Напишите на меня анонимку

     Анонимка-- это особый жанр в эпистолярном творчестве нашего народа. За многие годы работы в газете, я исследовал его и, в итоге, разделил на несколько видов. Первый из них -- примитивный. Им успешно владеют, в основном, индивидуумы, грамотность которых можно исчерпать формулой: "квас" и "к вам" пишут одинаково. Классическая форма этого вида анонимки -- донос: сосед привез прицеп навоза.
     Следующий вид -- прямолинейно-тупоголовый. Те, кто исповедуют это направление в своем творчестве, считают, что, если начальник, значит, ворует; если чиновник, то обязательно взяточник; водопроводчик или телемастер – пьяницы; танцовщицы и официантки -- проститутки. В общем, на каждую профессию у них свой ярлык. В этом стиле анонимки пишут люди, считающие себя бдительными и неравнодушными, а потому имеющими право заботится о чистоте нравов общества.
     Но больше всего мне нравится вид изысканной анонимки. Носители его не лишены литературного дара и известной степени фантазии, а, главное, умения преподнести свой опус с учетом сегодняшней политической конъюнктуры. В абсолютном большинстве случаев они не стесняют себя выбором конкретных фактов, а пользуются стандартным набором "компромата": терроризирует коллектив, ворует, пьянствует, любит женщин. Это основные постулаты с множеством перепевов и вариантов анонимок на руководителей.
      Если говорить о самом творчестве данного вида анонимки, классическим его образцом для меня остается рассказ преподавателя Минской высшей партийной школы Ивана Кулешова, который в далекое послевоенное время учил тут будущих классиков белорусской литературы Ивана Шамякина и Андрея Макаенка. В те годы слушателями школы были, в основном, солдаты и партизаны, закаленные боями и партией. Так вот от одного из них в ЦК КПБ пришла анонимка, в которой излагалось, что профессор имярек на своих лекциях "растлевает невинные души молодых бойцов партии развратными примерами и тем самым бросает тень на чистоту профессорско-преподавательского состава ВПШ и партии в целом".
     Чтобы разобраться с "развратником" в школу нагрянула представительная комиссия из ЦК. На занятиях уже упомянутый выше имярек, как ни в чем не бывало, объяснял слушателям закон философии о зависимости между случайностью и необходимостью:
     -- Если муж пошел к чужой жене -- это случайность или необходимость? -- обращался он с профессорской кафедры к слушателям, а заодно и к комиссии. И сам же отвечал: -- То, что он пошел к женщине -- необходимость, а что пошел именно к этой соседке, -- случайность.
     Высокая комиссия возмутилась таким неслыханным поведением профессора, которого не смутило даже присутствие представителей ЦК, а тот, как ни в чем не бывало, открыл том Фридриха нашего, понимаете, Энгельса, где последний приводит именно этот пример. Но дело даже не в том, что опростоволосились партийные чиновники, это как раз таки новостью никогда не было, а в авторе анонимки. Ей оказалась молодая партизанка, которая во время войны раз семь выходила замуж, и всякий раз после свадьбы очередной муж погибал в бою. В конце концов, молодые хлопцы избегали ее, как черт ладана.
     Изысканный стиль юной партизанки с честью продолжают и нынешние ее последователи. Недавно один из знакомых руководителей показал мне анонимку: "Втершись в доверие к высшему руководству, опираясь на кучку лизоблюдов, он (это о мишени анонимки -- директоре) начал энергично попирать права и терроризировать коллектив" и т.д. и т.п. Несколько недель в поте лица своего трудились проверяющие, портя нервы не только руководителю, но и тому же коллективу, о благе которого так трогательно заботятся анонимы, и, в конце концов, не солоно хлебавши, побрели восвояси.
     Не знаю, как можно проверить подобные приведенные в письме "факты"? Наверное, в наших контрольных органах разработаны специальные методики, проводятся семинары, где в рамках мастер-класса ушлые проверяющие делятся опытом с необстрелянной молодежью, только начинающей еще сосать молоко ревизорской коровы. А вот ноу-хау в проверке такого "факта", как, то бишь, "устраивает пьяные оргии с продажными девицами", приводимого нередко нынешними борцами по защиту чистоты нравов в своих анонимных обращениях, могу предложить. Проверяющий берет за казенный счет, что принципиально, энное количество водки, энное количество вышеуказанных девиц (все в зависимости от возраста и здоровья объекта проверки) и проводит следственный эксперимент. Думаю, при подобном подходе объемы анонимок в первое время несоизмеримо вырастут -- начнут писать сами на себя, чтобы поучаствовать в следственном эксперименте, но затем анонимки исчезнут вообще, потому что разбирать их станет экономически не выгодно -- не хватит ни какого бюджета, чтобы оплатить эти самые следственные действия ревизоров.
     А вот вывод, к которому пришел автор литературного исследования нелитературного жанра: в каком бы жанре ни писались анонимки, все


равно у них один стиль -- подметный, однообразный и убогий, а "факты" примитивные, как воображение, в котором они родились.
     Следуя лучшим примерам представителей мировой науки, я решил провести эксперимент на себе и попытался написать анонимку -- не получается. Стиль узнаваемый, и воображение не казенное. Надеюсь, читатель это оценил.