимал, без самогона батьки не обойдутся. Заметил лейтенант, что отцы двух из парней уже два вечера подряд собираются на озеро, на рыбалку. Понятно -- к отправке сыновей готовятся. И вдруг его осенило: самогон гонят, где-то на той стороне реки или на острове!

     Вечером лейтенант, одевшись потеплее, сел за весла и начал осторожно грести. В темноте он уже не видел ни этого, ни другого берега. И лишь когда поднялась луна, невдалеке показались камыши. Участковый осторожно пристал к берегу и начал его обследовать. Пройдя вдоль кромки воды, он в одном месте увидел в камышах узкий проход. Вышел на тропинку и тут в ивняке увидел навес со столом и лавками под ним, рядом еще теплый... самогонный аппарат. Решив действовать по закону, лейтенант представил себе, как завтра позвонит начальству, возьмет понятых и торжественно уничтожит аппарат на деревенской площади в присутствии всех селян.
     Когда же он подошел к месту своей высадки, лодки там не было. Участковый сразу понял, что ошибиться не мог -- лодку кто-то увел. Сначала он начал угрожать: кончайте, мужики, дурью маются -- это ж уголовное дело -- помеха сотруднику милиции при исполнении служебных обязанностей. Потом, обращаясь в безмолвную темноту, начал увещевать: давайте поговорим. Попробовал кричать. Пожалел, что нет с собой пистолета, но вскоре взял в толк, что, даже если б кто-то и услышал его крики и выстрелы, на помощь вряд ли пришел бы.
     На утро лейтенанта никто не хватился. Начальство интересовалось им редко, а человек он был холостой. Засветло исследовав берег, он выяснил, что находится на острове. Плыть по холодной воде не  решился. Под навесом оказались дрова, спички, алюминиевый чайник, пачка чая и краюха хлеба.
     Через трое суток сквозь утренний туман участковый увидел в камышах чернеющий нос челнока. В тот же день лейтенант из деревни уехал. Говорят, что он сейчас большой начальник.