Про рояль и героя-пограничника

     Всегда знал, что в центральных газетах журналисту работать легче. Нередко приезжали к нам в район в былые времена корреспонденты из московских изданий. Напишут очерки с периферии и потом хвалят друг друга за слог, анализ, глубину. А мы здесь читаем и плюемся: ну все ж брехня, все факты перевраны в угоду как раз этим пресловутым "анализу и глубине". Если б такие корреспонденты вновь вернулись в наш район, герои их материалов им попросту б морду набили.
     Попробуй наврать районному журналисту -- глаза на улицу не покажешь. Здесь же каждый друг друга знает, больше с тобой никто и разговаривать не захочет. Но и у нас бывают ляпсусы, в основном по недосмотру и лености. О некоторых из них, что были на моей памяти, и хотел бы рассказать.
     Как-то мой коллега поехал делать репортаж с уборки урожая. Погнался, как мы говорим, за картинкой. В его материале в газете появилась фраза вроде: "Когда я подошел к комбайну из его кабины спустился человек, стряхивающий капли пота с волос". На самом же деле оказалось, что механизатор был в это время в кепке, а на голове у него волос не больше, чем на колене. Конечно, газета извинилась, но у механизатора появилась в деревне кличка -- "кудрявый". Этого журналиста он навсегда запомнил.
     В другом случае из-за лености журналиста перепроверить факты произошла курьезная и в чем-то даже трагическая история. В одну из поездок в село он записал себе в блокнот факт, что местный клуб пользуются большой популярностью у жителей, которые участвуют в художественной самодеятельности, в кружках. Необходимость в этой информации появилась только через несколько месяцев. В ней говорилось, что после трудового дня сельчане охотно идут по темным улицам деревни на огни в окнах клуба на спевки. И указывались фамилии этих сельчан.
     Только оказалось, что за то время, что журналист не был в этой деревне, некоторые из этих людей успели скончаться. Представляете чувства родственников покойников? Инцидент этот замяли, как могли, извинились, но вдруг в "Вожике" появляется заметка "Спяваюць нябожчыкi", рассказывающая в соответствующей для этого журнала форме об этом случае. Теперь уже посочувствовать можно было нашему ленивому корреспонденту.
     Были подобные истории и из моей личной практики. Готовил я материал об одном руководителе. Описывая его внешний облик, я использовал такой образ: элегантный, как рояль. Я пояснил читателю, что имею в виде не музыкальный инструмент, а королевскую элегантность. Рояль же по-французски -- король. Но почему-то это пояснение не было услышано, и подчиненные стали называть своего директора "роялем". Не знаю, нравилось это ему или нет. Но все-таки король!
     Следующая история произошла более четверти века назад. Писал я очерк для одного из молодежных белорусских изданий о бывшем воине-пограничнике. С ним меня познакомили в одном из райкомов комсомола. По словам парня, он принимал участие в знаменитом бою по обороне острова Доманского в 1972 году. В то время этот остров на Амуре был камнем преткновения в пограничном конфликте между Китаем и СССР.
     Пограничник рассказывал мне о своих наградах, незаживающих ранениях от китайских штыков. Но поскольку беседа наша проходила в здании горкома комсомола, где он был активистом и  его, естественно, хорошо знали, я даже не подумал попросить у него документы, тем более задрать рубаху и показать раны. Я выспрашивал у него мелкие детали

боя, просил описать дальневосточную природу, Амур. Ничего в его рассказе не могло меня даже насторожить.
     В те времена цензура, особенно, когда это касалось международных конфликтов, была очень строгая. Поэтому, когда редакция газеты послала мой очерк на рецензию куда-то в компетентные органы в Москву, я не удивился. Через какое-то время очерк был напечатан, в нем была только вырезана сцена захвата китайцами советской пограничной заставы. "Застава врагу не была отдана", -- было написано в рецензии. Я это воспринял, как ложное понятие патриотизма. Но тогда это было в норме.
      Когда же через какое-то время мне позвонил военный комиссар этого района и сказал, что в моем очерке нет ни слова правды, я был в шоке. В кабинете комиссара я познакомился с личным дело "героя". Он действительно служил в погранвойсках и был награжден каким-то отличительным знаком за охрану границы. Но граница эта была не дальневосточная, а в Одесском порту. И награду получил не за раны в бою, а за то, что вычислил толи какого-то нарушителя паспортного режима, толи поддельную визу.
     Потом я встречал этого человека, но не подошел к нему с объяснениями. Знал, все равно соврет.