Богатырь Илья из 21века Глава 5

На лодке по траве.

"Это было правильным решением, взять Ряху с собой. Она такие лежанки из веток смастерила - загляденье. Смастерила или наколдовала? Вот в чем вопрос!" — усмехнулся Илья своим мыслям, притягиваясь на еловых ветках.
Ряха уже приготовила завтрак на скорую руку. Правда хлеб был синим, сало красным, а взвар ярко зеленым.
— Ну хотя все на своих местах, — посмеивался Илья. — Необычно, конечно, но можно не глядя есть. Всё очень вкусное. Спасибо за завтрак. Я уже уже несколько дней одними ягодами да грибами питаюсь. А сегодня, как в ресторане, прямо...
— РеФто-ан? А что это такое? — удивилась Ряха.
— РеСтоРан - это такое место, куда приходят красиво одетые люди покушать, поговорить или для рабочих моментов. Я в ресторанах любил заключать сделки: непринуждённая обстановка, можно выпить и поесть, и дела решить. Там ещё есть музыканты. Красиво...
— Ты скучаешь по тем местам? — спросила Ряха, замечая что Илья загрустил
— Я скучаю по удобству, по спокойствию и порядку. Не нужно "идти туда, не зная куда", не нужно отгадывать загадки и прыгать за сапогами. Утром проснулся и уже знаешь что ждёт тебя в течении всего дня...
— Так это же скучно ! — воскликнула Ряха.
— Да. Возможно. Но больше всего я скучаю по жене, Арине. Обижал я не постоянно. Не делом, а словом. И даже не знаю, простит ли она меня. — Илья резко встал с бревна, на котором они сидели завтракали и стал собираться в дорогу.
— Все будет хорошо, богатырь Илья. Ты уже много понял. Авось, как дойдем до холма, и мысли новые у тебя появятся - как всё исправить.
И пошли они дальше по тропинке. Ряха всю дорогу шутила, пытаясь развеселить Илью: то зайчика красным цветом разукрасили, то щит Ильи розовым, а то и юношу молодого превратится.

День подходил к концу, и сумерки легли на луга тяжёлым саваном.
— Ни одного деревца нет. Одна трава. Да и спать в поле страшновато. — сказал Илья. — давай дальше поймем. Может и попадется место для ночлега.
— Ну пошли. Я на земле тоже спать не люблю. Мне б повыше куда, на веточку хотя бы. — согласилась Ряха.
— Смотри! — Илья вдруг замер, поражённый увиденным. Перед ним раскинулась широкая река, чьи берега терялись вдали. Через реку был перекинут единственный мост — древний, из потемневшего от времени дерева, с перилами, покрытыми мхом. Но самое странное было не в этом. 
Под мостом вместо воды колыхалась шевелящаяся забудь;трава — высокая, густая, тёмно;зелёная, с серебристыми прожилками. Она шевелилась, будто живое существо, поднимая волны, похожие на дыхание спящего великана. Время от времени из её глубин доносился едва уловимый шёпот — словно тысячи голосов шептали забытые слова. 

Илья остановился на краю берега, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги. Ряха, которая всё это время весело смеялась и дурачилась, тоже замерла, её улыбка погасла. 
— Что это за место? — тихо спросила она. 
— Не знаю, — Илья сжал рукоять меча. — Но мост есть. Значит, надо идти. Другой дороги всё равно нет.

Уже наступила ночь. И луна освещала им дорогу. Переглянувшись, они ступили на мост. Доски под ногами слегка прогибались, но выдерживали. С каждым шагом шёпот травы становился громче, а в голове начали всплывать обрывки воспоминаний — не его, чужих, будто кто;то пытался подсунуть ему чужие мысли или жизни. 
На другом берегу их ждал перевозчик. Это был высокий мужчина в длинном черном плаще. Лицо его почти скрывал капюшон, а в руках он держал весло — старое, с вырезанными на древке старинными рунами. Рядом с ним на большом камне стояла глиняная чаша, от которой поднимался лёгкий пар. А на его плече сидел воробышек, которого Илья поил возле колодца. Может, конечно, и другой, но очень похожий: весь серый, и только несколько пёрышек отливали синевой при свете полной луны.
— Доброй ночи. Меня зовут Илья, — поклонился богатырь. — А это Ряха - дух несуразности. Мы идём вон к тому холму.
Перевозчик не произнёс ни слова. Он просто протянул чашу Илье. 
— Не бойся, богатырь. Чирик. Я тебя тоже не обижу. Добром за добро отплатить хочу тебе.
— Так это ты! Я рад, что с тобой всё хорошо. Ты так быстро улетел. А почему ты тогда не разговаривал?
— Чирик. А я не мог. Может как-нибудь и расскажу тебе, но сейчас не время...
— Что это? — спросил богатырь, указывая на чашу. 
— Отвар, — прочирикал воробей. — Он заставит забыть самые тяжёлые воспоминания — те, что тянут вниз. 

Илья взял чашу. Аромат был странным: в нём смешались запахи полыни, дождя и чего;то неуловимо горького. Он посмотрел на Ряху, та лишь пожала плечами — в её глазах читалась тревога. 
Перед его внутренним взором вдруг всплыло воспоминание — яркое, болезненное, то, что он гнал от себя все эти годы. 

"Он стоит в больничной палате. Рядом, на кушетке, Арина: бледная, с тёмными кругами под глазами. Врачи только что сказали: "Шансы забеременеть минимальны". Она берёт его за руку, смотрит в глаза: "Илья, я боюсь". А он, вместо того чтобы обнять, сказать, что всё будет хорошо, отвечает холодно: "Не драматизируй. Врачи разберутся". Видит, как гаснет огонёк в её глазах, как она отворачивается, а он… он просто уходит. Уходит, потому что не может вынести этого страха, этой уязвимости или слабости. Уходит с таким равнодушным видом, будто навсегда" .

Воспоминание обожгло, как раскалённый нож. Илья сжал чашу так, что побелели костяшки пальцев. Забыть это? Забыть момент, когда он нетподдержал самое дорогое, что у него было? Но с другой стороны… забыть эту боль, перестать чувствовать этот груз, который тащил за собой все эти годы… 

— Решай, — тихо сказала Ряха. — Но помни: забыть — не значит исправить. 

Илья глубоко вдохнул. Он вспомнил слова у колодца, своё обещание измениться. Вспомнил, как осознал свои ошибки. Если он забудет — значит, всё было зря. Значит, он так и останется тем же холодным, отстранённым человеком. 
Он медленно поднял чашу… и выплеснул отвар. Жидкость упала на забудь;траву — та зашипела, зашевелилась сильнее, будто пытаясь поглотить это воспоминание, но было поздно. 

Перевозчик кивнул — впервые за всё время на его лице промелькнуло что;то вроде уважения. Он молча отступил в сторону, освобождая путь. 
— Спасибо, — тихо сказал Илья. 
— Ты сделал правильный выбор, — неожиданно произнёс воробышек. — Память — это не бремя. Это сила. И только тот, кто помнит, может идти дальше. 
Ряха хлопнула Илью по плечу: 
— Ну что, богатырь, идём дальше?
— Скорее, плывём, чик-чирик. В забудь-траву нельзя заходить. Иначе забудешь всё, и себя самого тоже.

Илья кивнул. Он чувствовал, как тяжесть, давившая на плечи все эти годы, понемногу отпускает. Не потому, что он забыл — а потому, что принял. Принял свою ошибку, свою вину, и теперь был готов нести эту ношу, чтобы стать лучше. 

Все троемизашлиив лодку. Перевозчик взмахнул веслом по воздуху, будто по воде, и лодка медленно, но очень плавно поплыла по траве. Мост остался позади. Впереди, за поворотом реки из травы, виднелись очертания холма — того самого, к которому вёл ключ. Луна пробивалась сквозь облака, освещая путь, а где;то вдалеке слышался гул водопада — нового испытания, нового шага к правде и к дому. 

Илья улыбнулся и вздохнул. Странная штука жизнь, но каждый день, как открытие и познание себя. Остров Буян был лучше всяких психоаналитиков. Он больше не боялся испытаний. И с гордо поднятой головой смело смотрел в будущее...