Витки одной спирали 21

ГРЕГ
Они решили, что я смотрю кино. Ну, правильно, звукоряд я, действительно, запустил из нового выпуска "Сверхъестественного", но сам на экране читал последнюю статью Хауса о клеточном "ребиозе" - термин тоже его, а уровень текста у него такой, что без специальной подготовки не продерёшься. Да ещё эти многочисленные метафоры. И это было продуктивнее, чем перетирать снова и снова об образовании в груди сестры Роба
Нет, всё это меня, конечно, тоже беспокоило - мне нравилась Рэйчел, и нравился Рэй, и вообще, все они - не чужие люди, но вот только обсуждать там было ровно нечего, потому что, как некогда сказал незабвенный герой Конан-Дойла «когда нет под рукой глины, из чего лепить кирпичи?». Не было там загадки – ни диагностической, ни житейской, была пакостная ситуация, требующая развития по сценарию, который никого не устраивал – делать биопсию, устанавливать клеточный тип, прерывать беременность и поскорее начинать интенсивную терапию, если нельзя сразу радикально всё удалить. И никакие обсуждения ничего не изменили бы.
С пацаном, вот-вот готовящимся стать, действительно, "безликим", всё было в тысячу раз сложнее, и, главным образом, потому что некий заносчивый интерн решил что способен на блиц-диагностику и не нуждается ни в каком мозговом штурме, ни в каком дифдиагнозе. Даже просто подойти между делом: «Роб, у меня на амбулаторном приёме тяжёлый стоматит с отрицательной динамикой – я, может, что не так делаю?». А Роб взял бы цитологию обязательно, он чтит протоколы, как сионские мудрецы. И тогда во всём остальном была бы виновата болезнь, а не я. Хотя, конечно, парню всё равно вряд ли достались бы пони, котята и конфеты. Но я бы всё сделал правильно. А теперь…
Да, на первый взгляд там всё, действительно, казалось ясно. Но врач, ограничивающийся одним взглядом и игнорирующий второй, это не вышеупомянутый изящно дедуктирующий Шерлок Холмс, а упёртый в одну-единственную, им же и притянутую за уши версию инспектор Лестрейд, если ещё не хуже. Лестрейду хотя бы многолетний опыт позволял иногда ограничиваться одним взглядом. И я, зачитывающийся в детстве приключениями великого сыщика, прямо так и чувствовал, как моё лицо вытягивается в суслячью морду с маленькими бегающими - от виноватости, скорее всего - глазками.
Хаус писал, что на основании проведённых клинических экспериментов рассчитать точный хронометраж обновление ткани под влиянием условного стимулятора перезапуска стволовых клеток, в дальнейшем именуемого "джи-эйч, не представляется возможным из-за ограничения рабочей выборки. Но что некоторые закономерности всё же были выявлены, и они позволяют в дальнейшем рекомендовать препарат в педиатрической хирургической практике даже в тех случаях, когда травматизация тканей не оставляла надежды без его применения – например, при широком иссечении злокачественных опухолей. Исследования позволяют утверждать, что чем ближе клетки и ткани к эмбриональному состоянию, тем быстрее запускается процесс регенерации, и тем меньше времени занимает восстановление тканевого дефицита. Так клетки сертолия подвергаются ребиозу уже через двадцать четыре часа, клетки же костной структуры отставали на недели или совсем не регенерировали.
- " Или совсем не регенерировали" - повторил я вслух – правда, очень тихо.
Таким образом, у пацана оставалась реальная перспектива остаться без челюсти. С другой стороны, альтернативный вариант - смерть. И всего этого можно было не допустить, сделай я вовремя цитологический анализ. А ведь я видел, чувствовал, что что-то не так, что для обычного воспаления его проблема поддаётся лечению как-то туго. Почему я не заподозрил рака? Все в один голос твердят мне, что это лень и самоуверенность. Так настойчиво, что я сам поверил, потому что мне легче было поверить в это, чем признать правду. А правда вот в чём. Мальчишка был некрасивым и невзрачным. Он был слишком обыкновенным, и он был маленьким. И вот я, врач, онколог, сыграл из себя голливудского продюсера на кастинге в А-лист. «Ну, что вы, что вы, это слишком значительная и трагичная роль - роль ракового больного, это героический диагноз, подразумевающий главную партию, много текста, красивые позы, внешность, фактуру. Этот нелепый и невзрачный Якен Фейслесс не подходит на такую роль, и я отказываюсь обыгрывать с ним такой мощный сценарий, как «рак» - вот сценарий «прыщ» - другое дело. И не надо спорить со мной!»
И это были не лень и самоуверенность - это было куда хуже. Я узурпировал своё право проводить такой кастинг, подбирать болезни и примеривать их пациентам. И если я сейчас скажу правду, если растолкую и донесу эту правду до тех, от кого зависит решение экспертной комиссии, мне популярно объяснят, чем лень и самоуверенность отличаются от профнепригодности.
А мальчик скорее всего умрёт.
И  если я, в любом случае, виноват, стоит ли растолковывать и доносить или пусть уж лучше думают, что Уилсон-младший не дорос до серьёзной ответственности, и надо его, как сегодня это уже сделал Чейз, в назидание отправить на годик - другой мыть утки в гериатрическом, а потом уж доверять врачебную работу. Всё лучше, чем услышать «Да ты, доктор, оказывается, решил, что можешь определять на глаз, кто какой болезни достоин, и считаешь, что этого достаточно для диагностики? Это твоё профессиональное кредо? Кастовый подход? Красавцам - пневмонию, некрасивым - геморрой? А кто там твой руководитель? Доктор Чейз? Это он привил тебе такой сегрегативный подход?»
Ну уж нет, о таком и подумать жутко. Но оставить всё, как есть, носить это в себе, надеяться, что осознал, а не загнал в подкорку, откуда оно выскочит в самой неподходящий момент и зашепчет на ухо: «Ну, что ты, это же Рэйчел, она – дочка Хауса, у неё не может быть злокачественного образования - она же Рэйчел!». И чью следующую жизнь я оборву, послушавшись этого шёпота? «Или совсем не регенерировали». Хаус любит повторять «дерьмо случается», но не продолжает до конца. А конец этой фразы: «с кем угодно».
Я отвлёкся от своих мыслей и прислушался. Отец и Хаус в гостиной негромко разговаривали. Я слышал приглушенные голоса: пониже – отца, повыше и порезче – Хауса. Захотелось прислушаться, но мне мешал звук «Сверхестественного», а если я выключу, они замолчат – рефлекс вроде ориентировочного. Тогда я встал и потихоньку подкрался к арочному проёму – так, чтобы быть близко, но не на виду. Теперь до меня кое-что долетало.
- …на её стороне? – спросил отец.
- Смотря, что считать её стороной? Перспективу послужить инкубатором девять месяцев и сыграть в ящик, пополнив и так перегруженное особями человечество ещё одним сиротой?
- Ну, да, - невозмутимо сказал отец. – Если это считать её стороной?
- Тогда да.
Они помолчали, и Хаус снова заговорил – на пол-тона выше:
- Ты не помнишь её трепетного отношения к репродуктивности? Не помнишь внутриутробную операцию на недоношенном? Не помнишь, как она носилась с каждой беременной?
- Я думал, после Рэйчел и Роберта это прошло…
- Ничего не прошло. Они оба уже выросли, и её психоз теперь пошёл на очередной виток, потому что внутри она всё та же сорокалетняя бесплодная женщина, у которой часики тикают, в том числе и в чужих животах. Люди не меняются, Уилсон, и их сверхценные идеи – тоже. На то они и сверхценные идеи.
«Господи! – так и обмер я. – Ведь это он сейчас и обо мне. Неужели?»
- Но Рэйчел ведь как раз и есть её… её ребёнок? – недоумевал папа, и по звучания этого недоумения в его голосе я понял, что они оба уже прилично выпили и продолжают.
- Формальная критика, - сказал Хаус.
- Но тогда, может быть, действовать через Рэя?
- Ты забываешь, что он – священник. Церковь против абортов.
- Но когда на кону жизнь его жены и его ребёнка…
- Расскажи об этом голубю, который посчитал свою весть о предстоящей мучительной смерти сына Марии благой. Она, кстати, с ним согласилась.
- Ты чёртов циник! – не выдержал отец. – Ну, хочешь, я с ней поговорю?
- Хочу, - заявил Хаус неожиданно и серьёзно. – Только не с ней. Поговори с Кадди.
- С Лизой поговорю я, - услышал я ничуть не сонный голос Лав – выходит, подслушивал-то не я один. – Это – женский разговор, вам обоим там делать нечего. А сейчас, ребята, по последней и спать. И я с вами.
И они почему-то не спорят. Только Хаус не утерпливает:
- С нами – это в смысле пить или спать?
- Ага, - говорит Лав насмешливо. – Размечтались. Не дождётесь.